ОбществоОбщество

Глава города Воронежа С.М.Колиух

Председатель Воронежской городской Думы В.Ф. Ходырев

Депутат Государственной Думы РФ Г.Н.Карелова

С уважением,

секретарь Воронежского регионального отделения
Всероссийской политической партии «Единая Россия»,
член Генсовета партии,
заместитель председателя Воронежской областной Думы В.И.Нетёсов

Источник: газета «Коммуна» № 11 (26033), 25.01.2013г.

Глава города Воронежа С.М.Колиух

Председатель Воронежской городской Думы В.Ф. Ходырев

Депутат Государственной Думы РФ Г.Н.Карелова

С уважением,

секретарь Воронежского регионального отделения
Всероссийской политической партии «Единая Россия»,
член Генсовета партии,
заместитель председателя Воронежской областной Думы В.И.Нетёсов

Источник: газета «Коммуна» № 11 (26033), 25.01.2013г.

Источник: газета «Коммуна» № 11 (26033), 25.01.2013г.

Источник: газета «Коммуна» № 11 (26033), 25.01.2013г.

Светлана Шамакина

Светлана Шамакина

Согласно данным опроса, который провёл институт общественного мнения «Квалитас», в Воронеже курят 28 процентов жителей. В основном это мужчины – 46 процентов. Курящих женщин в Воронеже - 14 процентов. Немало курильщиков, 38 процентов, - среди 25-30- летних.

Реже всего курят женатые и замужние участники опроса, а среди разведённых пар число курильщиков достигает 48 процентов.

Каждый пятый житель Воронежа проявил силу воли и бросил курить. Хорошим стимулом к отказу от этой вредной привычки является наличие детей. По этой причине расстались с сигаретой 25 процентов респондентов. Большинство воронежцев, а это 52 процента, признались, что никогда не курили.

88 процентов респондентов-воронежцев одобряют запрет на курение в закрытых помещениях общественного питания. Среди женщин число сторонников такого решения возрастает до 92 процентов.

Не одобряют новые методы борьбы с курением десять процентов опрошенных, среди которых мужчин в два раза больше, чем женщин.

Опрос проведён институтом общественного мнения «Квалитас» методом телефонного интервью. Выборка репрезентативна среди населения Воронежа и Воронежской области старше 18 лет по полу и возрасту. Опрошено 659 человек.

Светлана Шамакина

Согласно данным опроса, который провёл институт общественного мнения «Квалитас», в Воронеже курят 28 процентов жителей. В основном это мужчины – 46 процентов. Курящих женщин в Воронеже - 14 процентов. Немало курильщиков, 38 процентов, - среди 25-30- летних.

Реже всего курят женатые и замужние участники опроса, а среди разведённых пар число курильщиков достигает 48 процентов.

Каждый пятый житель Воронежа проявил силу воли и бросил курить. Хорошим стимулом к отказу от этой вредной привычки является наличие детей. По этой причине расстались с сигаретой 25 процентов респондентов. Большинство воронежцев, а это 52 процента, признались, что никогда не курили.

88 процентов респондентов-воронежцев одобряют запрет на курение в закрытых помещениях общественного питания. Среди женщин число сторонников такого решения возрастает до 92 процентов.

Не одобряют новые методы борьбы с курением десять процентов опрошенных, среди которых мужчин в два раза больше, чем женщин.

Опрос проведён институтом общественного мнения «Квалитас» методом телефонного интервью. Выборка репрезентативна среди населения Воронежа и Воронежской области старше 18 лет по полу и возрасту. Опрошено 659 человек.

Светлана Шамакина

Николай Кардашов

Одного из тех солдат «поколенья особого каленья» - Павла Яковлевича Филимонова, оборонявшего в 1943 году небо Лисок и железнодорожный узел от фашистских стервятников, – мне удалось отыскать в Москве. Ему – 94 года. После боёв за Лиски Павел Филимонов защищал небо Львова, а войну закончил в Польше в звании капитана. Награждён орденом Отечественной войны второй степени, боевыми медалями Жукова, «За оборону Москвы», «За взятие Варшавы», «За победу над Германией».

После войны закончил Куйбышевский плановый институт, защитил диссертацию. Имеет учёную степень кандидата экономических наук и учёное звание доцента. Работал в управлениях Министерства строительных материалов РСФСР, руководил лабораторией профильного НИИ, заведовал кафедрой управления Всесоюзного института повышения квалификации руководящих кадров. Общий трудовой стаж солдата-победителя и созидателя – 54 года, а с учётом службы в армии – 61 год.

Войну Павел Яковлевич начал кадровым военным, закончив в 1937 году Ленинградское военно-электротехническое училище (позже – училище инструментальной разведки зенитной артиллерии). 23-летним командиром прожекторной роты защищал небо Москвы. С февраля сорок третьего в должности начальника штаба батальона ПВО старший лейтенант Павел Филимонов отражал налёты вражеской авиации на станцию Лиски и железнодорожный мост через Дон. Должность начштаба обязывала заполнять ежедневные формуляры батальона о налётах, потерях личного состава и составлять штабные сводки о действиях подразделения по отражению воздушных атак противника.

Делясь своими воспоминаниями о защите железнодорожного узла Лиски в период, когда деблокированный в начале Острогожско-Россошанской операции узел Лиски стал гнать под Курск, Белгород и на Харьков оружие и солдат возмездия и Победы, он сделал в письме ко мне вот такую приписку: «Меньше пишите обо мне, а больше внимания уделите обороне лискинской переправы и станции».

