КультураКультура

– Здравствуйте, товарищи! – бодро приветствовал зрителей ведущий Евгений Толстых. – Наверное, потянулись к программе за ответом на естественный вопрос: откуда взялась в телевизионном эфире эта передача? Честно говоря, мы с поэтом Анатолием Александровичем Ионкиным не собирались сегодня предстать на экранах. У каждого были свои дела. Моего собеседника ждали и, видимо, до сих пор ждут отточенные рифмы, а меня – съёмочная группа на соревнованиях по фигурному катанию. Но какие там дела, когда вокруг такое! Вы что, не в курсе? Да что вы? Все говорят. А некоторые даже с подробностями и цифрами. О чём? Ну что вчера возле цирка… эти, как их, «металлисты»… Да-да, в трамваях говорят, в очереди обсуждают, в учреждениях спорят...

Далее Толстых в том же ёрническом стиле поведал о том, что «два дня в редакции не умолкали телефоны: где будет, что будет, и все ли зрители уместятся. На третий, сегодня, в трубке звучало: вы были, вы видели, там такое было! И так убедительно, что мы и в самом деле насторожились: а может, и вправду было, может, мы не с той стороны смотрели, может, зрение подвело. И тогда мы взяли киноплёнку, отснятую вчера возле цирка». Снова остаётся лишь пожалеть, что не сохранилась та киноплёнка.

– Тяга в незнаемое испокон веков будоражила размеренные будни, – комментировал за кадром ведущий. – И в ожидании неведомых событий население покинуло насиженные места. Но затаилось. А на наивные вопросы корреспондента: «Что привело вас сюда, когда цирк на ремонте» – отвечало уклончиво – в смысле, уклонялось. А что сказать, когда впору самим спросить у соседа по ожиданию: «Ну когда, приятель, это будет?». А приятель: «А что это?» – «Ну чего мы ждём?» – «А… Это, говорят, попозже, ещё не подвезли». Вот так и провели увлечённо время до позднего вечера падкие на слух горожане, наблюдая движение городского транспорта, переменную облачность и ветер юго-западный, 3-5 метров в секунду. Пожалуй, самым интересным событием было появление кинокамеры.

Слово взял Анатолий Ионкин:

– Сколько раз приходилось быть свидетелем того, как вдруг по городу ни с того ни с сего начинает гулять небылица. Откуда взялась, кто автор – не угадать нипочём. Толкует народ, что вот-вот должно что-то подорожать, что кого-то привлекли к ответственности (а фамилия называется шёпотом). Да мало ли… И вот последняя история... Никакой демонстрации не было, да и не могло быть. Перестарались ретивые администраторы и перестраховщики, взбудоражили город, прослышав о существовании неформальных молодёжных объединений, но толком не осмыслив проблемы, не поняв сути происходящего.

Затем гость прочёл посвящённые несостоявшемуся событию стихи (отчасти пересказывающие репортаж). Приведу небольшие фрагменты этого текста.

Любопытство – штука
                                прековарная,
А порою попросту слепа.
Кто-то утку подхватил
                               базарную –
И уже на улицах толпа.
Проявив терпение завидное,
Возникая шумно там и тут,
Вертят шеей дядечки солидные,
Тётечки на цыпочках встают.
Кто-то с головы срывает
                                      кепку,
Кто-то всех хватает за пальто:
«Что здесь будет?» –
спрашивают цепко.
«Что-то будет,
                          но не знаю что».

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Так и тянет выдохнуть
                               всей грудью:
Да поймите, милый вы народ,
Ничего сегодня здесь не будет,
Ничего здесь не произойдёт!

Ниже помещено письмо некоего Сергея: «Я вообще люблю рок-музыку. Она помогает мне переживать трудные моменты в жизни. Я никогда не перевожу песни западных рок-групп на русский язык дословно, но всегда стараюсь узнать, о чём они поют. Я никогда не запишу песни, в которых издеваются над нашей русской культурой, историей» (да и попадались ли Сергею такие?).

Юноша пишет, что статья в «Коммуне» его поразила: «Считаю, что её «герои» позорят всю молодёжь, а не только поклонников рок-музыки. У меня два деда воевали» и т.д.

