Культура

Платоновфест | О возросшем интересе к творчеству этого композитора говорят многие факты, его музыка звучит во многих странах мира, а количество дисков с её записями перевалило за сотню. В чём же парадокс такого неожиданного витка истории?

Концерт к 100-летию Мечислава Вайнберга в Воронежской филармонии, открывавший музыкальную программу IX Платоновского фестиваля, сразу оказался вне рамок привычных представлений о жанре концерта как такового. Здесь не только звучало много хорошей музыки, к тому же – в прекрасном исполнении, что составило стержень концерта, его ожидаемую суть. Музыка как будто нашла своё обрамление, высветилась дополнительным стереоэффектом, который и поставил главный акцент в концепции концерта и даже позволил переосмыслить сам жанр, приблизив его к развернутой презентации творчества композитора, почти к перфоменсу как некоему действу, в котором было обозначено и место, и время, и сам художник в бесконечном диалоге со слушателем – через его музыку.

Проектор высвечивал экран, с которого считывалась нужная информация – факты, даты, имена, а в противоположном пространстве сцены шла ещё одна трансляция: важные события из жизни и творчества композитора, его мысли, запечатлённые в письмах, беседах, представлял Андрей Устинов. Главный редактор газеты «Музыкальное обозрение», известный музыковед, критик, за которым, не без оснований, давно закрепилось звание одного из самых креативных деятелей современной музыкальной культуры России, является куратором многих крупных проектов, и проект «Вайнберг. Возвращение», объявленный «Музыкальным обозрением» пять лет назад, в этом году стал одним из наиболее ярких и актуальных.

Сегодня внимание к творчеству Мечислава Вайнберга становится всё более пристальным. В странах Западной Европы его музыку уже много лет не только знают и исполняют. Ею заслуженно восхищаются и оценивают как явление масштабное и самобытное, существующее в достойной параллели к творчеству Шостаковича. В России Вайнберга широко исполняют всего лет десять – ставятся его оперы в ведущих театрах страны (наиболее известная – «Пассажирка», повествующая о встрече бывшей заключенной Освенцима и её надзирательницы), звучат симфонии, концерты, камерная музыка. Но это не начало, –это новый этап в постижении творчества художника. Известность, которая пришла в 1950-60-х годах через его музыку к кинофильмам и спектаклям, а она – часть нашей кинематографической классики со всем знакомыми названиями «Летят журавли», «Укротительница тигров», «Медовый месяц», «Последний дюйм», «Афоня», «Тегеран-43», также и полюбившихся мультфильмов «Двенадцать месяцев», «Каникулы Бонифация», «Винни-пух», – сменили годы забвения: в 1990-х, когда Вайнберг уже тяжело болел, и его жизнь удавалось сохранить только благодаря усилиям близких людей и почитателей творчества...

Шостакович хорошо знал и высоко ценил музыку своего младшего современника (Вайнберг был моложе на тринадцать лет) – свой десятый квартет он посвятил ему; и эта параллель двух выдающихся личностей вырисовывалась не только в творческих совпадениях и перекличках –композиторов связывали дружеские отношения, сама жизнь завязывала узелки памяти на пути их судеб. Поворотные моменты в биографии Вайнберга нередко бывали сопряжены с включением в событийный ряд участия Шостаковича. Таким стал отъезд из Ташкента, куда Вайнберг был эвакуирован из Минска после двух лет учебы в Минской консерватории в классе композиции профессора Василия Золотарева, ученика Римского-Корсакова. В Ташкенте он заканчивает свою работу над Первой симфонией и знакомит с ней композитора и друга Шостаковича Юрия Левитина, который, поддержав молодого Вайнберга, передает партитуру симфонии Шостаковичу для ознакомления. Вайнберг получает официальный вызов в Москву, встречается там с музыкантами из Комитета по делам искусства и знакомится с Шостаковичем. Это знакомство, как писал потом Вайнберг, определило всю его дальнейшую жизнь, следующим этапом которой стала Москва.

И был ещё один поворотный эпизод, уже в 1953 году. Шостакович тогда фактически спас Вайнберга, оказавшегося в Бутырской тюрьме «за еврейский буржуазный национализм»: освобождение после почти трёхмесячного заключения пришло благодаря вмешательству Дмитрия Дмитриевича, который написал Берии письмо. Судьба Вайнберга была полна испытаний, лишений.

– Его дед погиб в кишиневском погроме в 1903-м, родственники сгинули в Польше в начале Второй мировой, – рассказывал Андрей Устинов. – Сам Вайнберг семнадцать дней, под пулями, пробирался к советской границе, и смог её перейти как беженец. При этом его «переименовали» в Моисея (на склоне лет композитор официально вернул себе то имя, с которым вырос). Пограничник не поверил, что еврея могут звать Мечиславом.

