КультураКультура

Фильтр

Владимир Беляев 28 лет работал и творил на воронежской земле. В своих воспоминаниях он рассказывает о тех представителях её культуры, которые оставили яркий след в его судьбе и жизни Черноземья.

Агитпоездки с Массалитиновым

К моменту окончания Московской консерватории я был убеждённым приверженцем «новой фольклорной волны», и перспектива оказаться на просторах песенного воронежского края казалась весьма привлекательной.

При первом же моём появлении в Воронежской композиторской организации я ощутил широту души и русское гостеприимство Константина Ираклиевича Массалитинова. Казалось, что мы с ним давным-давно знакомы и я для него желанный гость. Он постоянно брал меня на концерты в городе и районах области, на заседания «Клуба любителей русской народной песни», в поездки агитпоезда «Великий Октябрь». Однажды в уборочную страду мы давали концерт на краю колхозного поля в одном из отдалённых районов области. Усталые женщины вежливо прослушали программу, пообщались с Массалитиновым и с какой-то недосказанностью во взгляде собрались нас проводить. Уже в окно отъезжающего автобуса я увидел, как они, собравшись в круг, пританцовывая, запели, сами себя веселя. Тогда я отчётливо понял, почему в их тяжёлой жизни были так необходимы выступления Воронежского народного хора и Марии Мордасовой, с их живительной энергетикой частушек, народных песен и танцев.

Константин Массалитинов стоял у истоков создания композиторской организации и был её бессменным председателем. Когда он начинал заниматься какими-нибудь проблемами, ни у кого из нас не возникало и тени сомнения в том, что всё будет решено положительно. Речь Константина Ираклиевича была по-народному колоритна, а его выступления в прениях на композиторских съездах в Москве всегда ожидались с особым интересом.

По числу постановок Ставонину не было равных

Композитор Геннадий Трофимович Ставонин – личность неординарная. Он был переполнен адреналином, жаждал решительных действий и сражений, которых не хватало в мирной жизни, и постоянно «воевал» то с коллегами, то с обстоятельствами. Казалось, что он сам проживает судьбы исторических персонажей из своих опер и балетов... Среди других композиторов Ставонин был самым плодовитым. По числу театральных постановок ему не было равных, и каждая становилась событием культурной жизни Воронежа.

Понимая своё «количественно-постановочное» превосходство, Ставонин говаривал, что он является «ломовой лошадью», везущей за собой «воз» всей композиторской организации, поэтому он и должен её возглавлять. Однажды такая возможность ему предоставилась. Уже в перестроечное время коллеги с перевесом всего в один голос избрали его председателем. Геннадий Трофимович отошёл от творчества и взялся переустраивать работу организации на свой лад: что-то придумывал, собирал членов правления почти каждый день, суеты было много, а результата никакого. На дворе роились рыночные отношения, от которых мы были очень далеки. Трёх месяцев оказалось достаточно, чтобы всем стало ясно, что Ставонину лучше бы заниматься творчеством. Да и сам он это почувствовал, поэтому в уходе с заветного пьедестала особой трагедии не было.

Рождение «Воронежских песен»

Небольшая квартира воронежского фольклориста Петра Макиенко была до потолка завалена кассетами с записями народных песен. Он изъездил вдоль и поперёк Центральное черноземье, знал все песенные уголки, работал зимой и летом. Из лучших песен им был составлен сборник «50 воронежских песен», который и послужил для меня материалом для написания кантаты «Воронежские песни».

В 80-е годы прошлого века редакция «Музыки народов СССР» Всесоюзного радио предложила мне написать сочинение, в котором могли бы соединиться два ведущих коллектива – оркестр русских народных инструментов под управлением Николая Некрасова и хор русской песни под управлением Николая Кутузова. Я с жаром взялся за дело и вскоре привёз в Москву клавир кантаты «Воронежские песни». Непривычные аккорды и модуляции, которые я напридумывал в своих свободных обработках народных песен, вызвали у Николая Кутузова лёгкое (а может, и нелёгкое) раздражение. Он предложил мне всё исправить, переписать «по-народному». Я показал наброски Николаю Некрасову, который отнесся к ним весьма заинтересованно и предложил поскорее писать партитуру без оглядки на мнения и сложившиеся традиции. Вскоре кантата была записана в «золотой фонд» Всесоюзного радио и принята худсоветом фирмы «Мелодия» к изданию.

Когда встал вопрос об аннотации к пластинке, я обратился в Георгию Свиридову, в то время председателю Союза композиторов России. Узнав, что кантата написана для народного хора и народного оркестра, Свиридов отшатнулся от меня, выставив ладони, и сказал: «Как можно писать русскую музыку для народного оркестра, ведь баяны – это немецкие инструменты!» В последующие годы он немного изменил своё отношение к народному оркестру и даже прослушал свои сочинения в исполнении некрасовского коллектива. А моя кантата так и осталась в истории русской народно-инструментальной музыки первым и последним примером столь масштабного творческого сотрудничества двух ведущих народных коллективов.

ДОСЬЕ «КОММУНЫ»

Владимир Беляев — композитор и педагог. Член Союза композиторов России. Родился в 1948 году в Днепродзержинске (УССР). Окончил фортепьянное и теоретическое отделения Днепропетровского музыкального училища, композиторский факультет Московской консерватории. С 1972 по 2000 год жил и работал в Воронеже. Преподавал в Воронежском институте искусств, музыкальном училище, музыкальных школах города, создавал музыку к спектаклям ТЮЗа и театра драмы им. Алексея Кольцова. В 90-е годы работал Советником по культуре митрополита Воронежского и Липецкого Мефодия. С 2003 года – профессор кафедры оркестрового дирижирования Российской академии музыки им. Гнесиных и Московского государственного института музыки им. А. Г. Шнитке. Заслуженный деятель искусств РФ, кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

[~DETAIL_TEXT] =>