26 апреля – продолжение полемики; патриотизму читателей учит преподаватель военной кафедры ВГУ, продолжая навешивать ярлыки, пафосно апеллируя к вкусам (якобы во всём соответствующим требованиям партийного госстандарта) людей, видевших войну. «Прошли годы, и в строй защитников Родины встали дети невоевавших родителей.

Поклонники советской и зарубежной эстрады, джаза и рока (но не атрибутики бесноватых идолов Запада), они грудью стали на защиту братского Афганистана». То есть, в 1987 году всё-таки уже допускалось, что для комсомольца не зазорно и джаз послушать. Спасибо, конечно…

По сути, жанром таких статей было натравливание. Увы, они могли произвести впечатление и на кого-то из недавних воинов-»афганцев». Хотя гораздо сильнее вдохновляли люмпенизированную часть молодёжи, которая теперь могла свою природную склонность к насилию оправдывать «патриотическими» соображениями.

Дискуссия на страницах «Коммуны» продолжалась и в мае. Пережёвывались одни и те же тезисы. Любители рок-музыки доказывали, что они не являются поклонниками Третьего рейха, противники рока надрывно утверждали обратное. К чести тех, кто готовил подборки писем, они разместили в газете и крик души некоего Алёши П.: «Мы ведь вас не трогаем. Я вот нормальный парень, а меня в школе преследуют за увлечение «металлом»… Фамилию называть не буду – скажется на характеристике» (выделено мной. – В.Ч.).

Но очень скоро меломанские пристрастия и манера одеваться перестанут быть поводом для «административных санкций» по отношению к юноше или девушке. В Воронеже пройдёт первый рок-фестиваль, а школьники и студенты станут активнее переписывать друг другу новые и старые альбомы отечественных групп. Записи западных музыкантов, несколько лет назад включённые в запретные списки, выйдут на пластинках фирмы «Мелодия». Чуть позже локальные рок-фестивали начнут проходить уже в стенах школ. Юными воронежцами будут созданы десятки групп.

В мае 1988-го «Коммуна» не пройдёт мимо воронежского выступления Виктора Цоя. А 21 ноября поместит интервью с Борисом Гребенщиковым. На концерте «Аквариума» попытки зрителей танцевать и одобрительно свистеть пресекались милицией – и музыканты выступили в защиту своих поклонников. «Просто я не люблю, когда унижают достоинство», – признался БГ.

Взаимоотношения советской прессы с бывшими «подпольщиками» и в условиях гласности не были безоблачны. Накануне первого выступления в городе «Гражданской обороны» телевидение показало «обличительный» репортаж (якобы воронежцев шокировала афиша). Но в 1990-е воронежские группы будут выступать в прямом эфире.

Никто не мог предположить, что четверть века спустя в России будут снова срывать музыкальные фестивали (вот лишь несколько случаев – 2015 год: «Матьземля» в Москве; 2016 год: Outline в Москве, «Ш.И.Л.О» в Ленинградской области, «Хвоя» в Тульской области), отменять рок-концерты (в диапазоне от группы Cannibal Corpse до упомянутого выше «Аквариума» и «Ночных снайперов»)… А те, кто смог вырваться из подполья в 1980-е, с ностальгией вспомнят год, в который для осуществления своей мечты даже не пришлось выходить на площадь.

Российская молодёжь в XXI веке, мечтая попасть на концерт любимой
группы, до какого-то момента не ощущала тех проблем, с какими сталкивались их родители в 1980-е годы.
Фото Ангелины Гавриловой.

Источник: газета «Коммуна» |№62 (26706) | Вторник, 8 августа 2017 года

– Здравствуйте, товарищи! – бодро приветствовал зрителей ведущий Евгений Толстых. – Наверное, потянулись к программе за ответом на естественный вопрос: откуда взялась в телевизионном эфире эта передача? Честно говоря, мы с поэтом Анатолием Александровичем Ионкиным не собирались сегодня предстать на экранах. У каждого были свои дела. Моего собеседника ждали и, видимо, до сих пор ждут отточенные рифмы, а меня – съёмочная группа на соревнованиях по фигурному катанию. Но какие там дела, когда вокруг такое! Вы что, не в курсе? Да что вы? Все говорят. А некоторые даже с подробностями и цифрами. О чём? Ну что вчера возле цирка… эти, как их, «металлисты»… Да-да, в трамваях говорят, в очереди обсуждают, в учреждениях спорят...

