ОбществоОбщество

Сергей ДОРОХОВ.

Сергей ДОРОХОВ.

Ольга ЛЬВОВА.

Ольга ЛЬВОВА.

От всего сердца поздравляем вас с 8 Марта!

Ваш праздник приносит в мир атмосферу весны, красоты, нежности и вдохновения. И мы спешим наполнить его для вас цветами, любовью и хорошим настроением. Потому что благодарны вам за заботу, уют в доме, за удивительное умение совмещать семейные хлопоты и работу.

Все достижения Воронежской области в развитии экономики и социальной сферы состоялись благодаря вашему активному участию. Надеемся, что и в процессе нынешних преобразований ваш профессионализм, энергичность, мудрость и неравнодушие помогут нам добиваться высоких результатов. Мы будем стараться делать все возможное, чтобы вы могли реализовываться в любом деле.

Дорогие женщины!

Главная обязанность каждого мужчины – дарить вам счастье.

Пусть это чувство не покидает вас! Пусть радуют ваши дети, окружают вниманием близкие, поддерживают друзья, уважают коллеги! Будьте здоровы, успешны и любимы!

Губернатор Воронежской области А.В.ГУСЕВ

Председатель Воронежской областной Думы В.И. НЕТЁСОВ

Дорогие жительницы Воронежа!

От всей души поздравляем вас с Международным женским днем! Воронежские женщины – мудрые, чуткие, прекрасные, творческие – гордость нашего города, его украшение и движущая сила. Хрупкие, но вместе с тем сильные духом, вы воспитываете талантливых детей, бережно храните тепло домашнего очага, добиваетесь успеха в профессиональной сфере, восхищаете жителей и гостей города своей красотой, утверждаете вечные духовные ценности и наполняете все вокруг гармонией и совершенством.

Искренне благодарим вас за вклад в развитие нашего общего дома – Воронежа – и желаем, чтобы вас всегда окружали любовь и забота родных и близких людей! Крепкого вам здоровья, настоящего женского счастья, семейного благополучия, воплощения всех задуманных планов!

Глава городского округа город Воронеж В.Ю.КСТЕНИН

Председатель Воронежской городской Думы В.Ф.ХОДЫРЕВ

Дорогие женщины! Наши жёны, дочери, мамы, бабушки, сёстры, подруги, наши близкие и самые любимые!

Примите самые искренние поздравления с прекрасным весенним праздником – с Международным женским днём 8 Марта, который неизменно вносит в нашу жизнь букет ярких эмоций, сердечности и доброты, любви и тепла.

Мы преклоняемся перед вашими бесценными чертами: обаянием и нежностью, красотой и душевной щедростью, мудростью, терпением и душевной чуткостью. Восхищение вызывает ваш самоотверженный материнский труд, ведь дать ребенку жизнь, вырастить его правильным человеком — это величайшая на земле миссия.

Современные российские женщины – это не только хранительницы домашнего очага, но также опора общества и государства.

Сегодня женщины на равных участвуют в политических процессах, служат в Вооруженных силах и в органах правопорядка, заняты в бизнесе, руководят государственными органами власти и общественными организациями, показывая пример неравнодушия и ответственности, умения организовать работу и добиваться поставленных целей.

По своему опыту работы скажу, что воронежские женщины не просто вносят огромный вклад в социально-экономическое развитие области, но именно на хрупких женских плечах во многом держатся местное самоуправление, образование и здравоохранение.

Отдельно хочу поблагодарить женщин – ветеранов войны и труда – за ваш жизненный подвиг, самоотверженность и созидательную энергию.

От всей души желаю вам здоровья, благополучия, успехов. Пусть каждый день – а не только 8 Марта – вы будете окружены любовью, вниманием и заботой ваших близких.

С праздником, дорогие наши женщины!

Депутат Государственной Думы ФС РФ Андрей МАРКОВ.

Источник: газета «Коммуна» | №18 (26866) | Четверг, 7 марта 2019 года

От всего сердца поздравляем вас с 8 Марта!

Ваш праздник приносит в мир атмосферу весны, красоты, нежности и вдохновения. И мы спешим наполнить его для вас цветами, любовью и хорошим настроением. Потому что благодарны вам за заботу, уют в доме, за удивительное умение совмещать семейные хлопоты и работу.