Но начиналось всё со светлых страниц. Сначала была Варшава: Вайнберг родился в семье музыкально-театральной семье –отец играл на скрипке и сочинял незатейливую музыку к спектаклям еврейского тетра, выступавшего на улицах города, а мать была актрисой этого театра. Ещё тогда Вайнберг начал сочинять музыку, заниматься и даже выступать как пианист, играть на рояле у отца в театре, там же семью застигла война, и с этого момента началось бегство от смерти. Так случилось, что Мечислав Вайнберг единственный из его семьи остался в живых: родители, сестра, брат – все погибли в Варшавском гетто.

Это был путь, полный трагедии и драматизма, проведший музыканта через горнила войны и позволивший выжить. «К сожалению, судеб, схожих с моей, было безмерно много, – писал Вайнберг своей жене. – Увы! И если я считаю себя отмеченным сохранением мне жизни, то это вызывает во мне такое чувство невозможности оплатить долг, что никакая двадцатичетырехчасовая, ежедневная, каторжная сочинительская работа не может меня даже на дюйм приблизить к границам этой оплаты».

Музыка Вайнберга – как летопись прожитых лет, и сочинения, прозвучавшие в концерте, дали в полной мере это ощутить. Были исполнены Фортепианный квинтет ор.18 (1944), Ария для струнного квартета ор. 9 (1942) и Фортепианное трио ор.24 (1945). Участниками концерта стали известные музыканты, лауреаты многих престижных конкурсов, солисты Айлен Притчин (скрипка), Сергей Полтавский (альт), Борис Андрианов (виолончель), Лукас Генюшас (фортепиано) и Владислав Песин (скрипка). Все исполнявшиеся произведения были написаны примерно в одно время, в военные годы: молодой композитор к этому моменту был автором двух первых квартетов, первой симфонии, отдельных произведений для фортепиано, в том числе первой фортепианной сонаты. Впереди – основная масса сочинений: Вайнберг находится в ряду немногочисленных композиторов, обладающих столь широким жанровым охватом и внушительным списком созданных произведений, – 26 симфоний, 8 опер, оперетта и два балета, 17 квартетов, концерты, камерные сочинения для разных инструментов, сотня романсов. Его огромный звуковой мир подчинён одной психоэмоциональной и образной доминанте –это трагедийность, находящаяся, казалось бы, на пределе, на грани срыва, но трагедийность, которая оборачивается другими полярными состояниями, и тогда в диалоги с ней вступают неторопливое философское размышление, светлый и чистый мир, идущий из детства, но иногда в сознании художника рождаются и изломанные, искаженные саркастические образы. В его музыке есть некий сдерживающий эффект уравновешивания, который закрывает путь к возможному разрушению, хаосу и гибели. Есть интеллектуальная сдержанность и глубина, выверенность и логическая обусловленность музыкальной формы, тщательная интонационная работа. Потому нередко говорят о близости его мироощущения не только Дмитрию Шостаковичу, но и Николаю Мясковскому.

Трагедия, которую запечатлевает Вайнберг, – всегда личная трагедия, потому в его музыке так много лиричности и исповедальности, а отсюда - пространные монологи солирующих инструментов, хоралы как особая сфера контрдействия.

Ария для струнного квартета звучала сразу после кино-вставки, во время которой долго на экране проплывали имена десятков, сотен репрессированных, сосланных и расстрелянных деятелей культуры -–музыкантов и режиссеров, студентов и преподавателей консерваторий, директоров клубов и артистов: так был представлен еще один совместный с обществом «Мемориал» проект газеты «Музыкальное обозрение» – «Забытые имена».

Фактически и прозвучавший перед этим в первом отделении пятичастный фортепианный квинтет и завершившее концертную программу фортепианное трио – всё это были произведения, ставшие непосредственным откликом художника на ужасы и тяготы военных лет. Музыка была порождением эпохи, и в то же время она – вместе с произведениями других композиторов, писателей – создавала некое художественное пространство, в котором пересекались и переплавлялись общие чувства. Вайнберг, Шостакович, Мясковский Платонов, Мейерхольд...

Сам Вайнберг немало размышлял о предназначении художника. «Ведь композитор – это не забава; это вечный разговор, вечный поиск гармонии в людях и природе. Этот поиск – смысл и обязанность нашего кратковременного прохождения по земле, – говорил он. – Сила или бессилие художника в том, сможет ли он выразить вечную, всем известную правду, озарив её новым, своим светом. Если да, тогда он – ещё один кирпич в храме; если – нет, тогда он резонер, который повторяет много раз пережеванную истину».

Сегодня Мечиславу Вайнбергу посвящаются международные конференции, форумы. Готовятся каталог сочинений композитора и нотографический справочник, также сборник уникальных документов и материалов – письма, воспоминания, фотографии. Скоро выйдет в свет и Собрание сочинений Вайнберга. А мы действительно становимся свидетелями того, как восстанавливается историческая справедливость, и наблюдаем возвращение большого художника из временного забвения.