Общество

На жилом доме по улице Комиссаржевской в Воронеже об этом напоминает мемориальная доска: «В этом доме с 1928 по 1934 год проживала Екатерина Ивановна Зеленко – единственная в мире лётчица, совершившая 12 сентября 1941 года воздушный таран, удостоенная за этот подвиг Звезды Героя Советского Союза».

Путь в небо у Кати Зеленко начинался в Воронеже. После окончания аэроклуба она и её подруга Нина Русакова, выдержав самые строгие испытания, были направлены в 3-ю Оренбургскую военную авиационную школу лётчиков и лётчиков-наблюдателей имени К.Е.Ворошилова. В декабре 1934 года с отличием окончила авиашколу и была направлена в Харьков.

Наряду со службой в лёгкой бомбардировочной авиационной бригаде испытывала самолёты и авиационное оборудование. За четыре года освоила семь типов самолётов.

Когда в ноябре тридцать девятого года разразился конфликт между СССР и Финляндией, полк был переброшен на Карельский перешеек. Нелегко приходилось Кате Зеленко. И потому, что единственная женщина среди пилотов, и потому, что сурова в тот год была зима: снегопады, метели, низкая облачность. Морозы доходили до сорока и более градусов. На земле дух захватывало, а каково в полёте, да в таком летающем «холодильнике» с открытой кабиной, как Р-Z!

Воевала она успешно. Бомбовые удары её экипажа были всегда точными, а разведданные – надёжными. Мужество лётчицы и её мастерство были оценены высоко. Зеленко награждена орденом Красного Знамени, и ей досрочно присвоили воинское звание старшего лейтенанта.

Когда отгремели бои на Карельском перешейке, полк вернулся на своё прежнее место дислокации. Екатерину Зеленко назначили командиром звена 135-го ближнебомбардировочного полка. Забот у неё прибавилось. К тому же полк перевооружался самолётами Су-2. Это были небольшие двухместные машины. Их ещё называли ББ-1 (ближние бомбардировщики). Зеленко ещё не исполнилось и 24 лет, когда ей доверили в качестве лётчика-инструктора переучивать командный состав семи полков летать на новых самолётах Су-2.

В полку Зеленко пользовалась большим авторитетом и уважением. Её любили все: и лётчики, и техники. Она была у всех на виду – невысокого роста, стройная, с короткой волнистой причёской. Она чем-то неуловимо походила на парнишку. И одевалась Зеленко по-мужски: сапоги, тёмно-синего цвета бриджи и френч, такого же цвета и пилотка.

Грянула война. Вскоре пришёл приказ командования: перебросить полк ближе к боевым порядкам наших войск. И 135-й полк оказался в селе Берестовка, что в Сумской области.

Перед этим у Кати состоялся разговор с командиром полка.

- Я тебя не неволю, Катюша, - говорил он. – Ты пойми меня правильно: война пришла и всякое может случиться. А мы не хотим, чтобы это случилось с тобой. Полк улетает на фронт. Одно твоё слово – и ты уедешь во внутренний округ. Будешь учить летать, готовить молодых пилотов для фронта. Для этого тоже нужны опытные лётчики.

-Товарищ командир, - сказала она, – я вас умоляю забыть о том, что я – женщина. Посылайте меня туда, где сложнее и опаснее. Относитесь ко мне так же, как к мужчине. Я – солдат.

- Что же, - сказал командир полка. – Договорились. - И он протянул ей руку.

Шёл третий месяц войны. На боевом счету старшего лейтенанта Зеленко было более 40 вылетов (в том числе ночью), участие в 12 воздушных боях с истребителями противника. В одном из боевых вылетов в июле 1941 года группа бомбардировщиков под её командованием уничтожила 45 танков, 20 автомобилей, до батальона солдат противника и без потерь вернулась назад.

12 сентября 1941 года Зеленко совершила два боевых разведывательных вылета. Во втором её Су-2 был повреждён.

После обеда поступило сообщение о том, что немецкие танки прорвали фронт. Нужно было срочно разведать обстановку в районе Ичня - Прилуки. Екатерина Зеленко вместе с лётчиком-наблюдателем лейтенантом Николаем Павлыком вылетела на самолёте заместителя командира полка Пушкина в паре с экипажем капитана Лебедева.