Все достижения Воронежской области в развитии экономики и социальной сферы состоялись благодаря вашему активному участию. Надеемся, что и в процессе нынешних преобразований ваш профессионализм, энергичность, мудрость и неравнодушие помогут нам добиваться высоких результатов. Мы будем стараться делать все возможное, чтобы вы могли реализовываться в любом деле.

Дорогие женщины!

Главная обязанность каждого мужчины – дарить вам счастье.

Пусть это чувство не покидает вас! Пусть радуют ваши дети, окружают вниманием близкие, поддерживают друзья, уважают коллеги! Будьте здоровы, успешны и любимы!

Губернатор Воронежской области А.В.ГУСЕВ

Председатель Воронежской областной Думы В.И. НЕТЁСОВ

Дорогие жительницы Воронежа!

От всей души поздравляем вас с Международным женским днем! Воронежские женщины – мудрые, чуткие, прекрасные, творческие – гордость нашего города, его украшение и движущая сила. Хрупкие, но вместе с тем сильные духом, вы воспитываете талантливых детей, бережно храните тепло домашнего очага, добиваетесь успеха в профессиональной сфере, восхищаете жителей и гостей города своей красотой, утверждаете вечные духовные ценности и наполняете все вокруг гармонией и совершенством.

Искренне благодарим вас за вклад в развитие нашего общего дома – Воронежа – и желаем, чтобы вас всегда окружали любовь и забота родных и близких людей! Крепкого вам здоровья, настоящего женского счастья, семейного благополучия, воплощения всех задуманных планов!

Глава городского округа город Воронеж В.Ю.КСТЕНИН

Председатель Воронежской городской Думы В.Ф.ХОДЫРЕВ

Дорогие женщины! Наши жёны, дочери, мамы, бабушки, сёстры, подруги, наши близкие и самые любимые!

Примите самые искренние поздравления с прекрасным весенним праздником – с Международным женским днём 8 Марта, который неизменно вносит в нашу жизнь букет ярких эмоций, сердечности и доброты, любви и тепла.

Мы преклоняемся перед вашими бесценными чертами: обаянием и нежностью, красотой и душевной щедростью, мудростью, терпением и душевной чуткостью. Восхищение вызывает ваш самоотверженный материнский труд, ведь дать ребенку жизнь, вырастить его правильным человеком — это величайшая на земле миссия.

Современные российские женщины – это не только хранительницы домашнего очага, но также опора общества и государства.

Сегодня женщины на равных участвуют в политических процессах, служат в Вооруженных силах и в органах правопорядка, заняты в бизнесе, руководят государственными органами власти и общественными организациями, показывая пример неравнодушия и ответственности, умения организовать работу и добиваться поставленных целей.

По своему опыту работы скажу, что воронежские женщины не просто вносят огромный вклад в социально-экономическое развитие области, но именно на хрупких женских плечах во многом держатся местное самоуправление, образование и здравоохранение.

Отдельно хочу поблагодарить женщин – ветеранов войны и труда – за ваш жизненный подвиг, самоотверженность и созидательную энергию.

От всей души желаю вам здоровья, благополучия, успехов. Пусть каждый день – а не только 8 Марта – вы будете окружены любовью, вниманием и заботой ваших близких.

С праздником, дорогие наши женщины!

Депутат Государственной Думы ФС РФ Андрей МАРКОВ.

Источник: газета «Коммуна» | №18 (26866) | Четверг, 7 марта 2019 года

Для меня, как, наверное, и для многих, одни из самых радостных и светлых воспоминаний детства связаны с бабушками. Когда ты утром просыпаешься не от звона будильника, а от запаха свежеиспеченных блинчиков, весь предстоящий день кажется наполненным бесконечным счастьем.

Ольга СЕМЁНОВА

С бабушками мне повезло – их было две; точнее, формально их было три, но с бабушкой по отцовской линии мы виделись мельком всего лишь несколько раз – родители развелись, когда мне было меньше двух лет. А вот со старшими родственниками по материнской линии – бабой Мотей и бабой Аней – бабой молодой и бабой старой, как их иногда называли, и с дедушкой Колей, я прожила фактически до старших классов школы.

Баба Мотя – мама моей мамы, баба Аня – прабабушка, мать деда были не похожи друг на друга ни внешне, ни по характеру.