«В феврале 1943 года я был назначен адъютантом зенитно-артиллерийского полка, - вспоминает Павел Филимонов. - Полк наш дислоцировался в Лисках и имел в своём составе батальон зенитных прожекторов и роту крупнокалиберных зенитных пулемётов. Военная обстановка в те дни была весьма тяжелая. Крупная станция Лиски находилась на пересечении железных дорог Москва - Ростов и Харьков - Пенза. Правобережье Дона было только что освобождено от немцев и мадьяр. Красная Армия развивала наступление на Харьков, Курск и Белгород и нуждалась в бесперебойном снабжении войск через станцию Лиски. Поэтому в марте 43-го взорванный железнодорожный мост через Дон был в срочном порядке восстановлен. Учитывая важность наступления, накануне работы переправы через Дон приказом командующего Воронежским фронтом была создана противовоздушная оборона моста и станции Лиски.

В феврале и начале марта над Лисками на высоте 8-10 километров пролетали лишь одиночные самолёты-разведчики. В марте, стремясь сорвать снабжение наших наступающих войск техникой и продовольствием, фашисты решили уничтожить мост через Дон у станции Лиски яростными массированными атаками с воздуха. Налёты, как правило, совершались с вечерних сумерек до рассвета эшелонами по несколько десятков самолётов. С интервалами по 15-20 минут на станцию и мост волнами шли бомбардировщики «Юнкерс-88», пикирующие бомбардировщики «Юнкерс-87» и «Хейнкель-111». Они несли зажигательные, осколочные и фугасные бомбы весом 250-500 килограммов.

Все налёты фашистской авиации совершались по одинаковой схеме: сначала самолёты первого эшелона сбрасывали осветительные и зажигательные бомбы, затем фугасные. В первом и втором эшелонах «Юнкерсы-87» пикировали на прожекторные станции и зенитные батареи, пытаясь уничтожить прикрытие объектов, чтобы потом безнаказанно расправиться и с ними.

С первых же налётов мы заметили редчайшую пунктуальность немцев: их самолёты появлялись над городом в одно и то же время – свои часы нам можно было сверять с началом налёта. Поэтому к появлению стервятников мы всегда были в боевой готовности. В марте над позициями моего батальона стояла низкая облачность, позволявшая находить прожекторами 8-10 самолётов.

В отражении массированных атак с воздуха были хороши все средства. Фото из архива.

Всего же за месяц было совершено 14 налётов группами по 40-50 самолётов. И каждый налёт – это напряжённый нервный бой всех средств ПВО: прожектористов, артиллеристов, пулемётчиков. Небо колыхалось от мечущихся лучей прожекторов, от мерзкого рёва пикировщиков закладывало уши, дыбилась земля от бомбовых взрывов. Но, поймав очередной «юнкерс», прожекторные расчёты крепко держали его в перекрестии лучей, пока в него не попадали наши зенитчики.

Особо отмечу, что прожектористы – мужчины и женщины – сражались стойко, действовали грамотно и слаженно. Не помню случая, чтобы кто-то покинул прожекторную станцию, увидев пикирующего на неё «юнкерса». Женщины в мужестве не уступали мужчинам, чем заслужили общее уважение.

Стоит, однако, отметить, что налёты гитлеровцев не всегда были безрезультатными. При каждой воздушной атаке фугасными бомбами уничтожались семь-восемь жилых домов, а пять-шесть строений загорались от «зажигалок». Были и человеческие жертвы. На станции обычно стояло три-четыре эшелона, дожидавшиеся своей очереди на правый берег. И при прорывах самолётов к станции им удавалось поджечь до шести вагонов».

((Окончание следует.)

Источник: газета «Коммуна» № 10 (26032), 24.01.2013г.

Николай Кардашов

Одного из тех солдат «поколенья особого каленья» - Павла Яковлевича Филимонова, оборонявшего в 1943 году небо Лисок и железнодорожный узел от фашистских стервятников, – мне удалось отыскать в Москве. Ему – 94 года. После боёв за Лиски Павел Филимонов защищал небо Львова, а войну закончил в Польше в звании капитана. Награждён орденом Отечественной войны второй степени, боевыми медалями Жукова, «За оборону Москвы», «За взятие Варшавы», «За победу над Германией».

После войны закончил Куйбышевский плановый институт, защитил диссертацию. Имеет учёную степень кандидата экономических наук и учёное звание доцента. Работал в управлениях Министерства строительных материалов РСФСР, руководил лабораторией профильного НИИ, заведовал кафедрой управления Всесоюзного института повышения квалификации руководящих кадров. Общий трудовой стаж солдата-победителя и созидателя – 54 года, а с учётом службы в армии – 61 год.

Войну Павел Яковлевич начал кадровым военным, закончив в 1937 году Ленинградское военно-электротехническое училище (позже – училище инструментальной разведки зенитной артиллерии). 23-летним командиром прожекторной роты защищал небо Москвы. С февраля сорок третьего в должности начальника штаба батальона ПВО старший лейтенант Павел Филимонов отражал налёты вражеской авиации на станцию Лиски и железнодорожный мост через Дон. Должность начштаба обязывала заполнять ежедневные формуляры батальона о налётах, потерях личного состава и составлять штабные сводки о действиях подразделения по отражению воздушных атак противника.

Делясь своими воспоминаниями о защите железнодорожного узла Лиски в период, когда деблокированный в начале Острогожско-Россошанской операции узел Лиски стал гнать под Курск, Белгород и на Харьков оружие и солдат возмездия и Победы, он сделал в письме ко мне вот такую приписку: «Меньше пишите обо мне, а больше внимания уделите обороне лискинской переправы и станции».