День выдался, как говорится, хуже не придумаешь: в небе - сплошная облачность, моросил мелкий дождь. Самолёты шли низко, на высоте не более 500 метров. Было видно, как к населённому пункту Ичня двигались вражеские бронемашины и танки. Экипажи Зеленко и Лебедева повернули на Прилуки. Город уже был занят фашистами, а у излучены реки ещё шёл бой.

Выполнив задание, самолёты уже собирались уходить домой, когда их атаковали семь вражеских истребителей Me-109. Наши лётчики приняли неравный воздушный бой. Вскоре самолёт Лебедева был подбит и он вышел из боя.

Первую пару атакующих «мессеров» встретил огнём лётчик-наблюдатель лейтенант Павлык. Не закончив атаку, фашисты бросились вправо, но один, опоздав с разворотом, пронёсся мимо Су-2. Катя прошила его чёткой огненной трассой. Но и Су-2 был подбит, оба члена экипажа получили ранения, а у Павлыка к тому же кончился боезапас. Зеленко приказала ему покинуть самолёт, а сама продолжила вести бой.

Вскоре и у неё патроны кончились. Тогда она вышла на курс атаковавшего её фашиста и повела бомбардировщик на сближение. От удара крылом по фюзеляжу «мессершмитт» разломился пополам, а Су-2 взорвался, при этом лётчицу выбросило из кабины.

Обломки обоих самолетов упали на землю возле села Анастасьевка Сумской области.

Тело Екатерины Зеленко было обнаружено местными жителями и опознано по комсомольскому билету, орденской книжке и удостоверению личности. В полк об этом сообщить не успели, так как на следующий день село захватили немцы.

Первоначально лётчица была похоронена в центре села Анастасьевка. После войны её останки перевезли в город Курск.

Екатерина Ивановна Зеленко была единственной женщиной, применившей воздушный таран. На месте её гибели установлен обелиск. В Курске сооружён памятник, есть и мемориальная доска на доме, где она жила в детские годы. В Берестовке, где находился аэродром, и откуда она ушла в свой последний боевой вылет, установлен памятник. В честь её малая планета Солнечной системы, открытая астрономом Крымской астрофизической обсерватории Т.Смирновой, носит имя Катюша. А 5 мая 1990 года Указом Президента СССР Зеленко посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Иван ТЕСТОВ

Источник: газета «Коммуна» № 137 (25765), 09.09.2011г.

[~DETAIL_TEXT] => Помни, веруй, гордись || 70 лет назад совершила воздушный таран выпускница Воронежского аэроклуба Екатерина Зеленко

Иван ТЕСТОВ

Источник: газета «Коммуна» № 137 (25765), 09.09.2011г.

Array ( [ID] => 55089 [TIMESTAMP_X] => Bitrix\Main\Type\DateTime Object ( [value:protected] => DateTime Object ( [date] => 2018-12-04 14:43:40.000000 [timezone_type] => 3 [timezone] => UTC ) ) [MODULE_ID] => iblock [HEIGHT] => 80 [WIDTH] => 80 [FILE_SIZE] => 15874 [CONTENT_TYPE] => image/jpeg [SUBDIR] => iblock/49c [FILE_NAME] => 0809oldgraf copy copy.jpg [ORIGINAL_NAME] => 0809oldgraf copy copy.jpg [DESCRIPTION] => [HANDLER_ID] => [EXTERNAL_ID] => 083b9ac998bfa58be444604b755f12e7 [~src] => [SRC] => /upload/iblock/49c/0809oldgraf copy copy.jpg [UNSAFE_SRC] => /upload/iblock/49c/0809oldgraf copy copy.jpg [SAFE_SRC] => /upload/iblock/49c/0809oldgraf%20copy%20copy.jpg [ALT] => С «лейкой» и «катюшей» [TITLE] => Новости ) Array ( [DETAIL_PICTURE] => [~DETAIL_PICTURE] => [SHOW_COUNTER] => 1795 [~SHOW_COUNTER] => 1795 [ID] => 180096 [~ID] => 180096 [IBLOCK_ID] => 52 [~IBLOCK_ID] => 52 [IBLOCK_SECTION_ID] => 269 [~IBLOCK_SECTION_ID] => 269 [NAME] => С «лейкой» и «катюшей» [~NAME] => С «лейкой» и «катюшей» [ACTIVE_FROM] => 08.09.2011 09:27:06 [~ACTIVE_FROM] => 08.09.2011 09:27:06 [TIMESTAMP_X] => 04.12.2018 20:43:40 [~TIMESTAMP_X] => 04.12.2018 20:43:40 [DETAIL_PAGE_URL] => /obshchestvo/s_-leykoy-_i_-katyushey/ [~DETAIL_PAGE_URL] => /obshchestvo/s_-leykoy-_i_-katyushey/ [LIST_PAGE_URL] => /novosti/ [~LIST_PAGE_URL] => /novosti/ [DETAIL_TEXT] => Земляки