Баба старая – моя самая любимая Аня, сухопарая, светлоглазая, согнутая почти пополам (когда-то неудачно лечила спину), всегда была невозмутимо спокойной. Она могла часами молча сидеть у окна, наблюдая за тем, что происходит на улице, а я сидела рядом, приучаясь вслушиваться в тишину и видеть за завесой привычного мира нечто иное. Казалось, не было такого события, которое заставило бы бабу Аню куда-то спешить, суетиться, переживать или бояться чего-то.

Баба молодая – маленькая, полная, с проседью в смоляно-черных волосах и жгучими карими глазами – Матрёна, тоже был бесстрашной, но по-своему – легко могла отчехвостить кого угодно, если что-то ей было не по нраву. «Ох, Мотька, никого ты не боишься, знать, мужиком не битая…» – вздыхали соседки. Бабушке же, привыкшей к ласковому, тихому нраву деда («За всю жизнь курицы не зарубил, и как воевал только!..» – упрекала его за чрезмерную, с её точки зрения, жалостливость баба Мотя), само предположение, что мужчина может поднять на неё руку или повысить голос, казалось чем-то немыслимым.

«А кого ей бояться-то, она в молодости на медведя с одной хворостиной ходила», – подсмеивались дальние родственники.

История о том, как баба Мотя медведя в тайгу загнала, была одной из самых любимых в моей коллекции бабушкиных рассказов. Рассказы эти, во многом связанные с тяжёлыми воспоминаниями о ссылке в Сибирь, я слушала, как увлекательные сказки. Сидящие передо мной их живые герои, были гораздо интереснее всяких «гусей-лебедей» и «мальчиков с пальчиков».

В Сибирь, в Томскую области, тогда еще разные семьи Панасенко (бабы Ани) и Дроновых (бабы Моти) выслали как кулаков из Алтайского края. На Алтай же они попали во время Столыпинских реформ – поехали на вольные земли, одни – из-под Полтавы, другие – с Дона.

– У нас с земли не хватало, а туда приехали – сколь хочешь бери, лишь бы сил пахать хватило, вот мы и зажили, – рассказывала баба Аня. К моменту ссылки она была уже замужней 28-летней женщиной и всё, что было до того, хорошо помнила. – Мы двадцать коров держали, и я их все одна доила, всю работу сами делали, с братьями, с сестрами. Перед первой войной отец даже патефон купил. Да и остальные все не хуже жили. Бедствовали только лентяи, да пьяницы, ну, хворые ещё…

Семья бабы Моти, по её детским воспоминания, жила поскромнее, их вначале и к кулакам-то не отнесли. Раскулачили брата отца, у него детей маленьких много осталось, вот их Дроновы и приютили, помогать стали.

– За то нас и сослали, сказали, что подкулачники. Пришли, всё отобрали, даже полушалок новый шерстяной, цветастый, который у мамы был. Нас всех на подводы погрузили – и на станцию. По дороге отец сбежал, решил, что если его не будет, то и нас отпустят, – вспоминала баба Мотя, попавшая в ссылку восьмилетней девочкой. – С тех пор я тятю и не видела, сгинул где-то.

Как вспоминала баба Аня, поезд шёл неведомо куда не меньше недели. Пассажирам, которых затолкали в товарники, ничего не объясняли, иногда только на остановках разрешали оправиться и воды попить. Еды никакой никто не давал, умерших по дороге охранники сбрасывали прямо с поезда под откос.

Раскулаченных привезли и бросили в тайге. Как говорили бабушки, им повезло, что привезли их в самом начале осени, когда земля ещё не замерзла, и они успели землянки вырыть. Голод был страшный, питались «гнилушками» – труху деревьев мешали с водой и мукой и пекли лепешки. Как-то выжили.

Когда из кулаков всё же решили собирать колхозы, это стало для ссыльных спасением. Работа была тяжелая – под поля приходилось корчевать тайгу, пахали, большей частью, на себе, позже дали быков, лошадей. К сороковым жизнь понемногу наладилась.