Далее Толстых в том же ёрническом стиле поведал о том, что «два дня в редакции не умолкали телефоны: где будет, что будет, и все ли зрители уместятся. На третий, сегодня, в трубке звучало: вы были, вы видели, там такое было! И так убедительно, что мы и в самом деле насторожились: а может, и вправду было, может, мы не с той стороны смотрели, может, зрение подвело. И тогда мы взяли киноплёнку, отснятую вчера возле цирка». Снова остаётся лишь пожалеть, что не сохранилась та киноплёнка.

– Тяга в незнаемое испокон веков будоражила размеренные будни, – комментировал за кадром ведущий. – И в ожидании неведомых событий население покинуло насиженные места. Но затаилось. А на наивные вопросы корреспондента: «Что привело вас сюда, когда цирк на ремонте» – отвечало уклончиво – в смысле, уклонялось. А что сказать, когда впору самим спросить у соседа по ожиданию: «Ну когда, приятель, это будет?». А приятель: «А что это?» – «Ну чего мы ждём?» – «А… Это, говорят, попозже, ещё не подвезли». Вот так и провели увлечённо время до позднего вечера падкие на слух горожане, наблюдая движение городского транспорта, переменную облачность и ветер юго-западный, 3-5 метров в секунду. Пожалуй, самым интересным событием было появление кинокамеры.

Слово взял Анатолий Ионкин:

– Сколько раз приходилось быть свидетелем того, как вдруг по городу ни с того ни с сего начинает гулять небылица. Откуда взялась, кто автор – не угадать нипочём. Толкует народ, что вот-вот должно что-то подорожать, что кого-то привлекли к ответственности (а фамилия называется шёпотом). Да мало ли… И вот последняя история... Никакой демонстрации не было, да и не могло быть. Перестарались ретивые администраторы и перестраховщики, взбудоражили город, прослышав о существовании неформальных молодёжных объединений, но толком не осмыслив проблемы, не поняв сути происходящего.

Затем гость прочёл посвящённые несостоявшемуся событию стихи (отчасти пересказывающие репортаж). Приведу небольшие фрагменты этого текста.

Любопытство – штука
                                прековарная,
А порою попросту слепа.
Кто-то утку подхватил
                               базарную –
И уже на улицах толпа.
Проявив терпение завидное,
Возникая шумно там и тут,
Вертят шеей дядечки солидные,
Тётечки на цыпочках встают.
Кто-то с головы срывает
                                      кепку,
Кто-то всех хватает за пальто:
«Что здесь будет?» –
спрашивают цепко.
«Что-то будет,
                          но не знаю что».

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Так и тянет выдохнуть
                               всей грудью:
Да поймите, милый вы народ,
Ничего сегодня здесь не будет,
Ничего здесь не произойдёт!

Ниже помещено письмо некоего Сергея: «Я вообще люблю рок-музыку. Она помогает мне переживать трудные моменты в жизни. Я никогда не перевожу песни западных рок-групп на русский язык дословно, но всегда стараюсь узнать, о чём они поют. Я никогда не запишу песни, в которых издеваются над нашей русской культурой, историей» (да и попадались ли Сергею такие?).

Юноша пишет, что статья в «Коммуне» его поразила: «Считаю, что её «герои» позорят всю молодёжь, а не только поклонников рок-музыки. У меня два деда воевали» и т.д.

26 апреля – продолжение полемики; патриотизму читателей учит преподаватель военной кафедры ВГУ, продолжая навешивать ярлыки, пафосно апеллируя к вкусам (якобы во всём соответствующим требованиям партийного госстандарта) людей, видевших войну. «Прошли годы, и в строй защитников Родины встали дети невоевавших родителей.

