Материалы номера

С Георгием Степановичем Тарасенко (1921-2012) я познакомился в начале 1956 года. Ему, собственному корреспонденту областной газеты «Коммуна», россошанская городская власть предоставила квартиру в нашем доме. В то время мы с ним, в какой-то мере, оказались в одинаковом положении. Я после армии осваивался на «гражданке», а ему нужно было в короткий срок познакомиться с хозяйственной, культурной и политической жизнью южных районов Воронежской области.

Алим МОРОЗОВ, краевед

г.Россошь

Взаимный интерес к общению вызывало и то, что моя служба проходила в послевоенной Германии, а Тарасенко завершил свой боевой путь под Берлином. Ему, гвардии сержанту, а потом гвардии лейтенанту, пришлось пережить боевое крещение в 8-м кавалерийском корпусе. В период завершения Сталинградской битвы кавалеристы корпуса совершили глубокий рейд во вражеском тылу по городам и сёлам Донбасса. Чаще Георгий вспоминал жестокий бой под Дебальцево. Он тогда с пулемётом занял позицию на водонапорной башне. Отбили несколько атак. Однако немцы усилили натиск. Конники дрогнули, а пулемётчик не сразу это заметил. Выскочил из башни в самый последний момент. Бежать Георгию пришлось по льду озера, а фрицы в этот момент стреляли по нему, как по движущейся мишени. К счастью, вражеские пули только в нескольких местах продырявили у него шинель и каблук в сапоге, а сам боец остался даже без царапины.

Участники того памятного рейда нанесли большой урон врагу, но под конец и сами оказались в очень трудном положении. Многие кавалеристы попали в плен, в том числе и раненый командир корпуса генерал-майор Михаил Дмитриевич Борисов. Георгию удалось выйти из окружения. После ему поручили оформлять наградные листы бойцов своей 14-й кавалерийской дивизии. Может быть, тогда у него и проснулась тяга к писательству.

Со своим, теперь уже 7-м гвардейским, корпусом Георгий Тарасенко прошел от Дона до Берлина. В конце апреля 1945 года корпус, в котором он служил, участвовал во взятии Бранденбурга, расположенного в 40 километрах от Берлина. Кавалеристы тогда замкнули окружение германской столицы. За участие в боях Тарасенко был награждён орденом Красной Звезды и орденами Отечественной войны первой и второй степеней.

После войны Георгий еще несколько лет оставался на военной службе, прежде чем вернулся на учёбу в Воронежский университет. Его он окончил в 1955 году и до назначения в Россошь собкором несколько месяцев проработал в Воронеже в редакции «Коммуны».

Отправляясь в райцентр, Георгий, по его признанию, рассчитывал, что в глубинке у него будет больше времени для творчества. Но уже первые месяцы работы в Россоши показали, что здесь условий для безнадзорного творчества даже меньше, чем непосредственно в редакции. Посевная, уборочная страда, передовики промышленности и колхозного производства – вот главные темы, которые освещала газета на своих страницах.

В колхозы ему приходилось нередко добираться на попутке. Помню тогда для Россошанского района стало настоящей сенсацией, когда обком партии за высокие урожаи в хозяйствах наградил первого секретаря райкома партии Б.А.Кушева легковым автомобилем «Победа». Редакциям же районных газет до таких подарков было еще далеко.

Георгий Тарасенко с первых дней пребывания в Россоши искал общения с творческими личностями. Из таковых наиболее заметным был начинающий поэт Алексей Прасолов, работавший на ту пору в районной газете. Прасолов быстро нашёл повод познакомиться с Тарасенко и часто приходил к нему, чтобы почитать свои стихи. Думаю, что в то время, да и позже, он очень нуждался в неравнодушном, доброжелательном слушателе своих поэтических опытов. Обычно появлялся Прасолов в нашем дворе коммунального дома поздно вечером или даже ночью. Тарасенко занимал двухкомнатную квартиру на первом этаже и, случалось, что на стук Алексея он вылезал к нему через окно. Они садились за грубо сколоченный стол, стоявший под раскидистым клёном, и беседовали до первых петухов. Тогда в квартире Георгия мне пришлось познакомиться с известными представителями воронежской писательской организации Гавриилом Троепольским и Фёдором Волоховым. Здесь же я впервые встретился с заведующим отделом писем «Коммуны» Леонидом Александровичем Скорнецким. Это знакомство имело продолжение. Когда учился в университете, то не раз получал редакционные задания от Скорнецкого. Помню, за два месяца в 1958 году у меня появилось семь публикаций в «Коммуне». Леонид Александрович даже подшучивал: «Может, тебя в штат редакции оформить?..»

