Общество

Иван ВРАЧЕВ был членом редколлегии нашей газеты «Коммуна», и его подпись стоит под Декретом об образовании СССР

В телефонной трубке раздался моложавый женский голос:

– Это редакция газеты «Коммуна»? Вас беспокоят из Москвы, от Врачева. Иван Яковлевич сейчас подойдет к аппарату.

Какие-то секунды длилось молчание, затем послышалось тяжелое дыхание, и наконец бодрый хрипловатый голос произнес:

– «Коммуна»? Не думал, что газета, в редколлегии которой я состоял 72 года назад, вновь мной заинтересуется.

– Иван Яковлевич, – спросил я Врачева, – вы были делегатом I Съезда Советов, а ваша подпись как члена полномочной делегации стоит на Договоре об образовании СССР. Вы – единственный из ныне здравствующих, кто присутствовал при учреждении Советского Союза. Не могли бы прислать для «Коммуны» свои воспоминания?

В трубке вновь послышалось тяжелое дыхание.

Пауза.

– Так я уж обо всем этом в «Огоньке» рассказал, – послышалось в ответ. – Прочитайте статью кандидата исторических наук Альберта Ненарокова. Он все там, с моих слов, верно и четко изложил.

Какое-то время помолчал и добавил:

– Как газетчик газетчика я вас понимаю, поэтому у меня есть встречное предложение: вышлю для «Коммуны» статью о 40-й богучарской дивизии, в которой я служил военкомом. В моем архиве есть воспоминания и о Ленине, и о Сталине, но вам, думаю, будет интересна статья о Богучарской дивизии.

На том и договорились.

А вскоре из Москвы нарочным передали рукопись Врачева. А по почте пришло и письмо:

«Уважаемый товарищ Силин! 19 июля текущего года исполняется 70 лет со дня образования 40-й дивизии, названной в честь заслуг в феврале 1920 года Богучарской дивизией. Я, как бывший военный комиссар этой дивизии, прошедший с ней большой боевой путь, счел своим долгом подготовить для вашей газеты две обстоятельные публикации – на выбор. Впрочем, для Воронежа юбилейная дата настолько важна, что можно, пожалуй, найти место в газете и для двух публикаций. Они, по-видимому, длинны – сокращайте (посторонним глазам это лучше сделать).

С уважением, И.ВРАЧЕВ. 12 июля 1989г.»

Статья называлась «Одна из лучших». Врачев в ней писал:

«40-я богучарская дивизия вписала славные страницы в историю Гражданской войны на юге страны. Ее бойцы вместе с воинами других дивизий, дважды получали от Председателя Совета труда и обороны В.И.Ленина «товарищеский привет и благодарность за проявленную ими беззаветную храбрость, исключительную энергию и политическую сознательность в борьбе за осуществление идеалов рабоче-крестьянской революции».

Первый раз – в апреле 1920 года в связи с разгромом белогвардейских войск Деникина, а второй – в декабре того же года по случаю освобождения Крыма и ликвидации армии Врангеля.

В дни двадцатилетнего юбилея Богучарской дивизии «Правда» отмечала:

«Трудящиеся Воронежской области отмечают 20-ю годовщину со дня организации 40-й стрелковой богучарской дивизии, сыгравшей огромную роль в борьбе с врагами Советской власти. Трудящиеся области свято хранят память обБогучарской дивизии. О ней сложены песни. Созданная из разрозненных партизанских отрядов, оперировавших на территории бывших Богучарского, Павловского и Калачеевского уездов, богучарская дивизия успешно громила хорошо вооруженные банды белогвардейских генералов: Краснова, Мамонтова, Деникина и немецких оккупантов».

А воронежская «Коммуна» в те юбилейные дни добавляла:

«…Тысячи богучарских крестьян-партизан пали смертью храбрых, отражая врага, наступавшего на Воронеж. Защита и освобождение Воронежа тесно связаны с героической деятельностью богучарских полков».