Поклонники советской и зарубежной эстрады, джаза и рока (но не атрибутики бесноватых идолов Запада), они грудью стали на защиту братского Афганистана». То есть, в 1987 году всё-таки уже допускалось, что для комсомольца не зазорно и джаз послушать. Спасибо, конечно…

По сути, жанром таких статей было натравливание. Увы, они могли произвести впечатление и на кого-то из недавних воинов-»афганцев». Хотя гораздо сильнее вдохновляли люмпенизированную часть молодёжи, которая теперь могла свою природную склонность к насилию оправдывать «патриотическими» соображениями.

Дискуссия на страницах «Коммуны» продолжалась и в мае. Пережёвывались одни и те же тезисы. Любители рок-музыки доказывали, что они не являются поклонниками Третьего рейха, противники рока надрывно утверждали обратное. К чести тех, кто готовил подборки писем, они разместили в газете и крик души некоего Алёши П.: «Мы ведь вас не трогаем. Я вот нормальный парень, а меня в школе преследуют за увлечение «металлом»… Фамилию называть не буду – скажется на характеристике» (выделено мной. – В.Ч.).

Но очень скоро меломанские пристрастия и манера одеваться перестанут быть поводом для «административных санкций» по отношению к юноше или девушке. В Воронеже пройдёт первый рок-фестиваль, а школьники и студенты станут активнее переписывать друг другу новые и старые альбомы отечественных групп. Записи западных музыкантов, несколько лет назад включённые в запретные списки, выйдут на пластинках фирмы «Мелодия». Чуть позже локальные рок-фестивали начнут проходить уже в стенах школ. Юными воронежцами будут созданы десятки групп.

В мае 1988-го «Коммуна» не пройдёт мимо воронежского выступления Виктора Цоя. А 21 ноября поместит интервью с Борисом Гребенщиковым. На концерте «Аквариума» попытки зрителей танцевать и одобрительно свистеть пресекались милицией – и музыканты выступили в защиту своих поклонников. «Просто я не люблю, когда унижают достоинство», – признался БГ.

Взаимоотношения советской прессы с бывшими «подпольщиками» и в условиях гласности не были безоблачны. Накануне первого выступления в городе «Гражданской обороны» телевидение показало «обличительный» репортаж (якобы воронежцев шокировала афиша). Но в 1990-е воронежские группы будут выступать в прямом эфире.

Никто не мог предположить, что четверть века спустя в России будут снова срывать музыкальные фестивали (вот лишь несколько случаев – 2015 год: «Матьземля» в Москве; 2016 год: Outline в Москве, «Ш.И.Л.О» в Ленинградской области, «Хвоя» в Тульской области), отменять рок-концерты (в диапазоне от группы Cannibal Corpse до упомянутого выше «Аквариума» и «Ночных снайперов»)… А те, кто смог вырваться из подполья в 1980-е, с ностальгией вспомнят год, в который для осуществления своей мечты даже не пришлось выходить на площадь.

Российская молодёжь в XXI веке, мечтая попасть на концерт любимой
группы, до какого-то момента не ощущала тех проблем, с какими сталкивались их родители в 1980-е годы.
Фото Ангелины Гавриловой.

Источник: газета «Коммуна» |№62 (26706) | Вторник, 8 августа 2017 года

(Продолжение. Начало в №60).

Показали листовку ветерану, тот возмутился. Оказался, кстати, идеологически выдержанным, способным к простым и знакомым советскому человеку (например, по статьям про джаз, рок-н-ролл, панк-рок, абстрактную живопись, сюрреализм и т.д.) метафорам: «Понаслушались, наверное, пацаны разных чужих песенок да и сами потихоньку подпевать стали… А дирижёр – он, чую, от нас далеко, на той стороне». Или вот неизвестный написал на киоске «Да здравствует третий рейх».

А то ещё один старшеклассник наслушался этих ваших роков и «вдруг обратился к идеологии фашизма». Или такой факт: у одной воронежской группы есть администратор – «подумать кое-кому надо, почему он при ансамбле, нет ли здесь какой корысти?».

Существовали ли вообще этот школьник, эта листовка, эти рабочие и ветеран? Да не важно! Главное, простой читатель в шоке и соглашается с необходимостью запрещать, не пущать, а ещё лучше – сажать.

Носишь длинные волосы, а на шее – цепь? Фашист!!! Слухи про «перчатки для разрывания щёк», казалось, легли на благодатную почву.