«В феврале 1943 года я был назначен адъютантом зенитно-артиллерийского полка, - вспоминает Павел Филимонов. - Полк наш дислоцировался в Лисках и имел в своём составе батальон зенитных прожекторов и роту крупнокалиберных зенитных пулемётов. Военная обстановка в те дни была весьма тяжелая. Крупная станция Лиски находилась на пересечении железных дорог Москва - Ростов и Харьков - Пенза. Правобережье Дона было только что освобождено от немцев и мадьяр. Красная Армия развивала наступление на Харьков, Курск и Белгород и нуждалась в бесперебойном снабжении войск через станцию Лиски. Поэтому в марте 43-го взорванный железнодорожный мост через Дон был в срочном порядке восстановлен. Учитывая важность наступления, накануне работы переправы через Дон приказом командующего Воронежским фронтом была создана противовоздушная оборона моста и станции Лиски.

В феврале и начале марта над Лисками на высоте 8-10 километров пролетали лишь одиночные самолёты-разведчики. В марте, стремясь сорвать снабжение наших наступающих войск техникой и продовольствием, фашисты решили уничтожить мост через Дон у станции Лиски яростными массированными атаками с воздуха. Налёты, как правило, совершались с вечерних сумерек до рассвета эшелонами по несколько десятков самолётов. С интервалами по 15-20 минут на станцию и мост волнами шли бомбардировщики «Юнкерс-88», пикирующие бомбардировщики «Юнкерс-87» и «Хейнкель-111». Они несли зажигательные, осколочные и фугасные бомбы весом 250-500 килограммов.

Все налёты фашистской авиации совершались по одинаковой схеме: сначала самолёты первого эшелона сбрасывали осветительные и зажигательные бомбы, затем фугасные. В первом и втором эшелонах «Юнкерсы-87» пикировали на прожекторные станции и зенитные батареи, пытаясь уничтожить прикрытие объектов, чтобы потом безнаказанно расправиться и с ними.

С первых же налётов мы заметили редчайшую пунктуальность немцев: их самолёты появлялись над городом в одно и то же время – свои часы нам можно было сверять с началом налёта. Поэтому к появлению стервятников мы всегда были в боевой готовности. В марте над позициями моего батальона стояла низкая облачность, позволявшая находить прожекторами 8-10 самолётов.

В отражении массированных атак с воздуха были хороши все средства. Фото из архива.

Всего же за месяц было совершено 14 налётов группами по 40-50 самолётов. И каждый налёт – это напряжённый нервный бой всех средств ПВО: прожектористов, артиллеристов, пулемётчиков. Небо колыхалось от мечущихся лучей прожекторов, от мерзкого рёва пикировщиков закладывало уши, дыбилась земля от бомбовых взрывов. Но, поймав очередной «юнкерс», прожекторные расчёты крепко держали его в перекрестии лучей, пока в него не попадали наши зенитчики.

Особо отмечу, что прожектористы – мужчины и женщины – сражались стойко, действовали грамотно и слаженно. Не помню случая, чтобы кто-то покинул прожекторную станцию, увидев пикирующего на неё «юнкерса». Женщины в мужестве не уступали мужчинам, чем заслужили общее уважение.

Стоит, однако, отметить, что налёты гитлеровцев не всегда были безрезультатными. При каждой воздушной атаке фугасными бомбами уничтожались семь-восемь жилых домов, а пять-шесть строений загорались от «зажигалок». Были и человеческие жертвы. На станции обычно стояло три-четыре эшелона, дожидавшиеся своей очереди на правый берег. И при прорывах самолётов к станции им удавалось поджечь до шести вагонов».

((Окончание следует.)

Источник: газета «Коммуна» № 10 (26032), 24.01.2013г.

- Я помню этот момент, - говорит его дочь Нина Борисовна Сукочева. – Мама встала перед отцом и сказала: «Никуда из Воронежа не поеду! Не нужны генеральские погоны, не нужна Москва, не нужен Генштаб!» А отец, видимо, только и ждал такого момента, потому что он улыбнулся и сказал: «Ну и хорошо. Буду я теперь отставной козы барабанщик!» И оформился в отставку.

Родителям очень нравился Воронеж, но для мамы, думаю, был и какой-то предел терпения. Война застала нас в Киеве, где тогда служил папа, ровно в четыре утра, той самой первой бомбёжкой. Потом – эвакуация за Урал. И голод такой, что зимой она ходила к реке собирать шиповник, чтобы нас с братом покормить, и мороз страшный – однажды я ночью просто к стене примёрзла. После войны – авиагарнизоны в Минске, затем в Тбилиси, откуда отца уже перевели обратно в Воронеж, в 1951 году. Почему обратно? Когда мы переехали, нас определили на постой в дом №4 на улице Комиссаржевской. Отец повёл нас с братом в подвал и рассказал такую историю.

Дело было зимой 1942 года, когда наши войска отступали. В районе Гремячьего был аэродром, который атаковали немцы. Отец улетал последним самолётом и уже бежал к У-2, когда наткнулся на офицера со страшным ранением в живот. Тот тянет к нему пистолет и говорит: «Капитан, застрели…» Отец собрал что было, стянул ему живот шинелью, донёс до самолёта и посадил на своё место, а сам пристроился стоя на крыле. Так до Воронежа и летел. Не так далеко, но зима же была, промёрз так, что его с сильными обморожениями отхаживали в подвале того самого дома – на Комиссаржевской, 4.

Несколько лет спустя я заканчиваю школу, и отец на зимние каникулы повёз меня показать Москву. Там, как и все гости столицы советских времён, пошли в ГУМ. Он просит, чтобы подождала его минутку у фонтана. Смотрю, он возвращается – в форме с погонами полковника, в папахе. И вдруг какой-то человек бросается к нему и кричит:

- Капитан! Капитан! Я знал, что тебя найду!

Тот самый офицер, которого он спас в Гремячьем…

Такие пронзительные истории, рождённые Великой Отечественной, есть почти в каждой воронежской семье. Но горечи от потерь тех лет меньше не становится. Свой первый инфаркт Борис Сильвестрович получил на юбилей Сталинградской битвы, в которой тоже участвовал.