В своих воспоминаниях Врачев привел и такой случай:

«Темной декабрьской ночью 1919 года окружили белые группу красноармейцев-богучарцев у станции Приволье. Атаку за атакой отбивали богучарцы, но кольцо окружения сжималось. Тридцать три ожесточенные атаки отбили храбрые красноармейцы. Кончились у них патроны. Белые кричат: «Сдавайтесь!» Но никто не дался в руки врага. На том месте в память о героях-богучарцах установлен отлитый из чугуна обелиск».

Статья И.Я.Врачева к юбилею богучарской дивизии в «Коммуне» появилась. Правда, как это нередко бывает, ее пришлось подсократить, но Иван Яковлевич на мою редакторскую правку не обиделся, даже похвалил:

– Правильно, что отсекли все общие фразы и рассуждения. Ничего моя статья без них не потеряла. Стала только концентрированней.

Мы продолжали перезваниваться. Иногда он присылал и весточку. Сообщал, что в очередной раз отправляется за границу. После шестидесяти лет замалчивания, отсидки в лагерях и невыезда из страны он стал очень известным, к нему обращались зарубежные теле- и радиожурналисты, о нем снимали сюжеты, брали интервью.

– Журналисты Би-Би-Си в конце ноября – начале декабря намерены снимать обо мне телефильм, – заметил как-то Иван Яковлевич. – Американцы уже подобный сделали. В прошлом году я побывал в Англии и Испании. Сейчас приглашают в Грецию. Думаю, что и эту поездку осилю. Хоть мне уже идет девяносто второй годок. Как подумаю об этом, так самому страшно становится…

Вот тогда бы мне подробно и расспросить Врачева о том, как он сотрудничал в нашей газете, как начинал свою журналистскую деятельность в Воронеже. Но в то время подобное почему-то казалось неважным. Полным ходом шла перестройка, а вместе с ней столько было всяких радужных надежд и грез!..

И только в нынешнем году, работая в архиве над книгой по истории «Коммуны», обнаружил автобиографию Ивана Яковлевича Врачева. Пространная, с бытовыми подробностями, написанная литературным, абсолютно грамотным языком, – и не верится, что за плечами у тогдашнего девятнадцатилетнего паренька были всего-то три класса церковно-приходской школы, – она вернула в боевой девятнадцатый год.

«Я, Иван Яковлевич Врачев, родился в 1898 году, сын бедных родителей, – сообщил самый молодой член Воронежского губисполкома, – отец был чернорабочим. Жить мне приходилось – вместе со своей семьей – в страшной нужде. Окончил я трехклассную церковно-приходскую школу в городе Екатеринодаре; был одним из первых учеников. Дальше учиться, несмотря на свое страстное желание, за отсутствием средств – не смог. Окончив учебу, я поступил на пивоваренный завод для того, чтобы помочь родителям (мне в то время было двенадцать (12) лет). С пивоваренного завода перехожу на макаронную фабрику. Затем поступаю в парикмахерскую, «в ученики». Оттуда перехожу в театр, к театральному парикмахеру. Отправляюсь в поездку с труппой по югу России».

В марте семнадцатого Иван Врачев стал членом большевистской РСДРП, получив билет за №1.

– Тогда не существовало общей нумерации, – вспоминал Иван Яковлевич. – Я оказался в райкоме в тот момент, когда из типографии привезли только что отпечатанные партбилеты. И мне выдали билет первому.

Через месяц Врачева призвали в армию, и он очутился в Воронеже. Рядовой 58-го запасного пехотного полка четко и в срок выполняет все партийные поручения, ведет активную агитацию. Его избирают председателем полкового комитета, депутатом городского Совета. Летом семнадцатого, в переломный период, когда большевики подвергались публичным расправам, он начинает сотрудничать с воронежской газетой, становится членом редколлегии. В своей автобиографии об этом Врачев так замечает:

«Я большую часть времени уделял партийной работе. Партийный комитет избирает меня в члены редакционной коллегии по изданию газеты «Воронежский рабочий».