Автор книги «Остров невезения» делится наблюдением: автор с фамилией Кленовский «ни до, ни после… в воронежской прессе не объявлялся». Можно предположить, газете текст был навязан партийным руководством, штатные сотрудники не были замешаны в его написании (или, по крайней мере, побрезговали подписать).

Такой карикатурой сопровождалась подборка откликов читателей
«Коммуны» на статью «Около музыки...». №106, 7 мая 1987 года.

Листая подшивку «Коммуны» за 1987 год, мне таки удалось отыскать ещё две статьи, подписанные В.Кленовским. Одна называется «На службе партии и народу» и посвящена «70-летию органов ВЧК – КГБ СССР». Вторая – «Рыцари революции».

Поводом для обещанного действа стал день рождения гитариста Ричи Блэкмора. 14 апреля у цирка начали собираться зеваки. Любопытствующие ухитрились попасть и на крышу завода «Энергия». Многие были движимы любопытством, но кое-кто планировал напасть на демонизированных прессой «отщепенцев». Периодически в толпе раздавались крики «Идут, идут!». Но те, кого ждали, так и не появились.

Как эхо неслучившейся демонстрации должен был ощущать слушатель вышедшую вечером 16 апреля радиопередачу молодёжной редакции «Спрашивайте, мальчики, спрашивайте!» (ведущая – журналистка Валентина Пащенко).

«Достаточно ещё тех, кого прежняя жизнь устраивает, кто изо всех сил держится за старое, – говорится в начале. – Не все готовы поверить в прочность уже произошедших перемен, относятся к ним с недоверием, считая, что они ненадолго, а потом всё вернётся к изначальному. Словом, время наше непростое, и сложность его особенно остро ощущают люди совсем молодые. И от того, как сегодня мы будем с ними говорить – доказательно или уклончиво, с искренней убеждённостью или с ложным пафосом, завтра их критичность может развиться в критиканство, сомнения – в цинизм. Очень важно и то, кто будет с ними говорить (выделено мной.. – В.Ч. )».

На встречу с представителями молодёжи, «честно говоря, вызывающей наибольшую нашу озабоченность (я имею в виду – учащихся ПТУ)», отправились несколько членов городского Совета воинов-интернационалистов – говоря иначе, бывших участников войны в Афганистане. Местом для разговора стало училище №17 в Железнодорожном районе – «сложном районе нашего города», где «наиболее высок процент преступности молодёжи». Сомневаюсь, что даже беглое упоминание данного обстоятельства было возможно ещё в 1986-м. Как и других деталей. Например, того, что Воронеж поделён подростками из пролетарских семей на враждующие друг с другом сектора. И вовсе не юные металлисты вели ту войну.

Наверняка, для встречи двух поколений «под запись» среди воспитанников училища отобраны были не дремучие и косноязычные гопники, стоявшие на учёте в детской комнате милиции. Оказалось, ребята способны не только связно изъясняться, но и – отстаивать свои идеалы, не боясь – уже не боясь, что могут за «дерзость» поплатиться.

«САША: Почему я люблю хэви-металл? Мой брат играет в ансамбле, он играет на соло-гитаре, мне очень нравится. Они играют на конкурсах, скоро выбьются, наверное, на профессиональную сцену. Они с завода алюминиевых конструкций.

АЛЁША: Если рассудить, так вот, сейчас во всех молодёжных ансамблях играют рок-музыку, не так, что ли?

САША: Сейчас все подражают, все, все, полностью. (…)

АЛЁША: Ведь если бы дали дорогу року, нашему, мы бы сейчас не подражали Западу, у нас был бы свой рок!»

В ответ на это вполне резонное замечание один из гостей, по имени Володя, произносит монолог, занимающий в архивном деле три машинописных страницы. Абсолютно типовую речь, выдержанную в стиле «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст – не для того мы кровь проливали»: тот самый «ложный пафос», от которого предостерегала журналистка. В середине третьей страницы Алёша не выдерживает и пытается понизить градус заливающей комнату демагогии, переведя разговор на более приземлённую тему: «Вот вы затронули моду, флаги американские на штанах, а вот наш пошив? Как шьют? Вы не замечали ни разу?». В контексте передачи это выглядит единственно возможной реакцией – как бы ни обвиняла корреспондентка Алёшу в том, что тот посмел говорить «после такого рассказа сразу – о суетном, мелком».