– Мама в поле работала, а мне девчонке доверили телят и овец пасти, – так начинала свой рассказ о встрече с «хозяином тайги» баба Мотя. – А у нас в деревне был парень один – Ильюшка, такой проказник, что-нибудь да придумает ради забавы. Так вот, рассказывали, что недавно он у охотников шкуру медвежью выцыганил, и теперь эту шкуру на себя надевает и ходит всех пугает. Только я про Илюшку подумала – глядь, из тайги ко мне на поляну медведь идёт, рычит так грозно. Ну, думаю, точно, убегу – Ильюшка потом засмеёт. И стою, улыбаюсь. Только овцы зверя дикого сразу почуяли, бросились врассыпную. Тут и я поняла, что медведь-то настоящий. А он же на телёнка лапой замахнулся…

Позже баба Мотя не могла до конца и сама понять, что сподвигло её на отчаянный поступок, но только она бросилась на медведя с хворостиной.

– Я его по морде стегаю, а он рычит. Потом, видно, по глазам попала, он развернулся и бежать по просеке в тайгу… Я за ним, бью его по шкуре и кричу: «Я тебе покажу, как телят драть!»

Когда подбежали к болоту, ошалевший медведь, видно ,вспомнил, что всё-таки он здесь – хозяин тайги, развернулся и рявкнул на наглую девчонку так, что у неё и ноги отнялись.

– Стою, смотрю на него и думаю: ну всё, только раз лапой ударит – и мне конец. Но глаз от его глазёнок злых не отвожу. Постоял он так какое-то время – и в лес ушёл. А тут народ подбежал, домой меня отвели, – вспомнила бабушка, смахивая слезу и не понимая нашего веселья от этого рассказа. – Да ведь, не дай Бог, он бы телка задрал!.. Страшно подумать, что бы со мной председатель сделал, – пыталась объяснить бабушка.

Наказание того, кто плохо работал или не уследил за колхозным имуществом, по рассказам обеих бабушек, действительно ждало жестокое. Если в Центральной России нерадивому колхознику или рабочему грозило пять – десять лет лагерей и ссылка в Сибирь, то здесь ссылать дальше было уже некуда, да никто милиции и не ждал. По указанию председателя колхоза провинившегося просто отводили в лес и привязывали к кедру. Если повезёт, то медведь или рысь задерёт, волк съест, а если нет, то гнусь – комары, мошкара всякая – за сутки до смерти закусают, а страшнее такой мучительной смерти и придумать сложно.

Как ни странно, но вся ужасы пережитого (прабабушка Аня похоронила маленькими девятерых из двенадцати своих детей, умерших в ссылке от голода и болезней) не сделали бабушек ни жестокими, ни завистливыми, ни жадными. Не помню, чтобы в нашем доме когда-то плохо отзывались о власть имущих, а более богатых и успешных знакомых называли бы ворьем и предрекали им беды.

Не помню, чтобы бабушки учили меня быть щедрой; просто каждые выходные баба Мотя напекала горы пирогов с разной начинкой. «Слава Богу, голод кончился, ни к чему теперь экономить», – говорила она, бухая в тесто с десяток яиц. С огромной эмалированной миской свежевыпеченной сдобы меня, шестилетнюю, отправляли по соседям. В частных домиках пригорода Семипалатинска (в этот казахстанский город баба Мотя вместе с дедом и другими родственниками перебрались в 50-х) жили по соседству не только русские и казахи, но и немцы, татары, мордва, было много ссыльных чеченцев, но к моменту моего детства большинство из них уже вернулись домой. Я ходила с пирогами по соседям, с гордостью слушая, как хвалят мою бабушку за вкусную стряпню, и возвращалась домой с такой же полной тарелкой – с гостинцами, солёным казахским куртом, сладким татарским чак-чаком, немецким яблочным штруделем или такими же русскими пирогами, но выпеченными другими хозяйками по их рецептам.

Не помню я и чтобы выслушивала от бабушек какие-то нравоучительные беседы о том, как важно быть честным. Просто каждый раз, собираясь на работу на Семипалатинский мясокомбинат, бабушка складывала себе обед – картошку и огромные помидоры «малиновка», выращенные на собственном огороде, или пирожки с капустой. Ей и в голову не приходило, что можно взять баночку тушенки или кусок колбасы тут же, в цехе, как делали это её товарки. Изысканный сервелат бабушка покупала втридорога к приезду гостей у спекулянтов, которые нередко ходили по дворам, предлагая продукты, которые они утащили на том же мясокомбинате. Помню, один из «несунов», узнав бабу Мотю, удивился: «А ты-то зачем покупаешь? Бабы ваши, вон, поскольку тащат, это ж не у людей брать, а у государства, оно богатое…» Бабушка стыдливо заметила, что не может как-то она чужое взять, не столько боязно, сколько стыдно: «Зарплату ведь нам платят, и не голод сейчас, зачем же воровать-то», – никого не осуждая, а будто оправдываясь за свою неприспособленность к жизни, говорила она.