А в октябрьские дни семнадцатого Врачев возглавил Воронежский штаб Красной гвардии. От Воронежского губернского крестьянского съезда его делегировали в Питер на III Всероссийский съезд крестьянских депутатов. На ту пору готовился созыв Учредительного собрания, и от позиции крестьянской массы зависела судьба революции. На съезде, 18 января 1918 года, Врачев впервые увидел и услышал В.И.Ленина, который выступил с заключительным словом на закрытии съезда.

В августе восемнадцатого года – после работы в Петрограде и Москве: он оказался в числе членов комиссии по подготовке переезда правительства в Москву – Врачев добивается того, чтобы его отпустили в действующую армию.

И вот он – военный комиссар 3-й воронежской пехотной дивизии, которую впоследствии преобразуют в 13-ю стрелковую. Южный фронт, ожесточенные бои с белыми. Недюжинный ум, природное обаяние, прекрасные ораторские и организаторские качества, умение быстро ориентироваться в сложной ситуации и принимать единственно верное решение влекли к нему людей, вызывали симпатии. Врачев становится военкомом 40-й стрелковой богучарской дивизии, помощником командующего Кавказской трудовой армии по политчасти, а одно время и ее командиром.

В 1921 году – он начальник политуправления Туркестанского фронта и одновременно редактор «Еженедельника политработника». В это же время он пишет брошюру, для сугубо служебного пользования, о родовых связях басмаческих лидеров, что позволяет навести с ними контакты и вести переговоры сначала через посредников, а потом и напрямую.

Подпись Ивана Врачева стоит под Декретом об образовании СССР.

…Долгие годы И.Я.Врачев ходил с клеймом «троцкист». На Х Съезде партии приняли решение о запрещении фракции. А в октябре 1923 года в ЦК поступило заявление 46 старых большевиков, в котором подвергалось критике тогдашнее положение и в партии, и в стране: нарушение принципов коллективного руководства, назначенство, чинушество и так далее. Подобные мысли содержались и в письме Льва Троцкого, направленном в ЦК.

Сталин, выступивший на ХIII Партконференции об оппозиции, назвал ее троцкистской. Делегатом этой партконференции был и Врачев. Он же выступил в защиту сорока шести и против принятия резолюции об оппозиции. Врачев тогда напрямую задал вопрос Сталину:

«Зачем вы это делаете? Разве в партии имеются разногласия программного характера, чтобы нам надо было обезопасить себя? Да нет таких! Мы расходимся по вопросам текущим. Это вам понадобилось затем, чтобы бороться со всяким, даже малейшим инакомыслием. И вы уже боретесь».

И привел конкретные факты: снятие с работы Антонова-Овсеенко, Михаила Богуславского. Затем перешел к вопросу о Троцком. Врачев в упор спросил Сталина: «Скажите, как вы будете себя вести по отношению к Троцкому? Станете ли вы на путь сотрудничества с ним или же будете изолировать его от участия в руководящей работе? Дайте нам ясный и твердый ответ».

Такие вопросы, конечно, Сталину не понравились. Хотя в стенографическом отчете ХIII Партконференции они включены, и их можно прочитать и ныне. Но с тех пор Иван Врачев стал «троцкистом». В 1927 году на ХV Съезде ВКП(б) его вместе с другими деятелями оппозиции исключили из партии. Через три года восстановили. Через шесть лет вновь исключили, выслали в отдаленный район Коми АССР. В войну он ушел добровольцем на фронт рядовым, хотя на случай боевых действий был аттестован на должность начальника политотдела армии.

На четыре года о нем словно забыли. А в сорок девятом арестовали и осудили на 25 лет лагерей. Отсидел Врачев семь лет…

Вплоть до 1989 года Иван Яковлевич с женой жил в коммуналке на Ленинском проспекте в Москве, недалеко от ресторана «Гавана». Сюда ему почтальон приносил пенсию – 79 рублей 10 копеек. Здесь он принимал иностранных журналистов, давал интервью, подробно рассказывая о том, как проходил I Съезд Советов, кто вместе с ним подписал Договор об образовании СССР.

И только незадолго до смерти ему дали отдельную квартиру.