В мемориале на Мамаевом кургане «нашёл» наконец брата – Ивана Сильвестровича, о котором ничего не мог узнать с самого сорок первого, - но то было лишь его имя, высеченное на плите среди тысяч других погибших. А ведь были там где-то совсем рядом, когда немцы подбили самолёт, в котором летел Борис Сильвестрович, да сели на немецкой территории. Но тогда сталинградские мальчишки провели его и лётчика через какие-то болота к своим.

Следом были бои за Воронеж.

Одно из последних фото полковника в отставке Бориса Дурницкого

Смотрим по документам, кем служил тогда Борис Сильвестрович: помощник начальника отдела тыла штаба, начальник первого отдела устройства штаба ВВС Юго-Западного фронта, начальник района авиационного базирования. Такой был тыл, что контузии и госпитали в биографии Дурницкого военных лет тоже случались. А вот и пропуск 1942 года на право передвижения по Воронежу в ночное время.

Спрашиваем Нину Борисовну, что вспоминал её отец о периоде боёв за наш город. Отвечает честно:

- Стыдно мне, дочери, но он об этом рассказывал мало, а я не спрашивала…

Отец Бориса – Сильвестр Иванович, нёс службу на Дальнем Востоке ещё в царские времена. Борис Дурницкий перед началом Великой Отечественной войны

Нина Борисовна – человек пожилой, и болячек с детства накопилось у нее немало, но к настоящему времени постучалась во многие официальные и неофициальные двери с одним желанием – увековечить память о своём отце Борисе Сильвестровиче Дурницком, участнике боёв за Воронеж, очевидно, внёсшем свой посильный вклад в организацию обороны, а затем и наступления.

По большому счёту, делом откликнулись только энтузиасты, которым по-настоящему интересна история Воронежа и его освободителей. 25 января в музее-диораме, которому Нина Борисовна передала всё, что осталось ценного от отца, стараниями Николая Никифоровича Титаренко откроется экспозиция, в которой будут представлены материалы о Борисе Дурницком. Областной совет ветеранов помог оформить запрос в Центральный архив Минобороны.

В военных же учреждениях отклика, мягко говоря, сразу не нашлось. Только с третьей попытки удалось узнать, что в областном военкомате всё-таки хранится дело полковника Дурницкого. Приди сегодня юноша призывного возраста в военкомат с просьбой помочь узнать о своём прадеде, сгинувшем на войне, или просто получить копию личного дела солдата Великой Отечественной – помогут ли, если даже старикам неохотно идут навстречу.

«Восстановить семейную историю очень непросто, если не взялись
за это дело вовремя», - напоминает всем нам Нина Сукочева

История Нины Борисовны важна. Тем, что она – как напоминание более молодому поколению, родным и близким живущих сегодня ветеранов, свидетелей событий Великой Отечественной: успевайте расспросить своих стариков о тех годах! Записывайте всё, берегите семейные архивы. Ваши же дети, внуки и правнуки будут благодарны.

А главное – такая память, сотканная из семейных преданий, надёжнее изменчивых учебников истории, крепче любых панегириков о патриотизме.

Алексей Чертов

Источник: газета «Воронежская неделя» № 4 (2093), 23.01.2013г.

- Я помню этот момент, - говорит его дочь Нина Борисовна Сукочева. – Мама встала перед отцом и сказала: «Никуда из Воронежа не поеду! Не нужны генеральские погоны, не нужна Москва, не нужен Генштаб!» А отец, видимо, только и ждал такого момента, потому что он улыбнулся и сказал: «Ну и хорошо. Буду я теперь отставной козы барабанщик!» И оформился в отставку.

Родителям очень нравился Воронеж, но для мамы, думаю, был и какой-то предел терпения. Война застала нас в Киеве, где тогда служил папа, ровно в четыре утра, той самой первой бомбёжкой. Потом – эвакуация за Урал. И голод такой, что зимой она ходила к реке собирать шиповник, чтобы нас с братом покормить, и мороз страшный – однажды я ночью просто к стене примёрзла. После войны – авиагарнизоны в Минске, затем в Тбилиси, откуда отца уже перевели обратно в Воронеж, в 1951 году. Почему обратно? Когда мы переехали, нас определили на постой в дом №4 на улице Комиссаржевской. Отец повёл нас с братом в подвал и рассказал такую историю.

Дело было зимой 1942 года, когда наши войска отступали. В районе Гремячьего был аэродром, который атаковали немцы. Отец улетал последним самолётом и уже бежал к У-2, когда наткнулся на офицера со страшным ранением в живот. Тот тянет к нему пистолет и говорит: «Капитан, застрели…» Отец собрал что было, стянул ему живот шинелью, донёс до самолёта и посадил на своё место, а сам пристроился стоя на крыле. Так до Воронежа и летел. Не так далеко, но зима же была, промёрз так, что его с сильными обморожениями отхаживали в подвале того самого дома – на Комиссаржевской, 4.

Несколько лет спустя я заканчиваю школу, и отец на зимние каникулы повёз меня показать Москву. Там, как и все гости столицы советских времён, пошли в ГУМ. Он просит, чтобы подождала его минутку у фонтана. Смотрю, он возвращается – в форме с погонами полковника, в папахе. И вдруг какой-то человек бросается к нему и кричит:

- Капитан! Капитан! Я знал, что тебя найду!

Тот самый офицер, которого он спас в Гремячьем…

Такие пронзительные истории, рождённые Великой Отечественной, есть почти в каждой воронежской семье. Но горечи от потерь тех лет меньше не становится. Свой первый инфаркт Борис Сильвестрович получил на юбилей Сталинградской битвы, в которой тоже участвовал.