Кажется, не так давно это было: в - 40-е, 50-е, 60-е… Зелёное поле воронежского стадиона, белая финишная ленточка на груди бегуна. И полёт мяча над сеткой... И взлёт гимнаста в «солнышке»… И звон рапир на дорожке... И везде неизменно рядом со спортсменами – высокий худощавый светловолосый человек с видавшей виды «лейкой» на шее. Ещё раньше – стадион «Динамо», свисток судьи, вопль трибун: «Сашка, держи!» И тот же человек, только ещё совсем молодой, в прыжке ловит или вытаскивает из сетки звенящий мяч.

Сейчас уже мало кто вспомнит те дни. Но так начинался путь в спорт и в газету первого воронежского спортивного журналиста - моего отца Александра Ивановича Рагозина. 30 августа ему исполнилось бы 100 лет.

Александр Рагозин в 50-е годы

Александр Иванович появился на свет в 1911 году, его родители - врачи. Отец, Иван Филиппович, служил земским врачом в селе Новочеркутино тогда Воронежской, ныне Липецкой области. Позже семья переехала в Ростов, а дальше начались странствия (Сулин, Новочеркасск), так как Иван Филиппович работал на железной дороге.

Для мальчишки Шурки это были годы безграничной вольности – его мама рано умерла от туберкулёза, отец в бесконечных разъездах «по линии». Наверно, тогда и выработался у Александра свободолюбивый, упрямый, непоколебимо честный нрав, почти болезненное чувство справедливости, которое вело его по жизни до глубокой старости и не раз наносило ему болезненные травмы.

В 1927 году Рагозины обосновались в Воронеже, у родителей Ивана Филипповича. Шура окончил школу-девятилетку, тогда 11-ю, после войны это была 32-я. В школьные годы и начались регулярные занятия спортом, причём довольно успешные. Сначала - лёгкой атлетикой (спринт), позже - футболом.

Тогда же произошёл резкий слом судьбы, определивший всю жизнь Александра: его отец хотел видеть сына врачом, юношу же тянуло к технике (а тут ещё отец после долгого вдовства женился). И строптивец вместо того и другого поступил на курсы киномехаников, после чего работал в «Спартаке» и «Пролетарии», не оставляя, конечно, спорта.

Вскоре его взяли, как он говорил, на «бумажную» работу в спортобщество «Динамо».

Спорт и познакомил Александра с будущей женой, живой, порывистой красавицей Еленой – Лёлей – Леоновой, кстати, тоже дочерью врача, известного в Воронеже. И меня назвали в честь мамы.

Работая инструктором по спорту и выступая за сборную воронежского «Динамо» по футболу, отец, не без влияния жены, стал писать понемногу в газету «Красный спорт». И уже вскоре ему предложили профессиональную работу в редакции. С 1933 года и до самой войны Рагозин совмещал эти два вида деятельности.

Война поломала мирную жизнь. Александра Ивановича призвали в армию. Несколько месяцев в Воронеже, кавалерийский полк, кавучилище на промёрзшем голодном Урале, бесконечные рапорты об отправке на фронт. Наконец, досрочный выпуск сержантом, и с февраля 1943 года 5-й гвардейский кавалерийский казачий корпус генерала Селиванова (позже Горшкова). В корпусе, в полку гвардейских миномётов – «катюш» Рагозин воевал до конца войны: юг Украины, Румыния, Венгрия, Австрия.

О войне отец вспоминал нечасто: в начале это было слишком близко и болезненно, позже – отошло вглубь. Говорил: «Воевал, как все». А я и не расспрашивала… Нет, всё же кое-что помню.