Врачев так и не узнал, что Ельцин был в числе трех подписантов, поставивших точку в истории Советского Союза.

Он просто до этого не дожил.

Автор: Виктор Силин.

Источник: «Коммуна», №163 (25000), 26.10.07г. [~DETAIL_TEXT] =>

«Уважаемый товарищ Силин! 19 июля текущего года исполняется 70 лет со дня образования 40-й дивизии, названной в честь заслуг в феврале 1920 года Богучарской дивизией. Я, как бывший военный комиссар этой дивизии, прошедший с ней большой боевой путь, счел своим долгом подготовить для вашей газеты две обстоятельные публикации – на выбор. Впрочем, для Воронежа юбилейная дата настолько важна, что можно, пожалуй, найти место в газете и для двух публикаций. Они, по-видимому, длинны – сокращайте (посторонним глазам это лучше сделать).

С уважением, И.ВРАЧЕВ. 12 июля 1989г.»

Статья называлась «Одна из лучших». Врачев в ней писал:

«40-я богучарская дивизия вписала славные страницы в историю Гражданской войны на юге страны. Ее бойцы вместе с воинами других дивизий, дважды получали от Председателя Совета труда и обороны В.И.Ленина «товарищеский привет и благодарность за проявленную ими беззаветную храбрость, исключительную энергию и политическую сознательность в борьбе за осуществление идеалов рабоче-крестьянской революции».

«Трудящиеся Воронежской области отмечают 20-ю годовщину со дня организации 40-й стрелковой богучарской дивизии, сыгравшей огромную роль в борьбе с врагами Советской власти. Трудящиеся области свято хранят память обБогучарской дивизии. О ней сложены песни. Созданная из разрозненных партизанских отрядов, оперировавших на территории бывших Богучарского, Павловского и Калачеевского уездов, богучарская дивизия успешно громила хорошо вооруженные банды белогвардейских генералов: Краснова, Мамонтова, Деникина и немецких оккупантов».

А воронежская «Коммуна» в те юбилейные дни добавляла:

«…Тысячи богучарских крестьян-партизан пали смертью храбрых, отражая врага, наступавшего на Воронеж. Защита и освобождение Воронежа тесно связаны с героической деятельностью богучарских полков».

В своих воспоминаниях Врачев привел и такой случай:

«Темной декабрьской ночью 1919 года окружили белые группу красноармейцев-богучарцев у станции Приволье. Атаку за атакой отбивали богучарцы, но кольцо окружения сжималось. Тридцать три ожесточенные атаки отбили храбрые красноармейцы. Кончились у них патроны. Белые кричат: «Сдавайтесь!» Но никто не дался в руки врага. На том месте в память о героях-богучарцах установлен отлитый из чугуна обелиск».

«Я, Иван Яковлевич Врачев, родился в 1898 году, сын бедных родителей, – сообщил самый молодой член Воронежского губисполкома, – отец был чернорабочим. Жить мне приходилось – вместе со своей семьей – в страшной нужде. Окончил я трехклассную церковно-приходскую школу в городе Екатеринодаре; был одним из первых учеников. Дальше учиться, несмотря на свое страстное желание, за отсутствием средств – не смог. Окончив учебу, я поступил на пивоваренный завод для того, чтобы помочь родителям (мне в то время было двенадцать (12) лет). С пивоваренного завода перехожу на макаронную фабрику. Затем поступаю в парикмахерскую, «в ученики». Оттуда перехожу в театр, к театральному парикмахеру. Отправляюсь в поездку с труппой по югу России».

«Я большую часть времени уделял партийной работе. Партийный комитет избирает меня в члены редакционной коллегии по изданию газеты «Воронежский рабочий».

Подпись Ивана Врачева стоит под Декретом об образовании СССР.

«Зачем вы это делаете? Разве в партии имеются разногласия программного характера, чтобы нам надо было обезопасить себя? Да нет таких! Мы расходимся по вопросам текущим. Это вам понадобилось затем, чтобы бороться со всяким, даже малейшим инакомыслием. И вы уже боретесь».