В мемориале на Мамаевом кургане «нашёл» наконец брата – Ивана Сильвестровича, о котором ничего не мог узнать с самого сорок первого, - но то было лишь его имя, высеченное на плите среди тысяч других погибших. А ведь были там где-то совсем рядом, когда немцы подбили самолёт, в котором летел Борис Сильвестрович, да сели на немецкой территории. Но тогда сталинградские мальчишки провели его и лётчика через какие-то болота к своим.

Следом были бои за Воронеж.

Одно из последних фото полковника в отставке Бориса Дурницкого

Смотрим по документам, кем служил тогда Борис Сильвестрович: помощник начальника отдела тыла штаба, начальник первого отдела устройства штаба ВВС Юго-Западного фронта, начальник района авиационного базирования. Такой был тыл, что контузии и госпитали в биографии Дурницкого военных лет тоже случались. А вот и пропуск 1942 года на право передвижения по Воронежу в ночное время.

Спрашиваем Нину Борисовну, что вспоминал её отец о периоде боёв за наш город. Отвечает честно:

- Стыдно мне, дочери, но он об этом рассказывал мало, а я не спрашивала…

Отец Бориса – Сильвестр Иванович, нёс службу на Дальнем Востоке ещё в царские времена. Борис Дурницкий перед началом Великой Отечественной войны

Нина Борисовна – человек пожилой, и болячек с детства накопилось у нее немало, но к настоящему времени постучалась во многие официальные и неофициальные двери с одним желанием – увековечить память о своём отце Борисе Сильвестровиче Дурницком, участнике боёв за Воронеж, очевидно, внёсшем свой посильный вклад в организацию обороны, а затем и наступления.

По большому счёту, делом откликнулись только энтузиасты, которым по-настоящему интересна история Воронежа и его освободителей. 25 января в музее-диораме, которому Нина Борисовна передала всё, что осталось ценного от отца, стараниями Николая Никифоровича Титаренко откроется экспозиция, в которой будут представлены материалы о Борисе Дурницком. Областной совет ветеранов помог оформить запрос в Центральный архив Минобороны.

В военных же учреждениях отклика, мягко говоря, сразу не нашлось. Только с третьей попытки удалось узнать, что в областном военкомате всё-таки хранится дело полковника Дурницкого. Приди сегодня юноша призывного возраста в военкомат с просьбой помочь узнать о своём прадеде, сгинувшем на войне, или просто получить копию личного дела солдата Великой Отечественной – помогут ли, если даже старикам неохотно идут навстречу.

«Восстановить семейную историю очень непросто, если не взялись
за это дело вовремя», - напоминает всем нам Нина Сукочева

История Нины Борисовны важна. Тем, что она – как напоминание более молодому поколению, родным и близким живущих сегодня ветеранов, свидетелей событий Великой Отечественной: успевайте расспросить своих стариков о тех годах! Записывайте всё, берегите семейные архивы. Ваши же дети, внуки и правнуки будут благодарны.

А главное – такая память, сотканная из семейных преданий, надёжнее изменчивых учебников истории, крепче любых панегириков о патриотизме.

Алексей Чертов

Источник: газета «Воронежская неделя» № 4 (2093), 23.01.2013г.

В эти дни Россошь и Острогожск отметили 70-летие своего освобождения от немецко-фашистских захватчиков, поэтому приглашение коллег из соседней области в Администрации города приняли и поддержали.

В состав россошанской делегации вошли заместитель главы Администрации города Владимир Кобылкин, начальник отдела культуры Администрации района Виктор Стрех, старший инспектор сектора по работе с молодежью Оксана Грек, член Молодежного парламента Воронежской области Артур Токарев, краевед и писатель Алим Морозов, композитор и исполнитель Алексей Дубровин.

Первым населённым пунктом в маршруте автопробега стало село Советское Алексеевского района.

Здесь у братской могилы вспомнили грозные события далекого 1943 года. Ветераны и школьники, местные жители всех возрастов почтили память солдат и офицеров, погибших при освобождении села.

Воронежцы поклонились советским солдатам на белгородской земле

От имени россошанцев всех собравшихся поздравил Владимир Кобылкин, пожелав каждой семье мира, добра и благополучия.

Между Советским и Варваровкой – следующая остановка. Здесь, на одной из самых высоких точекЮ воздвигнут памятник комсомольцам села Марьевки, геройски погибшим в неравном бою с фашистами в январе 1943-го. А через пятнадцать минут гостей ждут в Варваровке, и снова – митинг, минута молчания, венки и живые цветы у подножия монумента.

Памятник комсомольцам села Марьевки,
павшим на завершающем этапе Острогожско-Россошанской
операции. Фото Михаила Вязового

- В истории каждого населенного пункта есть события и даты, которые навсегда остаются в памяти. Таким событием для Алексеевки был и остается день освобождения от немецко-фашистских захватчиков – 19 января 1943 года, - обратился к алексеевцам Владимир Кобылкин на митинге в районном центре.- Два дня назад мы отметили такую же годовщину у себя в Россоши. У наших городов много общего. И Россошь, и Алексеевка были освобождены в результате успешного проведения Острогожско-Россошанской операции. Победа наших войск над оккупантами здесь, на алексеевской земле и у нас в Россоши, далась с огромным трудом. Поэтому, сколько бы ни было значительных праздников в нашей стране, сколько бы юбилеев мы ни отмечали, эта дата – одна из самых ярких и значимых.

Завершился автопробег в Подсереднем – селе, при освобождении которого погибли 640 советских солдат и офицеров и где закончилась Острогожско-Россошанская операция.