Здесь надо упомянуть о передачах, расшифровки которых соседствуют в архивном деле с текстом передачи от 16 апреля. 5-го числа молодёжная редакция Воронежского радио знакомила слушателей с опытом ученического самоуправления в Терновской школе. А 9-го обнародовала радиорассказ о недавно созданном городском Молодёжном театре («И хотя реклама слабая, но слухи о новом театре захватывают всё новых молодых воронежцев»).

В начале апреля в Кольцовском театре – премьера «Диктатуры совести» в постановке Марка Захарова: со сцены звучит поэзия полузапретного Осипа Мандельштама и предложение назвать одну из городских улиц его именем (после нескольких показов из спектакля стихи исчезнут – однако «Коммуна» опубликует отклики зрителей с упоминанием поэта). В музее имени И.Н.Крамского открывается выставка модерниста Сергея Романовича.

Утверждение, что тогдашняя «Коммуна» на фоне коллег была газетой «отсталой и замшелой», всё-таки сильное упрощение. Конечно, она была продуктом времени; но и зеркалом его. Листая 30 лет спустя старую подшивку, очень чётко отделяешь тексты, опубликованные органом обкома КПСС «по обязанности» (например, дежурные обличения империализма и сионизма – как правило, перепечатки заметок, подготовленных в АПН), от журналистских материалов про то, что было действительно интересно в тот год воронежцам разных социальных групп. Пожалуй, наиболее заметны оказались изменения в культурной жизни.

За месяц до описываемых событий в писательской организации обсуждали стихи, опубликованные на страницах журнала «Подъём» в 1986-м. «Коммуна» напечатала о той встрече заметку Анатолия Ионкина. Поэт Галина Умывакина в своём анализе публикаций выразила «неудовлетворённость состоянием нашей поэзии», но отметила ряд работ молодых (стихи А.Жидких, Г.Островского, Ал.Макарова, Арк.Макарова, Е.Ереминой, Л.Гущиной). 15 марта Валентин Семёнов делится размышлениями «из записной книжки театрального критика» о Молодёжном театре и в конце статьи пишет: «Давайте же поблагодарим время, открывшее перед нами столько разных дверей в будущее, поблагодарим областное управление культуры, отдел культуры обкома КПСС, городские власти...». 24 марта опубликована рецензия Доры Гординой на «Покаяние», фильм Тенгиза Абуладзе.

А кому-то первые месяцы того года запомнились открытием универмага «Россия».

Тем временем на первой полосе одного из номеров в подзаголовок вынесен вопрос: «Почему плохо строятся в Воронеже и районах области объекты здравоохранения?». Тем временем читатель М.А.Поляков сердится: «Сколько можно критиковать в газете? Пора принимать меры, а не только бумагу переводить и гонорары получать. Что взять с того, что В.Котенко написал фельетон о том, что в г. Воронеже в автобусах продают абонементы по 50 копеек и за рубль? Написали, но ничего не изменилось и в ближайшем будущем не изменится. Чего вы добились опубликованием этого фельетона? Ничего. (курсив мой. – В.Ч. )… Оперативнее прочих отреагировало на события 14 апреля Воронежское телевидение. Вечером 15-го руководство выпустило незапланированную передачу «Слухи не воробьи, а летают». Её текст также есть в ГАВО.

      (Окончание в следующем номере).

Источник: газета «Коммуна» | № 61 (26705) | Пятница, 4 августа 2017 года

(Продолжение. Начало в №60).

Показали листовку ветерану, тот возмутился. Оказался, кстати, идеологически выдержанным, способным к простым и знакомым советскому человеку (например, по статьям про джаз, рок-н-ролл, панк-рок, абстрактную живопись, сюрреализм и т.д.) метафорам: «Понаслушались, наверное, пацаны разных чужих песенок да и сами потихоньку подпевать стали… А дирижёр – он, чую, от нас далеко, на той стороне». Или вот неизвестный написал на киоске «Да здравствует третий рейх».