Автор: Виктор Силин.

Источник: «Коммуна», №163 (25000), 26.10.07г. [DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] => [~PREVIEW_TEXT] =>

Хрипловатый голос произнес: «Коммуна»? Не думал, что газета, в редколлегии которой я состоял 72 года назад, вновь мной заинтересуется». Иван Врачев был делегатом I Съезда Советов. Его подпись стоит на Договоре об образовании СССР. Иван Яковлевич – единственный из ныне здравствующих, кто присутствовал при учреждении Советского Союза.

Array ( [SRC] => /local/templates/default2018/img/nophoto.png ) Array ( [DETAIL_PICTURE] => [~DETAIL_PICTURE] => [SHOW_COUNTER] => 1386 [~SHOW_COUNTER] => 1386 [ID] => 205479 [~ID] => 205479 [IBLOCK_ID] => 52 [~IBLOCK_ID] => 52 [IBLOCK_SECTION_ID] => 269 [~IBLOCK_SECTION_ID] => 269 [NAME] => Земляки, которыми гордимся… [~NAME] => Земляки, которыми гордимся. Товарищ генерал [ACTIVE_FROM] => 26.10.2007 10:02:02 [~ACTIVE_FROM] => 26.10.2007 10:02:02 [TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 13:44:05 [~TIMESTAMP_X] => 05.12.2018 13:44:05 [DETAIL_PAGE_URL] => /obshchestvo/zemlyaki-_kotorymi_gordimsya-_tovarishch_general/ [~DETAIL_PAGE_URL] => /obshchestvo/zemlyaki-_kotorymi_gordimsya-_tovarishch_general/ [LIST_PAGE_URL] => /novosti/ [~LIST_PAGE_URL] => /novosti/ [DETAIL_TEXT] => Всякий раз, встречая его в здании Воронежского представительства в Москве, сотрудница этого учреждения, наша землячка, бросив работу, долго любуется им. И неизменно произносит одну и ту же фразу: «Ну хорош же наш парень!». И трудно понять, чего больше в этих словах: женского восхищения неистребимой временем молодцеватой подтянутостью генерала армии Анатолия Ивановича Грибкова или гордости за своего земляка.

Генерал армии Анатолий Иванович Грибков.

И хотя «нашему парню» стукнет в этом году 89, а снега ещё финской военной кампании, лёгшие на его виски в неполные двадцать, не смог растопить даже испепеляющий зной Карибского кризиса, в период которого он руководил на «острове Свободы» операцией «Анадырь», есть в нём до сих пор, действительно, что-то притягательно-юношеское.

Генерал армии – по воинскому званию, начальник штаба стран – участниц Варшавского договора – по одной из последних воинских должностей… Почётный гражданин Воронежской области, Лискинского района и города Ярцево Смоленской области… Первый кавалер кубинского ордена Че Гевара, который ему вручил Фидель Кастро, до сих пор считающий его своим другом. Почётных званий этого человека не перечесть. А счёт орденам и медалям (20 орденов СССР и соцстран, 62 советских и иностранных медали) на его генеральском кителе можно давно вести не десятками, а килограммами… И при этом – никакой «звёздности» или высокомерной чванливости.

В московском издательстве «Мысль» только что вышла очередная, уже десятая, его книга. Она-то, собственно, и стала одним из поводов навестить нашего земляка в столице.

…На подъезде к Москве генерал долго и нетерпеливо «вёл» нас по «мобильнику» через пробки Московской кольцевой дороги и Варшавского шоссе, всё спрашивая, где мы, – боялся не успеть к приезду земляков зарумянить сочные шашлыки на углях сливовых веток. К поздней вечерней заре мы успели и к тем шашлыкам под хрусткие огурчики с сахаристыми помидорами с дачных грядок («Огурцы – Лидии Павловны питомцы, а помидоры я сам сажаю и пестую» ), и к пахнущей краской его новой книге «Записки офицера Генерального штаба», и к лирично-сочной беседе о родине Грибкова – Духовом, о житье-бытье в Воронежской области («Расскажите, как селянам живётся, как чувствуют себя воронежские и лискинские ветераны, – все новости выкладывайте!»).

