
Поиск по сайту
Авторизация
Статистика
|

|
 |
Новый спектакль Камерного театра по пьесе Генрика Ибсена напоминает поначалу советские телеэкранизации произведений зарубежных авторов. Где Рига изображает то Берлин, то Нью-Йорк. Вместо реального Парижа зрителю показывают открытку с изображением Эйфелевой башни, купленную режиссёром во время турпоездки. А в главных ролях – Адомайтис, Масюлис и Банионис…
На киноистоки «Гедды Габлер» в постановке лауреата премии имени К.С.Станиславского Михаила Бычкова тонко намекают и титры, возникающие на экране огромного телевизора, транслирующего в прологе имена автора пьесы, актёров, художника по костюмам, гримёра.
Запад в кино той поры подан был как блюдо очень холодное. Вместо вишнёвого сада и поющих птиц – мир рекламных роликов, диковинных для управления телевизором, мерцающих за окном логотипов чуждой нам «Кока-колы», бездушной современной мебели, на фоне которой слонялись, попивая буржуазный коктейль через соломинку, герои (иногда даже в смокингах со складов «Мосфильма»). Хоть бы кто-нибудь напился, устроил дебош!
Лишена «теплоты» и реальность спектакля Михаила Бычкова. Однако в 2007 году в пьесе Ибсена режиссёр обнаружил нечто современное, а в его персонажах – нечто почти русское. Тем более что и без судьбоносного дебоша (пусть и где-то за сценой) не обошлось.
Наверное, если бы Генрик Ибсен жил сейчас, мужчины в его пьесе занимались бы финансовыми махинациями, а женщины боролись со скукой, катаясь на лимузинах и соблазняя охранников.
Потом про это кто-нибудь снял бы телесериал.
В спектакле Бычкова события разворачиваются не известно, где, не известно, когда, – возможно, даже в недалёком будущем, служанка супругов Тесманов Берта (актриса Анастасия Новикова) – явный человекоподобный робот. Жанр «Гедды Габлер», по нынешним временам, уникален: кровавая драма из жизни интеллигенции. Профессиональный, так сказать, статус ибсеновских персонажей режиссёром сохранен. Вместо финансовых махинаций они спорят о философии и пишут книги.
Йорген Тесман (Вадим Кривошеев), муж главной героини, например, – о «кустарных брабантских промыслах в средние века». Когда актёр произносит эти слова, в зале возникает оживление: зрителям очевидно, что писать книги на подобную тему – занятие в высшей степени никчёмное. Будущий профессор, до тех пор казавшийся милым скандинавским Шуриком, отныне в глазах публики приговорён к несмываемому ярлыку норвежского Васисуалия Лоханкина.
Впрочем, его супруга Гедда (Елена Лукиных) всё знала о муже гораздо раньше. Вот две вещи, которые необходимо знать о самой Гедде: она ненавидит вселенскую пошлость, жаждет Любви и Красоты. Но в этом пошлом мире нет ни того, ни другого, поэтому остаётся любить оружие, сладостно мечтая о прекрасном дне, когда оно выстрелит.
Если бы Генрик Ибсен был Александром Островским, он назвал бы свою пьесу «Гроза», а Гедду Габлер – Катериной. И школьники 2007 года скачивали бы о ней из Интернета рефераты. Типа, «свобода и любовь – вот главное, что было в характере Катерины. По собственной свободной воле она согрешила, а когда отказали ей в покаянии, сама себя покарала... Порыв к свободе, к воле оказался у неё сильнее страха загробных мучений. Но, вероятнее, сказалась надежда на милосердие Божие, ибо Бог Катерины, несомненно, воплощенная доброта и прощение. Катерина – истинно трагическая героиня. Герой трагедии – всегда нарушитель некоторого порядка, закона. Хотя он субъективно и не хочет ничего нарушать, но объективно его поступок оказывается нарушением. За это его постигает кара некоей надличной силы, которой часто выступает сам же герой трагедии».
Всё было бы так. Кроме – веры в «милосердье Божье»: Елена Лукиных не льстит своей героине и убедительно играет женщину, скорее, демоническую, или, как теперь выражаются, снижая пафос, «готичную». Красота, «эстетика» для неё непременно дружна со Cмертью (c большой буквы) и, разумеется, важнее морали. Есть в авторах подобных теорий нечто инфантильное: людьми Гедда пытается играть, словно в куклы, пистолет в руках актрисы Лукиных кажется игрушечным. Какова Гедда на самом деле – мы так и не узнаем. Она строго блюдёт имидж неприятной в общении дамы, поминутно принимает мелодраматические позы (однажды прижимается спиной к стене в позе распятой на кресте), ни слова не скажет в простоте, презирая всё простое, негромкое, любые проявления «быта». Ведь «быт», с его кастрюлями и тапочками ,– это же так пошло! Собственной пошлости до поры не замечает в упор.

«Игрушечному» оружию суждено выстрелить, и кровь, а не клюквенный сок, зальёт ковёр. Но сначала на сцене появится подлинная любовь Гедды – Эйлерт Левборг. Он тоже написал книгу, но, в отличие от прочих литераторов из спектакля, – что-то настоящее, способное встряхнуть скучный мир. Андрей Новиков играет человека вдохновенного, слегка не от мира сего – всклокоченного, заикающегося, однако вовсе не безумца. Левборг вполне мог бы потеснить Тесмана, претендуя на профессорскую должность. Но не хочет: подлинный творец скорее убьёт себя, чем согласится выступать с докладом перед почтенной публикой. Что, собственно, Левборг и продемонстрирует при активной поддержке Гедды.
Но и она обречена. Спровоцировав на смерть единственного человека, которого, кажется, любила, лишь увязнет в ещё большей пошлости, которую сама же и породила. Несчастный Левборг погублен ею не из каких-то высоких побуждений, а исключительно из-за банальной ревности. Некрасиво получилось, действительно. Собственная смерть – единственный способ уничтожить пошлость. Хотя и сам пошлости не лишённый.
Виталий ЧЕРНИКОВ.
Фото Дарьи ВОРОБЬЕВОЙ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
Дата: 03.10.2004 Возврат к списку новостей
|
 |
 |
Прогноз погоды |
|
|
На сегодня, 31/07
|
|
Днем:
|
+37...+42
|
|
|
Ночью:
|
+20...+25
|
|
|
На завтра, 01/08
|
|
Днем:
|
+37...+42
|
|
|
Ночью:
|
+20...+25
|
|
|
|
|