А то ещё один старшеклассник наслушался этих ваших роков и «вдруг обратился к идеологии фашизма». Или такой факт: у одной воронежской группы есть администратор – «подумать кое-кому надо, почему он при ансамбле, нет ли здесь какой корысти?».

Существовали ли вообще этот школьник, эта листовка, эти рабочие и ветеран? Да не важно! Главное, простой читатель в шоке и соглашается с необходимостью запрещать, не пущать, а ещё лучше – сажать.

Носишь длинные волосы, а на шее – цепь? Фашист!!! Слухи про «перчатки для разрывания щёк», казалось, легли на благодатную почву.

Автор книги «Остров невезения» делится наблюдением: автор с фамилией Кленовский «ни до, ни после… в воронежской прессе не объявлялся». Можно предположить, газете текст был навязан партийным руководством, штатные сотрудники не были замешаны в его написании (или, по крайней мере, побрезговали подписать).

Такой карикатурой сопровождалась подборка откликов читателей
«Коммуны» на статью «Около музыки...». №106, 7 мая 1987 года.

Листая подшивку «Коммуны» за 1987 год, мне таки удалось отыскать ещё две статьи, подписанные В.Кленовским. Одна называется «На службе партии и народу» и посвящена «70-летию органов ВЧК – КГБ СССР». Вторая – «Рыцари революции».

Поводом для обещанного действа стал день рождения гитариста Ричи Блэкмора. 14 апреля у цирка начали собираться зеваки. Любопытствующие ухитрились попасть и на крышу завода «Энергия». Многие были движимы любопытством, но кое-кто планировал напасть на демонизированных прессой «отщепенцев». Периодически в толпе раздавались крики «Идут, идут!». Но те, кого ждали, так и не появились.

Как эхо неслучившейся демонстрации должен был ощущать слушатель вышедшую вечером 16 апреля радиопередачу молодёжной редакции «Спрашивайте, мальчики, спрашивайте!» (ведущая – журналистка Валентина Пащенко).

«Достаточно ещё тех, кого прежняя жизнь устраивает, кто изо всех сил держится за старое, – говорится в начале. – Не все готовы поверить в прочность уже произошедших перемен, относятся к ним с недоверием, считая, что они ненадолго, а потом всё вернётся к изначальному. Словом, время наше непростое, и сложность его особенно остро ощущают люди совсем молодые. И от того, как сегодня мы будем с ними говорить – доказательно или уклончиво, с искренней убеждённостью или с ложным пафосом, завтра их критичность может развиться в критиканство, сомнения – в цинизм. Очень важно и то, кто будет с ними говорить (выделено мной.. – В.Ч. )».

На встречу с представителями молодёжи, «честно говоря, вызывающей наибольшую нашу озабоченность (я имею в виду – учащихся ПТУ)», отправились несколько членов городского Совета воинов-интернационалистов – говоря иначе, бывших участников войны в Афганистане. Местом для разговора стало училище №17 в Железнодорожном районе – «сложном районе нашего города», где «наиболее высок процент преступности молодёжи». Сомневаюсь, что даже беглое упоминание данного обстоятельства было возможно ещё в 1986-м. Как и других деталей. Например, того, что Воронеж поделён подростками из пролетарских семей на враждующие друг с другом сектора. И вовсе не юные металлисты вели ту войну.

Наверняка, для встречи двух поколений «под запись» среди воспитанников училища отобраны были не дремучие и косноязычные гопники, стоявшие на учёте в детской комнате милиции. Оказалось, ребята способны не только связно изъясняться, но и – отстаивать свои идеалы, не боясь – уже не боясь, что могут за «дерзость» поплатиться.

«САША: Почему я люблю хэви-металл? Мой брат играет в ансамбле, он играет на соло-гитаре, мне очень нравится. Они играют на конкурсах, скоро выбьются, наверное, на профессиональную сцену. Они с завода алюминиевых конструкций.

АЛЁША: Если рассудить, так вот, сейчас во всех молодёжных ансамблях играют рок-музыку, не так, что ли?

САША: Сейчас все подражают, все, все, полностью. (…)

АЛЁША: Ведь если бы дали дорогу року, нашему, мы бы сейчас не подражали Западу, у нас был бы свой рок!»