Георгий Степанович много писал для газеты. Его перу принадлежало и несколько очерков об участниках Великой Отечественной. Помню его очерк об учительнице из села Куликовка Ксении Никифоровне Черногузовой. В ночь с 14 на 15 января 43-го года она кратчайшим путём вывела головную походную заставу 15-го танкового корпуса к селу Жилино, где располагался штаб 24-го немецкого танкового корпуса. В результате внезапного удара штаб был разгромлен, а командир корпуса генерал Мартин Вандель убит. Немецкие историки, а вслед за ними и наши, до сих пор считают, что он погиб под Сталинградом.

Тарасенко основательно работал в ту пору над документальной повестью о юной разведчице Нине Латышевой. Восемнадцатилетняя девушка из Калача по заданию армейского разведотдела переправилась через Дон на оккупированную территорию. Она устроилась на работу в Окружное земельное управление. Через некоторое время у неё появились верные помощники в лице старосты посёлка имени Ворошилова В.Е. Дягилева, мелиоратора В.М. Харцизова и переводчицы гебиткомиссара А.И.Лозовой. Нина Латышева лично дважды доставляла важные сведения об оккупантах в разведотдел штаба 1-й гвардейской армии. Для этого ей приходилось ночью с большим риском для жизни переплывать Дон. За свой подвиг Нина Ефимовна Латышева в 1943 году была награждена орденом боевого Красного Знамени.

Георгий Степанович работал и над темой репрессивных действий оккупантов. Мы с ним вместе ездили в Поповку, чтобы собрать сведения очевидцев о публичной казни трактористки Александры Коробкиной и её больного отца за оказанное сопротивление фашистам. А произошло вот что. Немцы начали снимать ворота у их дома. Дочь с отцом попытались не допустить этого. За что их обоих фашисты повесили. В этом же селе оккупанты и их местные помощники перед бегством подожгли сарай, в который накануне согнали комсомольцев и членов партии.

В Россоши корреспондент «Коммуны» Георгий Тарасенко проработал около четырех лет. По части слова он был кремень, от своего никогда не отступался. Как-то от бухгалтера «Заготскота» Иголкина, который тоже жил в нашем доме, Георгий узнал, что их заготовители выезжают в соседние области закупать скот. Эти «заграничные» приобретения и улучшали показатели районной сводки по скотоводству. Тарасенко тут же написал критическую статью. В редакции «Коммуны» её сразу же поставили в номер. Передовой район предстал в неприглядном виде. Но, к сожалению, как у нас часто бывало, да и бывает сейчас, оргвыводы коснулись не очковтирателей, а того, кто это нарушение выявил. Тарасенко перевели, а точнее, сослали в Давыдовку. Он несколько недель поездил туда и подал заявление на увольнение.

В начале августа 1959 года мы с ним подрабатывали малярами. Я, как студент на каникулах, а Жора, как временно безработный. Отработав месяц, мы расстались. Мне нужно было ехать на учёбу в университет, а Георгий устроился заведующим библиотекой в мясомолочный техникум.

С приходом Георгия Степановича значение техникумовской библиотеки заметно выросло. В читальном зале регулярно проходили выставки местных художников, фотографов, творческие встречи с писателями и поэтами. Особенно запомнились выставки художников Федора Басова, Владимира Цимбалиста, фотографа Ивана Девятко. Не рядовой оказалась встреча с поэтом Алексеем Прасоловым. Он тогда был на взлёте и в творчестве, и в жизни. В журнале «Новый мир» появилась солидная подборка его стихотворений, и сам Александр Трифонович Твардовский тепло принял молодого поэта.

А что же Георгий Степанович? Вот что он сам писал о себе:

«Последние 10 лет работаю над романом. К сожалению, работать приходится урывками, хаотично, с большими перерывами. Как обыватель, озабочен элементарным выживанием, нахожу даже какое-то удовлетворение в «дачных принудработах». Моя книга по замыслу должна состоять из двух частей. Никогда никому об этой работе не говорил ни слова. Теперь же обет молчания нарушаю потому, что закончил вчерне первую часть. Правда, ещё не знаю, сколько раз буду переделывать, переписывать её отдельные главы. Не могу отделаться от мании улучшательства. Назвал книгу «Мужичий рубеж». В ней стараюсь на примере одной семьи проследить судьбу многострадального российского крестьянства. Действие начинается в 1918 году. Подробно описываю предвоенные 39-й, 40-й, 41-й (до 22 июня) годы. Вторая часть – война. Как фронтовик, хочу сказать о войне правду, которая, на мой взгляд, ещё не сказана. В изображении войны искусство очень часто брало, да и сегодня порой берёт, верх над правдой жизни. Некоторой искусственности, надуманности в этом смысле не избежал даже гениальный реалист Шолохов в своём романе «Они сражались за Родину». Михаилу Александровичу, видимо, не хватило личных впечатлений о фронтовой действительности. Зато у меня их хоть отбавляй».