… Баба Мотя умерла в 2005-м, прабабушка Аня – в 1996-м. Помню, когда обе бабушки были ещё живы и жили уже в благоустроенной трёхкомнатной квартире, которую дед получил как участник Великой Отечественной войны, я часто прибегала к ним в обеденный перерыв. После редакционной суеты, важных интервью и серьёзных совещаний я чувствовала здесь себя, как в детстве. И пока баба Мотя хлопотала на кухни, готовя мои любимые драники или вареники с кислой капустой, я присаживалась на пол рядом с бабой Аней и, уткнувшись головой в её подол, засыпала, успев за несколько минут увидеть какой-то красивый, наполненный белым светом сон.

… Сегодня женщины, имеющие внуков, на бабушек похожи мало. И дело даже не в том, что на их головах нет платочков, а седину в волосах прекрасно скрывает качественная краска. Изменилась сама психология «женщины за сорок»: для многих из них внуки – это уже давно не центр Вселенной, а лишь составляющая часть их мира. Большинство из моих одноклассниц, имеющих уже не только взрослых детей, но и маленьких внуков (одна из них – известная телеведущая Лера Кудрявцева, чей внук практически ровесник её новорожденной дочери), продолжают вести активную личную и профессиональную жизнь. Естественно, что находить в ней время для того, чтобы заниматься воспитанием внучат, – непросто.

Явно, не будет способствовать этому и повышение пенсионного возраста. Неслучайно сегодня предлагают как один из вариантов решения проблемы с повышением рождаемости – разрешить бабушкам брать декретный отпуск вместо дочерей. Инициаторы этой идеи исходят из того, что молодые мамы зачастую даже не досиживают положенное декретное время, боясь потерять хорошую работу, а вот для женщин за пятьдесят, которым зачастую сложно трудоустроится, такой оплачиваемый отпуск по уходу за внуком помог бы дотянуть до пенсии.

Ещё одна проблема в современных взаимоотношениях бабушек (дедушек) и внуков, на мой взгляд, ещё и в том, что зачастую не внуки находятся при бабушке, а бабушка при внуках. На неё родители возлагают обязанности не просто присмотреть за их чадом, но и водить его в многочисленные секции, кружки, учить английский и помогать выполнять уроки. Многие бабушки и берут добровольно на себя эту ношу, таскаясь вместе с маленькими детьми в забитых автобусах с одного занятия на другое, забывая, что, возможно, для ребёнка гораздо важнее просто тихий вечер за чаем с бабушкиным тортиком.

Как-то в юности один мой знакомый на мои восторженные воспоминания о детстве с бабушками признался, что ему не повезло. Его единственная бабушка была завучем в школе, поэтому выходные, проведённые с ней, превращались для мальчика в дополнительные занятия и бесконечные нравоучения. «До сих пор при слове «бабушка» у меня в голове её менторский голос звучит», – говорит приятель.

Наверное, на моё счастье, обе моих бабушки были малограмотные. Писать и читать меня учила мама. Она работала авиадиспетчером, но закончила филфак пединститута, поэтому в бабушкином доме осталась большая библиотека. К третьему классу я перечитала все основные произведения русской и зарубежной классики, увлеченно пересказывая бабушкам и «Обыкновенную историю» Гончарова, и «Преступление и наказание» Достоевского. Такое вот у нас было взаимообразование и взаимопонимание, основанное не на обязанности бабушек воспитать достойного члена общества, как говорили в советское время, или успешного высокообразованного человека с лидерскими качествами, как говорят сейчас, а просто на любви.

Источник: газета «Коммуна» | №18 (26866) | Четверг, 7 марта 2019 года

«Снимок из моего детства: баба Мотя, баба Аня, я и наш сосед Николай Демин во дворе дома в Семипалатинске. На календаре 1976 год – бабушки ещё полны сил и энергии». Фото из личного архива Ольги Семёновой.