В местном Доме культуры для гостей подготовили концерт. Лирические и озорные, на военную тему и не только, песни местных фольклорных ансамблей стали еще одним приятным подарком участникам автопробега. Впрочем, гости в долгу не остались: Алексей Дубровин исполнил песню на стихи россошанца-фронтовика Михаила Тимошечкина.

- Наши районы непосредственно не граничат, но они тесно связаны историческим фактом – Острогожско-Россошанской операцией, - сказал директор Россошанского краеведческого музея Алим Яковлевич Морозов.– Если бы можно было, я назвал бы ее Острогожско-Россошанско-Алексеевской. Как приятно сегодня было проехать по памятным местам Алексеевки в составе делегации трех районов. Считаю, что Россоши, Острогожску и Алексеевке отныне и далее нужно быть вместе.

Прощаясь, руководители делегаций Алексеевки, Острогожска и Россоши так и договорились: наладить и поддерживать социально-культурные связи, и не только по поводу памятных дат.

Татьяна Ефременко

г.Россошь, Воронежская область

Источник: газета «Воронежская неделя» № 4 (2093), 23.01.2013г.

В эти дни Россошь и Острогожск отметили 70-летие своего освобождения от немецко-фашистских захватчиков, поэтому приглашение коллег из соседней области в Администрации города приняли и поддержали.

В состав россошанской делегации вошли заместитель главы Администрации города Владимир Кобылкин, начальник отдела культуры Администрации района Виктор Стрех, старший инспектор сектора по работе с молодежью Оксана Грек, член Молодежного парламента Воронежской области Артур Токарев, краевед и писатель Алим Морозов, композитор и исполнитель Алексей Дубровин.

Первым населённым пунктом в маршруте автопробега стало село Советское Алексеевского района.

Здесь у братской могилы вспомнили грозные события далекого 1943 года. Ветераны и школьники, местные жители всех возрастов почтили память солдат и офицеров, погибших при освобождении села.

Воронежцы поклонились советским солдатам на белгородской земле

От имени россошанцев всех собравшихся поздравил Владимир Кобылкин, пожелав каждой семье мира, добра и благополучия.

Между Советским и Варваровкой – следующая остановка. Здесь, на одной из самых высоких точекЮ воздвигнут памятник комсомольцам села Марьевки, геройски погибшим в неравном бою с фашистами в январе 1943-го. А через пятнадцать минут гостей ждут в Варваровке, и снова – митинг, минута молчания, венки и живые цветы у подножия монумента.

Памятник комсомольцам села Марьевки,
павшим на завершающем этапе Острогожско-Россошанской
операции. Фото Михаила Вязового

- В истории каждого населенного пункта есть события и даты, которые навсегда остаются в памяти. Таким событием для Алексеевки был и остается день освобождения от немецко-фашистских захватчиков – 19 января 1943 года, - обратился к алексеевцам Владимир Кобылкин на митинге в районном центре.- Два дня назад мы отметили такую же годовщину у себя в Россоши. У наших городов много общего. И Россошь, и Алексеевка были освобождены в результате успешного проведения Острогожско-Россошанской операции. Победа наших войск над оккупантами здесь, на алексеевской земле и у нас в Россоши, далась с огромным трудом. Поэтому, сколько бы ни было значительных праздников в нашей стране, сколько бы юбилеев мы ни отмечали, эта дата – одна из самых ярких и значимых.

Завершился автопробег в Подсереднем – селе, при освобождении которого погибли 640 советских солдат и офицеров и где закончилась Острогожско-Россошанская операция.

В местном Доме культуры для гостей подготовили концерт. Лирические и озорные, на военную тему и не только, песни местных фольклорных ансамблей стали еще одним приятным подарком участникам автопробега. Впрочем, гости в долгу не остались: Алексей Дубровин исполнил песню на стихи россошанца-фронтовика Михаила Тимошечкина.

- Наши районы непосредственно не граничат, но они тесно связаны историческим фактом – Острогожско-Россошанской операцией, - сказал директор Россошанского краеведческого музея Алим Яковлевич Морозов.– Если бы можно было, я назвал бы ее Острогожско-Россошанско-Алексеевской. Как приятно сегодня было проехать по памятным местам Алексеевки в составе делегации трех районов. Считаю, что Россоши, Острогожску и Алексеевке отныне и далее нужно быть вместе.

Прощаясь, руководители делегаций Алексеевки, Острогожска и Россоши так и договорились: наладить и поддерживать социально-культурные связи, и не только по поводу памятных дат.

Татьяна Ефременко

г.Россошь, Воронежская область

Источник: газета «Воронежская неделя» № 4 (2093), 23.01.2013г.

Знакомьтесь, одна из них – Анна Васильевна Данилычева. Родилась в 1930 году в селе Костёнки Гремяченского района Воронежской области. В 11 лет находилась в фашистском концлагере. Фашисты отняли у неё самое дорогое – детство.

С горечью она вспоминает:

- Мы все оказались в самом пекле войны и пережили то, что порой не под силу было взрослым. В июле 1942-го на рассвете наше село Костёнки, расположенное на правом берегу Дона, проснулось от взрыва обрушившейся с немецкого самолёта бомбы. Кругом – прожектора, визг бомб, а сбрасывали их густо. Это был ужас. На нашей улице упало семь бомб.

На ней из мужчин остался один лишь дедушка 82 лет. Остальные были на фронте. Среди них – мой брат Ваня и отец мой. Второй брат, Митя, был на выпускном вечере 10-х классов в школе в ту ночь. Он прибежал к нам, мы были все в погребе, и тихо маме прошептал: «Мы все – комсомольцы, переплывем Дон к нашим». Поцеловал нас всех и убежал. Мама просила его остаться, а он сказал: «По-другому не могу».