В ответ на это вполне резонное замечание один из гостей, по имени Володя, произносит монолог, занимающий в архивном деле три машинописных страницы. Абсолютно типовую речь, выдержанную в стиле «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст – не для того мы кровь проливали»: тот самый «ложный пафос», от которого предостерегала журналистка. В середине третьей страницы Алёша не выдерживает и пытается понизить градус заливающей комнату демагогии, переведя разговор на более приземлённую тему: «Вот вы затронули моду, флаги американские на штанах, а вот наш пошив? Как шьют? Вы не замечали ни разу?». В контексте передачи это выглядит единственно возможной реакцией – как бы ни обвиняла корреспондентка Алёшу в том, что тот посмел говорить «после такого рассказа сразу – о суетном, мелком».

Здесь надо упомянуть о передачах, расшифровки которых соседствуют в архивном деле с текстом передачи от 16 апреля. 5-го числа молодёжная редакция Воронежского радио знакомила слушателей с опытом ученического самоуправления в Терновской школе. А 9-го обнародовала радиорассказ о недавно созданном городском Молодёжном театре («И хотя реклама слабая, но слухи о новом театре захватывают всё новых молодых воронежцев»).

В начале апреля в Кольцовском театре – премьера «Диктатуры совести» в постановке Марка Захарова: со сцены звучит поэзия полузапретного Осипа Мандельштама и предложение назвать одну из городских улиц его именем (после нескольких показов из спектакля стихи исчезнут – однако «Коммуна» опубликует отклики зрителей с упоминанием поэта). В музее имени И.Н.Крамского открывается выставка модерниста Сергея Романовича.

Утверждение, что тогдашняя «Коммуна» на фоне коллег была газетой «отсталой и замшелой», всё-таки сильное упрощение. Конечно, она была продуктом времени; но и зеркалом его. Листая 30 лет спустя старую подшивку, очень чётко отделяешь тексты, опубликованные органом обкома КПСС «по обязанности» (например, дежурные обличения империализма и сионизма – как правило, перепечатки заметок, подготовленных в АПН), от журналистских материалов про то, что было действительно интересно в тот год воронежцам разных социальных групп. Пожалуй, наиболее заметны оказались изменения в культурной жизни.

За месяц до описываемых событий в писательской организации обсуждали стихи, опубликованные на страницах журнала «Подъём» в 1986-м. «Коммуна» напечатала о той встрече заметку Анатолия Ионкина. Поэт Галина Умывакина в своём анализе публикаций выразила «неудовлетворённость состоянием нашей поэзии», но отметила ряд работ молодых (стихи А.Жидких, Г.Островского, Ал.Макарова, Арк.Макарова, Е.Ереминой, Л.Гущиной). 15 марта Валентин Семёнов делится размышлениями «из записной книжки театрального критика» о Молодёжном театре и в конце статьи пишет: «Давайте же поблагодарим время, открывшее перед нами столько разных дверей в будущее, поблагодарим областное управление культуры, отдел культуры обкома КПСС, городские власти...». 24 марта опубликована рецензия Доры Гординой на «Покаяние», фильм Тенгиза Абуладзе.

А кому-то первые месяцы того года запомнились открытием универмага «Россия».

Тем временем на первой полосе одного из номеров в подзаголовок вынесен вопрос: «Почему плохо строятся в Воронеже и районах области объекты здравоохранения?». Тем временем читатель М.А.Поляков сердится: «Сколько можно критиковать в газете? Пора принимать меры, а не только бумагу переводить и гонорары получать. Что взять с того, что В.Котенко написал фельетон о том, что в г. Воронеже в автобусах продают абонементы по 50 копеек и за рубль? Написали, но ничего не изменилось и в ближайшем будущем не изменится. Чего вы добились опубликованием этого фельетона? Ничего. (курсив мой. – В.Ч. )… Оперативнее прочих отреагировало на события 14 апреля Воронежское телевидение. Вечером 15-го руководство выпустило незапланированную передачу «Слухи не воробьи, а летают». Её текст также есть в ГАВО.

      (Окончание в следующем номере).

Источник: газета «Коммуна» | № 61 (26705) | Пятница, 4 августа 2017 года