Для меня, как, наверное, и для многих, одни из самых радостных и светлых воспоминаний детства связаны с бабушками. Когда ты утром просыпаешься не от звона будильника, а от запаха свежеиспеченных блинчиков, весь предстоящий день кажется наполненным бесконечным счастьем.

Ольга СЕМЁНОВА

С бабушками мне повезло – их было две; точнее, формально их было три, но с бабушкой по отцовской линии мы виделись мельком всего лишь несколько раз – родители развелись, когда мне было меньше двух лет. А вот со старшими родственниками по материнской линии – бабой Мотей и бабой Аней – бабой молодой и бабой старой, как их иногда называли, и с дедушкой Колей, я прожила фактически до старших классов школы.

Баба Мотя – мама моей мамы, баба Аня – прабабушка, мать деда были не похожи друг на друга ни внешне, ни по характеру.

Баба старая – моя самая любимая Аня, сухопарая, светлоглазая, согнутая почти пополам (когда-то неудачно лечила спину), всегда была невозмутимо спокойной. Она могла часами молча сидеть у окна, наблюдая за тем, что происходит на улице, а я сидела рядом, приучаясь вслушиваться в тишину и видеть за завесой привычного мира нечто иное. Казалось, не было такого события, которое заставило бы бабу Аню куда-то спешить, суетиться, переживать или бояться чего-то.

Баба молодая – маленькая, полная, с проседью в смоляно-черных волосах и жгучими карими глазами – Матрёна, тоже был бесстрашной, но по-своему – легко могла отчехвостить кого угодно, если что-то ей было не по нраву. «Ох, Мотька, никого ты не боишься, знать, мужиком не битая…» – вздыхали соседки. Бабушке же, привыкшей к ласковому, тихому нраву деда («За всю жизнь курицы не зарубил, и как воевал только!..» – упрекала его за чрезмерную, с её точки зрения, жалостливость баба Мотя), само предположение, что мужчина может поднять на неё руку или повысить голос, казалось чем-то немыслимым.

«А кого ей бояться-то, она в молодости на медведя с одной хворостиной ходила», – подсмеивались дальние родственники.

История о том, как баба Мотя медведя в тайгу загнала, была одной из самых любимых в моей коллекции бабушкиных рассказов. Рассказы эти, во многом связанные с тяжёлыми воспоминаниями о ссылке в Сибирь, я слушала, как увлекательные сказки. Сидящие передо мной их живые герои, были гораздо интереснее всяких «гусей-лебедей» и «мальчиков с пальчиков».

В Сибирь, в Томскую области, тогда еще разные семьи Панасенко (бабы Ани) и Дроновых (бабы Моти) выслали как кулаков из Алтайского края. На Алтай же они попали во время Столыпинских реформ – поехали на вольные земли, одни – из-под Полтавы, другие – с Дона.

– У нас с земли не хватало, а туда приехали – сколь хочешь бери, лишь бы сил пахать хватило, вот мы и зажили, – рассказывала баба Аня. К моменту ссылки она была уже замужней 28-летней женщиной и всё, что было до того, хорошо помнила. – Мы двадцать коров держали, и я их все одна доила, всю работу сами делали, с братьями, с сестрами. Перед первой войной отец даже патефон купил. Да и остальные все не хуже жили. Бедствовали только лентяи, да пьяницы, ну, хворые ещё…

Семья бабы Моти, по её детским воспоминания, жила поскромнее, их вначале и к кулакам-то не отнесли. Раскулачили брата отца, у него детей маленьких много осталось, вот их Дроновы и приютили, помогать стали.

– За то нас и сослали, сказали, что подкулачники. Пришли, всё отобрали, даже полушалок новый шерстяной, цветастый, который у мамы был. Нас всех на подводы погрузили – и на станцию. По дороге отец сбежал, решил, что если его не будет, то и нас отпустят, – вспоминала баба Мотя, попавшая в ссылку восьмилетней девочкой. – С тех пор я тятю и не видела, сгинул где-то.

Как вспоминала баба Аня, поезд шёл неведомо куда не меньше недели. Пассажирам, которых затолкали в товарники, ничего не объясняли, иногда только на остановках разрешали оправиться и воды попить. Еды никакой никто не давал, умерших по дороге охранники сбрасывали прямо с поезда под откос.