Нас было три сестрички, мама, бабушка и дедушка. Марии было 13 лет, мне – 11, Насте – 6. А утром после бомбежки всё село заполнили немцы на мотоциклах. Сразу повели скотину, кур. Понаставили свои кухни. С левого берега летели к нам бесконечно снаряды. Очень много погибло моих одноклассников во время бомбёжки: бомбы попадали именно в погреба, куда все укрывались.

27 июля по приказу немецкого командования – так объявили жандармы – нас погнали из домов в Радин Лог на краю села, предупредив: с собою ничего не брать, иначе пристрелят. К вечеру всех согнали в этот лог. Крик, плач детей…

Вечером погнали под конвоем дальше. По дороге мою маму и ещё несколько женщин – жандарм на лошади подскочил с немцем и сказал: «Жена партизана», – схватили и угнали куда-то.

Нас загнали в концлагерь «ОСО» – огромный овраг, окруженный колючей проволокой и вышками, в которых сидели немцы с автоматами. Вокруг – собаки. В этом лагере было очень много наших военнопленных, стариков, детей.

О, Боже! Только Господь мог оценить все ужасы, которые нам пришлось пережить. В лагере установили зверский режим. Нас морили голодом, а работать заставляли по 12-16 часов.

Ежедневно выводили из числа узников несколько человек и расстреливали. Я, девочка 11-12 лет, вместе с сестричкой Машей 13-14 лет были в группе, которая рыла траншеи, потом убирали трупы в заранее вырытые ямы. Если чуть замешкаешься или слезы градом побегут, жандарм так плетью поддаст! А какие тяжеленные ящики таскали! Но самое ужасное, это нас два раза подвезли к рыге – где человек 20 висели наших военнопленных. Жандарм предупредил, чтобы мы ничего не украли из ящиков, иначе с нами будет то же.

Холод, голод, чесотка, вошь, каждый день ждёшь: вот тебя пристрелят… Господи, лучше не вспоминать.

В конце ноября нас частями стали выгонять в крытый сарай в Синие Липяги. В конце января нас освободила наша Советская Армия. Вот тут уже радости не было предела.

И снова сколько радости – столько и горя. Узнали, что в ночь снаряд попал в погреб, где находилась моя подружка и одноклассница Надя Романова. От неё даже кусочка не нашли.

Пошли мы пешком домой в Костёнки. Мороз был 40 градусов. По дороге в Кочетовке оставили нас ночевать, добавили одежду нам. Местные жители нас кормили. Пришли домой, а в Костёнках одни печки стояли обгоревшие. Стали жить в погребах, у кого они были целы. Варили еду в касках. А чем топить печки? Стали ходить за булдыжками от подсолнуха, который находился в трех километрах от села, за грейдером (дорога, ведущая из Воронежа в Острогожск). Весь путь был устлан трупами: это наши солдаты и немецкие, неразделимые, все в крови и снегу. Мы рыдали, а глазами искали среди них своих родных. У нас не было ни пузыречка керосина, ни соли, ни хлеба. Варили мякину, зерно сгоревшее раскапывали под пеплом домов.

Весна 1943 года. Мы, кому – 11, кому – 12 лет и старше, уходили на рассвете в Латное пешком, за семенами. Назад наперед несли зерно, для посева, восстанавливать колхоз. Приходили темной ночью, ноги – промокшие, сами – голодные.

Ходили в школу все оборванные, голодные, некоторые – в мадьярских ботинках. Ходили в Дон, набирали ракушек, приносили, вытаскивали из них моллюсков. Жарили. А как мы их ели сладко!

9 мая 1945 года – День Победы. Как все были рады, как бежали к репродуктору! За полтора года только досыта наелись картошки.

И вот 1946-1947 год: ни одного дождя. Снова страшный голод.

В 1946 году я поступила в ВАТ учиться. Нам давали по карточке 150 граммов хлеба, немного перловки. А в селе опять желуди из леса собирали, толкли и пекли хлеб из них. Опять на Дон за ракушками. Так и жили.

Когда слышу, как песню «Красные маки» или «Снегири на снегу» поют, то где бы я ни была в этот момент, останавливаюсь, склоняю голову, захлёбываясь слезой. У меня перед глазами – трупы, трупы… окровавленных солдат на снегу. С нашей улицы не вернулись 12 человек, в том числе мой брат Ваня. А Митя прошёл до Берлина, трижды ранен, контужен. Лётчик, вернулся.

Я часто думаю: какие трудности может перенести человек и на что он вообще способен? Но главное, самое главное в жизни – наше поколение вышло из лихолетья сильными духом. Мне так много хочется рассказать молодёжи об ужасах прожитых моим поколением!

Я хочу сказать молодёжи: будьте бдительны, берегите мир. Помните о тех, кто своей кровью полил землю, оставшись на полях сражений. И чтобы самая трагическая страница в истории человечества не повторилась.

Я бы хотела, стоя на коленях, поклониться всем солдатам и офицерам 687-го стрелкового полка, который освобождал село Костёнки.

Подготовил Михаил Волков

Источник: газета «Коммуна» № 9 (26031), 22.01.2013г.

Знакомьтесь, одна из них – Анна Васильевна Данилычева. Родилась в 1930 году в селе Костёнки Гремяченского района Воронежской области. В 11 лет находилась в фашистском концлагере. Фашисты отняли у неё самое дорогое – детство.

С горечью она вспоминает:

- Мы все оказались в самом пекле войны и пережили то, что порой не под силу было взрослым. В июле 1942-го на рассвете наше село Костёнки, расположенное на правом берегу Дона, проснулось от взрыва обрушившейся с немецкого самолёта бомбы. Кругом – прожектора, визг бомб, а сбрасывали их густо. Это был ужас. На нашей улице упало семь бомб.