Воспоминания-беседы, как и дымок от мангала, вьются-тянутся до глубокой ночи. А в семь утра под ворчливый говорок тульского самовара и терпкий многосортовый чай («Смешивать не менее десяти сортов армяне научили, ещё когда командовал там 7-й гвардейской армией») включаем диктофон в уютной беседке среди садовой зелени. Из такой же зелени городского сада в Таллинне только что выброшен памятник Советскому воину-освободителю. В предвоенном 40-м, в 4 утра 17 июня, разведотряд лейтенанта Грибкова первым пересёк границу Латвии в соответствии с советско-латвийским пактом о взаимопомощи.

– Анатолий Иванович, тогда, летом 40-го, с первых же ваших дней в Прибалтике, крестьяне-латыши радушно поили вас, «оккупантов», парным молоком. Девушки-латышки приглашали на танцы. А артиллеристы-латыши соседнего полка азартно играли с вами в футбол. Кто и когда сломал эти дружественные ростки? И что, по-вашему, нужно сделать, чтобы «парное молоко» дружбы нашей никогда не прокисало?

– Да, всё это было тогда искренним, о чём я и написал в книге «Исповедь лейтенанта». В первые месяцы пребывания частей Красной армии большинство жителей Латвии относились к нам дружелюбно. Всё, что началось в августовские дни 40-го, медленно и постоянно тлело в умах пострадавших от сталинских репрессий. Многие, опасаясь их, стали уходить в подполье, в леса. Так появились «зелёные братья», обиженные и оскорблённые, стрелявшие в годы войны нам в спины. И то, что произошло в 1991-ом, когда прибалтийские республики остро поставили вопрос о самостоятельности, – это результат несправедливой по отношению к прибалтам политики многих руководителей, начиная со Сталина и кончая некоторыми и ныне здравствующими.

Нашему руководству в Думе, в Правительстве, в Совете Федерации нужно сейчас более активно и настойчиво работать с руководством прибалтийских республик: ведь там огромная русская диаспора – нужно её поддерживать и опираться на неё. А у меня до сих пор сохранилось чувство уважения к трудолюбивому и гостеприимному латышскому народу, который, как и мы, измучен распрями и демагогией некоторых руководителей наших стран…

– Вот «некоторые руководители» велели и боевые знамёна некогда «непобедимой и легендарной» армии сменить на флаги с новорусской символикой – плюнули в душу всем фронтовикам-ветеранам. Как вы относитесь к такой замене-подмене?

– Однозначно – отрицательно. Нельзя у воинских частей отнимать их боевую историю: под теми знамёнами четыре года весь советский народ шёл к Берлину, на них кровь солдатская… В любой части у её знамени – пост №1. У воевавших полков боевые награды на знамени хранятся – как можно лишать их этого! У людей, предложивших заменить гвардейские стяги на знамёна с американскими птицами на них, нет патриотизма ни перед всенародной Победой, ни перед Отечеством нашим. Американцы так не делают, для них флаг, знамя – это святое…

– Вот и знамя Победы растиражировано одной из партий и копиями роздано в ветеранские организации…

– Знамя Победы, как и она сама, у нас одно. Если мы будем его размножать, потеряем главное – уважение к нему. Нельзя этого делать.

– Одна из неправд новорусской истории проявляется в попытках современных борзописцев столкнуть Жукова и Василевского, которых вы лично хорошо знали. Кому и зачем это нужно?

– Сталкивать и противопоставлять – всегда вредное занятие. У каждого из этих, несомненно, великих полководцев были свои заслуги и недостатки – ведь они же живые люди. Но считать, у кого и чего больше, это значит пересматривать историю великой войны и место полководцев в ней. Сейчас вот готовится конференция, посвящённая 110-летию маршала Василевского. Наш земляк, бывший Генеральный прокурор Сухарев, предложил мне выступить там, но просил предварительно показать текст выступления. «А у меня, – говорю, – его не будет. Своих фронтовых соратников я бумаге от сердца не сдаю. Но если кто попытается их противопоставить, то встану и скажу: «Не сталкивайте лбами полководцев – своё место история им уже определила».