Вот крохотная фотография – группа бойцов под деревом. Где-то в Венгрии. На обороте рукой отца: «Меня тут нет. Когда ребята фотографировались, мы в 4 км от этого места отбивали прямой наводкой атаку». А что такое «прямой наводкой»? Это значит, враг в пределах видимости. И если на прямую наводку вывели «катюши», значит, ситуация крайне тяжёлая.

Ещё. Как-то вскользь, к слову. О единственной виденной кавалерийской сабельной атаке: кровавая мясорубка в непролазную распутицу под Корсунь-Шевченковским. Или горящее, насквозь простреливаемое кукурузное поле в Румынии, под Яссами (а может, у Балатона в Венгрии?), где отлёживались перед атакой. Пылающий Будапешт.

Взрыв мины под колесом «катюши» в последние дни войны, в Венском лесу, контузия: «Да, были мне «Сказки Венского леса…» Так закончилась для старшего сержанта Рагозина Великая Отечественная война – шрам от раны, контузия, ордена, медали.

И вновь вернулась журналистика, теперь уже навсегда. С 1946 по 1962 год Александр Иванович Рагозин был корреспондентом газеты «Советский спорт» по югу России. Это и Черноземье, и Ростов, и Волгоград – бесконечные разъезды, и не только в областные центры, но и в самую глубинку, регулярные совещания в Москве, командировки на всесоюзные и всероссийские чемпионаты.

В послевоенные годы в разбитом городе с жильём было плохо, а, как известно, у собкора рабочее место – дома.

Писать, диктовать по телефону редакционной стенографистке, печатать фотографии приходилось то на съёмной квартире, то в коммуналке. И тем не менее, публиковался отец очень много, и его острые, хорошим языком написанные корреспонденции неизменно отмечались на редакционных летучках, а снимки печатались не только в родной газете, но и в журналах.

Счастье, что в самые трудные и голодные дни эвакуации мама сохранила старенький «ФЭД», который позже заменили на ту самую «лейку».

Живя в Воронеже, Александр Иванович, естественно, лучше всего знал его спортивную и околоспортивную жизнь и давал порой резкую оценку фальсификации «массовости», дутым цифрам, бюрократизму. Естественно, это весьма не нравилось местным чиновникам.

Не раз Рагозина «приглашали» в обком партии и читали мораль о том, как нужно «подавать» воронежскую физкультуру и спорт в центральной печати. Журналист (он, кстати, никогда не был членом партии) отвечал резко – и в глаза бонзам, и на страницах газеты. А там однажды сменился редактор. Серия чиновничьих телефонных звонков – и корпункт в Воронеже был закрыт, а ещё недавно лучший корреспондент уволен «по сокращению штатов».

Согласитесь, начинать заново, когда уже за 50, не так легко. Но Александр Иванович выдержал удар. Он сотрудничал с воронежским радио и телевидением, с «Коммуной», работал в штате областного спорткомитета. До последних дней сотрудничал с «Игроком».

Каким был отец в жизни? Как я уже сказала – неизмеримо честным. Человеком слова. Иногда упрямым до негибкости. Преданным газетной работе. Он любил мастерить, любил книги и природу (но не любил возиться в саду!), давнее увлечение охотой спасало нашу семью от голода в страшном 1946 году (с возрастом охоту сменила рыбалка). Уже немолодым увлёкся стендовой стрельбой и «на общественных началах» тренировал молодых стрелков.

А вот просить за себя, «пробивать» себе блага и удобства не умел, потому и прожил всю жизнь с семьёй то в коммуналке, то в однокомнатной «хрущобе». Не пил, зато много курил, часто набивая папиросы вручную. И всю жизнь верно любил свою семью. С моей мамой, Еленой Дмитриевной, они прожили почти 65 нелёгких лет – тут и голод, и война, и болезни, – и пережил он её всего на год и три месяца. И покоятся они в одной оградке на Лесном кладбище в Воронеже.

Елена Рагозина

Источник: газета «Коммуна» № 136 (25764), 08.09.2011г.

[~DETAIL_TEXT] => Земляки

Александр Рагозин в 50-е годы

Елена Рагозина

Источник: газета «Коммуна» № 136 (25764), 08.09.2011г.

ОбществоОбщество