На ней из мужчин остался один лишь дедушка 82 лет. Остальные были на фронте. Среди них – мой брат Ваня и отец мой. Второй брат, Митя, был на выпускном вечере 10-х классов в школе в ту ночь. Он прибежал к нам, мы были все в погребе, и тихо маме прошептал: «Мы все – комсомольцы, переплывем Дон к нашим». Поцеловал нас всех и убежал. Мама просила его остаться, а он сказал: «По-другому не могу».

Нас было три сестрички, мама, бабушка и дедушка. Марии было 13 лет, мне – 11, Насте – 6. А утром после бомбежки всё село заполнили немцы на мотоциклах. Сразу повели скотину, кур. Понаставили свои кухни. С левого берега летели к нам бесконечно снаряды. Очень много погибло моих одноклассников во время бомбёжки: бомбы попадали именно в погреба, куда все укрывались.

27 июля по приказу немецкого командования – так объявили жандармы – нас погнали из домов в Радин Лог на краю села, предупредив: с собою ничего не брать, иначе пристрелят. К вечеру всех согнали в этот лог. Крик, плач детей…

Вечером погнали под конвоем дальше. По дороге мою маму и ещё несколько женщин – жандарм на лошади подскочил с немцем и сказал: «Жена партизана», – схватили и угнали куда-то.

Нас загнали в концлагерь «ОСО» – огромный овраг, окруженный колючей проволокой и вышками, в которых сидели немцы с автоматами. Вокруг – собаки. В этом лагере было очень много наших военнопленных, стариков, детей.

О, Боже! Только Господь мог оценить все ужасы, которые нам пришлось пережить. В лагере установили зверский режим. Нас морили голодом, а работать заставляли по 12-16 часов.

Ежедневно выводили из числа узников несколько человек и расстреливали. Я, девочка 11-12 лет, вместе с сестричкой Машей 13-14 лет были в группе, которая рыла траншеи, потом убирали трупы в заранее вырытые ямы. Если чуть замешкаешься или слезы градом побегут, жандарм так плетью поддаст! А какие тяжеленные ящики таскали! Но самое ужасное, это нас два раза подвезли к рыге – где человек 20 висели наших военнопленных. Жандарм предупредил, чтобы мы ничего не украли из ящиков, иначе с нами будет то же.

Холод, голод, чесотка, вошь, каждый день ждёшь: вот тебя пристрелят… Господи, лучше не вспоминать.

В конце ноября нас частями стали выгонять в крытый сарай в Синие Липяги. В конце января нас освободила наша Советская Армия. Вот тут уже радости не было предела.

И снова сколько радости – столько и горя. Узнали, что в ночь снаряд попал в погреб, где находилась моя подружка и одноклассница Надя Романова. От неё даже кусочка не нашли.

Пошли мы пешком домой в Костёнки. Мороз был 40 градусов. По дороге в Кочетовке оставили нас ночевать, добавили одежду нам. Местные жители нас кормили. Пришли домой, а в Костёнках одни печки стояли обгоревшие. Стали жить в погребах, у кого они были целы. Варили еду в касках. А чем топить печки? Стали ходить за булдыжками от подсолнуха, который находился в трех километрах от села, за грейдером (дорога, ведущая из Воронежа в Острогожск). Весь путь был устлан трупами: это наши солдаты и немецкие, неразделимые, все в крови и снегу. Мы рыдали, а глазами искали среди них своих родных. У нас не было ни пузыречка керосина, ни соли, ни хлеба. Варили мякину, зерно сгоревшее раскапывали под пеплом домов.

Весна 1943 года. Мы, кому – 11, кому – 12 лет и старше, уходили на рассвете в Латное пешком, за семенами. Назад наперед несли зерно, для посева, восстанавливать колхоз. Приходили темной ночью, ноги – промокшие, сами – голодные.

Ходили в школу все оборванные, голодные, некоторые – в мадьярских ботинках. Ходили в Дон, набирали ракушек, приносили, вытаскивали из них моллюсков. Жарили. А как мы их ели сладко!

9 мая 1945 года – День Победы. Как все были рады, как бежали к репродуктору! За полтора года только досыта наелись картошки.

И вот 1946-1947 год: ни одного дождя. Снова страшный голод.

В 1946 году я поступила в ВАТ учиться. Нам давали по карточке 150 граммов хлеба, немного перловки. А в селе опять желуди из леса собирали, толкли и пекли хлеб из них. Опять на Дон за ракушками. Так и жили.

Когда слышу, как песню «Красные маки» или «Снегири на снегу» поют, то где бы я ни была в этот момент, останавливаюсь, склоняю голову, захлёбываясь слезой. У меня перед глазами – трупы, трупы… окровавленных солдат на снегу. С нашей улицы не вернулись 12 человек, в том числе мой брат Ваня. А Митя прошёл до Берлина, трижды ранен, контужен. Лётчик, вернулся.

Я часто думаю: какие трудности может перенести человек и на что он вообще способен? Но главное, самое главное в жизни – наше поколение вышло из лихолетья сильными духом. Мне так много хочется рассказать молодёжи об ужасах прожитых моим поколением!

Я хочу сказать молодёжи: будьте бдительны, берегите мир. Помните о тех, кто своей кровью полил землю, оставшись на полях сражений. И чтобы самая трагическая страница в истории человечества не повторилась.

Я бы хотела, стоя на коленях, поклониться всем солдатам и офицерам 687-го стрелкового полка, который освобождал село Костёнки.

Подготовил Михаил Волков

Источник: газета «Коммуна» № 9 (26031), 22.01.2013г.

Анастасия Бырка

Источник: газета «Воронежская неделя» № 4 (2093), 23.01.2013г.

Анастасия Бырка

Источник: газета «Воронежская неделя» № 4 (2093), 23.01.2013г.