– Анатолий Иванович, вы являетесь советником начальника Генерального штаба Российской армии. Прислушивается ли Генштаб к вашему мнению о состоянии нынешней армии?

– У нынешнего министра обороны числятся в советниках четыре Маршала Советского Союза. Но их ни разу не приглашали в кабинеты Министерства обороны. При начальнике Генштаба нас, советников, – пять человек, но мы тоже не собирались ни разу при «мозге армии»: видимо, там считают, что и сами с усами. Сейчас министр набрал уже двенадцать советников, да только что проку в них. Я же считаю, что главным советником и министра, и Главкома должен по-прежнему оставаться Генеральный штаб. Каким он должен быть в современных условиях, я писал в газете «Красная звезда»…

– Может, ваши взгляды не совпадают с концепцией нынешних реформаторов армии? Есть ли противоречия?

– Принципиальных нет, но многие моменты просто в голове не укладываются. Когда заявили, что у нас нет противника, то я резко возразил: он есть всегда, иначе зачем тогда держать армию? Зачем у самых рёбер России ракетные штыки НАТО? Или вот, на встрече ещё с министром Ивановым я высказал тревогу: никто, говорю, сейчас не знает, в каком состоянии находится военно-промышленный комплекс страны. Многие стратегические объекты его попали в руки частника, цеха и уникальное их оборудование порезаны на металлолом. Я предложил создать независимую комиссию во главе с министром обороны. Он тогда промолчал, но месяца через четыре Президент мою озабоченность озвучил на Госсовете – значит, доходит. Высказывал я нашему министру и такую мысль: пока в армии не будет толкового и грамотного сержанта – порядка в ней не видать…

– Ваши книги можно, без натяжек, считать пособиями и для курсантов, и для штабистов. Одновременно это и учебники нравственности, патриотизма… Какою вы видите цель, садясь за рукопись очередной книги?

– Спросите молодёжь, что она знает о войне – Финской, Отечественной… В каждой из своих книг я хотел показать, и прежде всего молодым, фронтовую правду, увиденную глазами солдата. А нужна эта правда, чтобы не повторять трагических ошибок тех войн. Вот взять ту же финскую кампанию… Почему наша доблестная Красная армия не могла быстро справиться с такой небольшой армией противника, которую, как тогда считали, «шапками закидать можно»? Потому что были, даже в очевидных мелочах, вопиющие просчёты в подготовке к войне.

Стрелковые дивизии формировались из елецких да рязанских крестьян-запасников, вооружённых винтовками образца 1891 года и одетых в чёрные ватные телогрейки. Лыжи они носили под мышками, так как ходить на них не умели. А у финнов – лёгкое и тёплое обмундирование да автоматы «суоми» на 73 патрона. Финны быстро разгадали: в будёновках да шинелях – это кадровики, в основном офицеры, а «чёрных» считали плохо обученными мужиками. И отстреливали командный состав, как в тире, пока кадровиков не переодели в полушубки. Финны моментально перенацелились на «полушубки», пока их не догадались выдать всему личному составу. Мелочь, но её итог до сих пор у меня перед глазами: снежное поле первого боя сплошь черно от неподвижных ватников, и командиры все рядом с ними…

– Помнится, вы хотели написать книгу о несвершившихся моментах жизни, о несостоявшихся назначениях. Что с ней?

– Такая книга уже написана, но она не вошла в очередное издание даже отдельной главою. Издатели говорят мне: читатель, мол, подумает, что вы на что-то жалуетесь. Но там ведь не жалобы мои, а факты судьбы на фоне непростой жизни страны и армии – куда ж от них денешься. Может, когда-то и удастся издать отдельной книгой…

– Издать книгу в столице на вашу пенсию – непростое дело. Военное ведомство помогает?