К сожалению, «Мужичий рубеж» так и не увидел свет, А Георгий Степанович Тарасенко ушел из жизни в 2012 году, в 91 год.

Источник: газета «Коммуна» | № 36 (26984) | Вторник, 19 мая 2020 года

[~DETAIL_TEXT] => Из истории «Коммуны» | Завтра исполняется 103 года со дня выхода первого номера нашей газеты. А сегодня мы рассказываем о коллеге, за плечами которого была Великая Отечественная

С Георгием Степановичем Тарасенко (1921-2012) я познакомился в начале 1956 года. Ему, собственному корреспонденту областной газеты «Коммуна», россошанская городская власть предоставила квартиру в нашем доме. В то время мы с ним, в какой-то мере, оказались в одинаковом положении. Я после армии осваивался на «гражданке», а ему нужно было в короткий срок познакомиться с хозяйственной, культурной и политической жизнью южных районов Воронежской области.

Алим МОРОЗОВ, краевед

г.Россошь

Источник: газета «Коммуна» | № 36 (26984) | Вторник, 19 мая 2020 года

На прогон этого спектакля Камерного театра я попал простуженным и потом полмесяца провалялся дома с температурой. От написания рецензий такие происшествия, конечно, сильно отвлекают; а потом случились коронавирус и режим самоизоляции. Теперь я снова сижу дома, пытаясь вспомнить свои ощущения от постановки, которую успел посмотреть. Конечно, когда жизнь вернётся в прежнее русло, «Вечер с Чарльзом Буковски» будет восприниматься зрителем иначе. Может быть, как нечто более мрачное, чем предполагали создатели. Или наоборот?

Виталий ЧЕРНИКОВ

Главный герой оказался, по задумке режиссёра Нади Кубайлат, в изоляции от зрителей, когда ничто в мире её не предвещало. Минут за десять до начала представления в малом зале Камерного появились зрители, а человек, которого нам потом представят как известного американского писателя Чарльза Буковски, находился в специально огороженном пространстве, прямо как зверь в зоопарке. Но вместо решётки – прозрачный полиэтилен, напоминающий, кстати, о другом спектакле – «Ханане» ростовского театра 18+, показанной в прошлом году воронежцам на фестивале независимых театров ЦЕНТР (проведению очередного, напомню, помешал всё тот же коронавирус).

Сложно сказать, насколько осознанна здесь отсылка к другой постановке. Может быть, после нынешних событий в репертуаре театров планеты станет больше представлений, в которых между зрителем и актёрами выстраивается надёжная «четвёртая стена». Помню, несколько лет назад оказался на лекции, где рассказывали и о спектаклях, в которых нет актёров, а действуют, например, механизмы. Или всё построено на взаимоотношениях света, цвета и музыки. Всё же, думаю, такой подход не восторжествует, когда эпидемия закончится. В спектакле «Вечер с Чарльзом Буковски» актёр крайне важен, хотя выполняет задачи, не совсем привычные зрителю, сформированному на спектаклях по Чехову или Островскому (в том числе ставившихся на сцене Камерного).

В таких постановках, как бы ни трактовал текст режиссёр, мы всё же ощущаем законы жанра и связанное с ними восприятие разницы между актёром и персонажем: вот произносит монолог Камиль Тукаев, а сейчас вышла Наталья Шевченко. В роли Бальзаминова – Михаил Гостев. Но на «Вечере с Чарльзом Буковски» тот же Гостев надёжно спрятан, и не только под слоем грима и наклеенной на лицо щетиной.

Личность актёра словно бы стёрта, нам весьма убедительно демонстрируется личность Чарльза Буковски (конечно, с поправкой на то, какой её ощущает конкретно Михаил Гостев). Вот писатель, как живой, ходит по комнате, кашляет, потом достаёт из холодильника пиво или чтонибудь покрепче, садится за стол. Писатель, как известно, был алкоголиком, и этому посвящена значительная часть его текстов. Когда у микрофона рядом с «загоном» появится серьёзная женщина (Яна Кузина), которая представит гостя («один из самых скандальных и провокационных авторов двадцатого века»), а в завершение вступительного спича известит, что после встречи с писателем можно будет с ним сфотографироваться, догадываешься, что спектакль станет иллюстрацией к тезису, озвученному в известной песне «Гражданской обороны»: «Сид Вишес умер у тебя на глазах, Ян Кертис умер у тебя на глазах, Джим Моррисон умер у тебя на глазах, а ты остался таким же, как был». Первая часть вечера – натурально, реконструкция (слегка, пожалуй, затянутая) некоего публичного выступления Буковски: он читает стихи, причём выступление проходит под фонограмму.