Раскулаченных привезли и бросили в тайге. Как говорили бабушки, им повезло, что привезли их в самом начале осени, когда земля ещё не замерзла, и они успели землянки вырыть. Голод был страшный, питались «гнилушками» – труху деревьев мешали с водой и мукой и пекли лепешки. Как-то выжили.

Когда из кулаков всё же решили собирать колхозы, это стало для ссыльных спасением. Работа была тяжелая – под поля приходилось корчевать тайгу, пахали, большей частью, на себе, позже дали быков, лошадей. К сороковым жизнь понемногу наладилась.

– Мама в поле работала, а мне девчонке доверили телят и овец пасти, – так начинала свой рассказ о встрече с «хозяином тайги» баба Мотя. – А у нас в деревне был парень один – Ильюшка, такой проказник, что-нибудь да придумает ради забавы. Так вот, рассказывали, что недавно он у охотников шкуру медвежью выцыганил, и теперь эту шкуру на себя надевает и ходит всех пугает. Только я про Илюшку подумала – глядь, из тайги ко мне на поляну медведь идёт, рычит так грозно. Ну, думаю, точно, убегу – Ильюшка потом засмеёт. И стою, улыбаюсь. Только овцы зверя дикого сразу почуяли, бросились врассыпную. Тут и я поняла, что медведь-то настоящий. А он же на телёнка лапой замахнулся…

Позже баба Мотя не могла до конца и сама понять, что сподвигло её на отчаянный поступок, но только она бросилась на медведя с хворостиной.

– Я его по морде стегаю, а он рычит. Потом, видно, по глазам попала, он развернулся и бежать по просеке в тайгу… Я за ним, бью его по шкуре и кричу: «Я тебе покажу, как телят драть!»

Когда подбежали к болоту, ошалевший медведь, видно ,вспомнил, что всё-таки он здесь – хозяин тайги, развернулся и рявкнул на наглую девчонку так, что у неё и ноги отнялись.

– Стою, смотрю на него и думаю: ну всё, только раз лапой ударит – и мне конец. Но глаз от его глазёнок злых не отвожу. Постоял он так какое-то время – и в лес ушёл. А тут народ подбежал, домой меня отвели, – вспомнила бабушка, смахивая слезу и не понимая нашего веселья от этого рассказа. – Да ведь, не дай Бог, он бы телка задрал!.. Страшно подумать, что бы со мной председатель сделал, – пыталась объяснить бабушка.

Наказание того, кто плохо работал или не уследил за колхозным имуществом, по рассказам обеих бабушек, действительно ждало жестокое. Если в Центральной России нерадивому колхознику или рабочему грозило пять – десять лет лагерей и ссылка в Сибирь, то здесь ссылать дальше было уже некуда, да никто милиции и не ждал. По указанию председателя колхоза провинившегося просто отводили в лес и привязывали к кедру. Если повезёт, то медведь или рысь задерёт, волк съест, а если нет, то гнусь – комары, мошкара всякая – за сутки до смерти закусают, а страшнее такой мучительной смерти и придумать сложно.

Как ни странно, но вся ужасы пережитого (прабабушка Аня похоронила маленькими девятерых из двенадцати своих детей, умерших в ссылке от голода и болезней) не сделали бабушек ни жестокими, ни завистливыми, ни жадными. Не помню, чтобы в нашем доме когда-то плохо отзывались о власть имущих, а более богатых и успешных знакомых называли бы ворьем и предрекали им беды.

Не помню, чтобы бабушки учили меня быть щедрой; просто каждые выходные баба Мотя напекала горы пирогов с разной начинкой. «Слава Богу, голод кончился, ни к чему теперь экономить», – говорила она, бухая в тесто с десяток яиц. С огромной эмалированной миской свежевыпеченной сдобы меня, шестилетнюю, отправляли по соседям. В частных домиках пригорода Семипалатинска (в этот казахстанский город баба Мотя вместе с дедом и другими родственниками перебрались в 50-х) жили по соседству не только русские и казахи, но и немцы, татары, мордва, было много ссыльных чеченцев, но к моменту моего детства большинство из них уже вернулись домой. Я ходила с пирогами по соседям, с гордостью слушая, как хвалят мою бабушку за вкусную стряпню, и возвращалась домой с такой же полной тарелкой – с гостинцами, солёным казахским куртом, сладким татарским чак-чаком, немецким яблочным штруделем или такими же русскими пирогами, но выпеченными другими хозяйками по их рецептам.