– Военное догонит да поможет… За издание книги «На службе Отечеству» очень признателен воронежскому губернатору Владимиру Кулакову, выделившему 500 тысяч, чтобы она увидела свет. Вот и сейчас Воронежское представительство во главе с Анатолием Фирсовым взялось распространить 300 экземпляров новой книги «Записки офицера Генерального штаба». Здорово помогла и армянская диаспора в Москве – помнят они меня ещё командармом 7-й гвардейской армии, квартировавшей в Армении. Издать «Записки…» помог мэр Москвы Юрий Лужков, 350 тысяч под них выделил… Вчера я был в мэрии, подарил первые экземпляры и Лужкову, и всем его замам. Хочу с дарственными надписями вручить их и землякам-лискинцам, воронежцам – прихватить сможете? («Прихватить» мы смогли – полный багажник машины под крышку тремястами книгами забили. – В. Т. , Н. К. ).

– Анатолий Иванович, Лиски вас любят, помнят и всегда ждут. Что бы вы хотели пожелать землякам и всем воронежцам?

– Скорее, хочу попросить… Не отдавайте молодёжь тусовкам и безответственным реформам. Много помоев вылито на пионерскую, комсомольскую организации. И что предложено взамен? Наркотики, игрища да отупляющие скачки дискотек? А ведь в тех организациях молодёжных и закладывался патриотизм, сломавший хребет зверью фашистскому. Упустим нынешнюю молодёжь – потеряем Россию.

…Прощаясь с генералом Грибковым, присели «на дорожку» на кряжистый ствол, мощно прилёгший близ крыльца генеральской дачи («Притащил на днях с внуком из леса: сломался вот, но не согнулся…). Это был, пожалуй, единственный «лирический» элемент, нарушающий строгую гармонию спартанского быта хозяина дачи. И подумалось вдруг: если есть ещё люди, которые, как и дерева, падают, не сгибаясь, значит, есть нравственные ориентиры и у армии нашей, и у страны, и у её терпеливого народа.

Валерий ТИХОНОВ,
член Союза писателей России.

Николай КАРДАШОВ,
корреспондент «Коммуны».

Лиски – Москва – Лиски.

Вместе с книгами Анатолий Иванович передал поздравление редакции газеты «Коммуна».

«Весь творческий коллектив «Коммуны» – с выходом 25-тысячного номера! Ваша газета всегда была знаменем патриотизма, высокой нравственности и гражданственности. В нелегкие времена реформ вы также не изменили правдивому слову, не предали своего читателя. Боритесь за молодежь, вырывайте ее из плена циничного равнодушия к проблемам страны, армии и народа. Потеряем молодежь – потеряем Россию.

Анатолий ГРИБКОВ,

генерал армии,
почетный гражданин
Воронежской области».

[~DETAIL_TEXT] => Всякий раз, встречая его в здании Воронежского представительства в Москве, сотрудница этого учреждения, наша землячка, бросив работу, долго любуется им. И неизменно произносит одну и ту же фразу: «Ну хорош же наш парень!». И трудно понять, чего больше в этих словах: женского восхищения неистребимой временем молодцеватой подтянутостью генерала армии Анатолия Ивановича Грибкова или гордости за своего земляка.

Генерал армии Анатолий Иванович Грибков.

Вместе с книгами Анатолий Иванович передал поздравление редакции газеты «Коммуна».

Анатолий ГРИБКОВ,

генерал армии,
почетный гражданин
Воронежской области».

[DETAIL_TEXT_TYPE] => html [~DETAIL_TEXT_TYPE] => html [PREVIEW_TEXT] => [~PREVIEW_TEXT] =>

Генерал армии по воинскому званию, начальник штаба стран – участниц Варшавского договора по одной из последних воинских должностей… Почётный гражданин Воронежской области, Лискинского района и города Ярцево Смоленской области… Первый кавалер ордена Че Гевара. Почётных званий этого человека не перечесть. А в московском издательстве «Мысль» вышла уже десятая книга Анатолия Ивановича Грибкова.

ОбществоОбщество