Изолированный «Чарльз Буковски» шевелит губами, а голос принадлежит реальному Буковски (хотя насколько это точно, не могу сказать). На фонограмме слышен смех аудитории, не очень похожий на подбадривающий, а реакция писателя свидетельствует о том, что чувствует он себя не очень хорошо и осознаёт, что слушатели воспринимают его скорее как клоуна, хотя тот говорит им о вещах довольно невесёлых. Ты исповедуешься ради заработка, а потом раздаёшь автографы.

В памяти диктофона сохранился момент, когда ведущая, пообещав автографы, инструктирует: «Всем желающим прежде, чем зайти, рекомендуется надеть защитный костюм. Вам нужно будет снять свою обувь, чтобы вы могли надеть специальные защитные сапоги. Всё очень просто! Вы можете заправить штанину в сапог либо надеть сверху сапога». И, конечно же, предупреждением всем нам, а заодно и потомкам, звучат слова ведущей: «Самый важный элемент костюма – защитная маска. Она абсолютно безопасна, в ней очень легко дышать». И сама тут же надевает, чтобы взять у изолированного интервью о литературе.

Зритель тут, кажется, уже почуял подвох. Судьба Чарльза Буковски, способного бросить в недостаточно вежливую аудиторию бутылку, сопротивляется пафосному описанию, а иллюстрировавшая его стихи музыка в исполнении струнного дуэта не столько настраивала на сентиментальный лад, сколько усугубляла странность происходящего. Серьёзная тема «одиночества художника» приобретает нелепый оттенок к финалу интервью. Серьёзные вопросы о поэзии и творчестве начинают выглядеть сотрясанием воздуха. «В общем, всё, что я пишу, по большей части факты. Но они ещё приукрашены выдумкой. Наверное, это в какой-то степени обман, но можно назвать и художественной литературой. Литература – это жульничество», – говорит писатель, и после таких слов пусть каждый сам делает вывод, насколько искренни слова: «Когда тебя довольно долго бьют, из тебя вышибают всё притворство, и если ты выживаешь, всё, что остаётся в тебе внутри, – подлинное». Это искреннее признание или издевательская острота? А сам Буковский – талантливый писатель, превращавший свою жизнь в книги, или «старый козёл», алкоголик со скверным характером?

Каков бы ни был ваш ответ, финальная часть, в которой на первый план внезапно выходит женский персонаж, получилась вполне жизнеутверждающей. Другой безумный классик минувшего столетия описал бы её, наверное, фразой «Жизнь победила смерть неизвестным для меня способом». Возможно, после завершения эпидемии всё это будет ощущаться веселее. Хотя велика вероятность, что зрители, которые отправятся потом по ту сторону полиэтилена брать автограф у Чарльза Буковски, Михаила Гостева или Яны Кузиной, на всякий случай наденут защитные маски.

Источник: газета «Коммуна» | № 36 (26984) | Вторник, 19 мая 2020 года

[~DETAIL_TEXT] => Театр | В разгар самоизоляции для воронежских театралов был повод вспомнить недавний спектакль о пьянстве, одиночестве и литературе

На прогон этого спектакля Камерного театра я попал простуженным и потом полмесяца провалялся дома с температурой. От написания рецензий такие происшествия, конечно, сильно отвлекают; а потом случились коронавирус и режим самоизоляции. Теперь я снова сижу дома, пытаясь вспомнить свои ощущения от постановки, которую успел посмотреть. Конечно, когда жизнь вернётся в прежнее русло, «Вечер с Чарльзом Буковски» будет восприниматься зрителем иначе. Может быть, как нечто более мрачное, чем предполагали создатели. Или наоборот?

Виталий ЧЕРНИКОВ

Источник: газета «Коммуна» | № 36 (26984) | Вторник, 19 мая 2020 года

Материалы номера

Под победными знамёнами мая

Весеннее поле радует аграриев

Город Богучар – в числе лучших

Подставят плечо «социалке»

За вклад в развитие спорта

Гордость за «Синие платочки»

Сельский ФАП стал амбулаторией

«Мы работаем для вас – оставайтесь дома ради нас!»

Под победными знамёнами мая

Весеннее поле радует аграриев

Город Богучар – в числе лучших

Подставят плечо «социалке»

За вклад в развитие спорта

Гордость за «Синие платочки»

Сельский ФАП стал амбулаторией

«Мы работаем для вас – оставайтесь дома ради нас!»

В ПАО «ВАСО» завершено производство очередного комплекта агрегатов для тяжёлого военно-транспортного самолёта Ил-76МД-90А.

В ПАО «ВАСО» завершено производство очередного комплекта агрегатов для тяжёлого военно-транспортного самолёта Ил-76МД-90А.