Не помню я и чтобы выслушивала от бабушек какие-то нравоучительные беседы о том, как важно быть честным. Просто каждый раз, собираясь на работу на Семипалатинский мясокомбинат, бабушка складывала себе обед – картошку и огромные помидоры «малиновка», выращенные на собственном огороде, или пирожки с капустой. Ей и в голову не приходило, что можно взять баночку тушенки или кусок колбасы тут же, в цехе, как делали это её товарки. Изысканный сервелат бабушка покупала втридорога к приезду гостей у спекулянтов, которые нередко ходили по дворам, предлагая продукты, которые они утащили на том же мясокомбинате. Помню, один из «несунов», узнав бабу Мотю, удивился: «А ты-то зачем покупаешь? Бабы ваши, вон, поскольку тащат, это ж не у людей брать, а у государства, оно богатое…» Бабушка стыдливо заметила, что не может как-то она чужое взять, не столько боязно, сколько стыдно: «Зарплату ведь нам платят, и не голод сейчас, зачем же воровать-то», – никого не осуждая, а будто оправдываясь за свою неприспособленность к жизни, говорила она.

… Баба Мотя умерла в 2005-м, прабабушка Аня – в 1996-м. Помню, когда обе бабушки были ещё живы и жили уже в благоустроенной трёхкомнатной квартире, которую дед получил как участник Великой Отечественной войны, я часто прибегала к ним в обеденный перерыв. После редакционной суеты, важных интервью и серьёзных совещаний я чувствовала здесь себя, как в детстве. И пока баба Мотя хлопотала на кухни, готовя мои любимые драники или вареники с кислой капустой, я присаживалась на пол рядом с бабой Аней и, уткнувшись головой в её подол, засыпала, успев за несколько минут увидеть какой-то красивый, наполненный белым светом сон.

… Сегодня женщины, имеющие внуков, на бабушек похожи мало. И дело даже не в том, что на их головах нет платочков, а седину в волосах прекрасно скрывает качественная краска. Изменилась сама психология «женщины за сорок»: для многих из них внуки – это уже давно не центр Вселенной, а лишь составляющая часть их мира. Большинство из моих одноклассниц, имеющих уже не только взрослых детей, но и маленьких внуков (одна из них – известная телеведущая Лера Кудрявцева, чей внук практически ровесник её новорожденной дочери), продолжают вести активную личную и профессиональную жизнь. Естественно, что находить в ней время для того, чтобы заниматься воспитанием внучат, – непросто.

Явно, не будет способствовать этому и повышение пенсионного возраста. Неслучайно сегодня предлагают как один из вариантов решения проблемы с повышением рождаемости – разрешить бабушкам брать декретный отпуск вместо дочерей. Инициаторы этой идеи исходят из того, что молодые мамы зачастую даже не досиживают положенное декретное время, боясь потерять хорошую работу, а вот для женщин за пятьдесят, которым зачастую сложно трудоустроится, такой оплачиваемый отпуск по уходу за внуком помог бы дотянуть до пенсии.

Ещё одна проблема в современных взаимоотношениях бабушек (дедушек) и внуков, на мой взгляд, ещё и в том, что зачастую не внуки находятся при бабушке, а бабушка при внуках. На неё родители возлагают обязанности не просто присмотреть за их чадом, но и водить его в многочисленные секции, кружки, учить английский и помогать выполнять уроки. Многие бабушки и берут добровольно на себя эту ношу, таскаясь вместе с маленькими детьми в забитых автобусах с одного занятия на другое, забывая, что, возможно, для ребёнка гораздо важнее просто тихий вечер за чаем с бабушкиным тортиком.

Как-то в юности один мой знакомый на мои восторженные воспоминания о детстве с бабушками признался, что ему не повезло. Его единственная бабушка была завучем в школе, поэтому выходные, проведённые с ней, превращались для мальчика в дополнительные занятия и бесконечные нравоучения. «До сих пор при слове «бабушка» у меня в голове её менторский голос звучит», – говорит приятель.

Наверное, на моё счастье, обе моих бабушки были малограмотные. Писать и читать меня учила мама. Она работала авиадиспетчером, но закончила филфак пединститута, поэтому в бабушкином доме осталась большая библиотека. К третьему классу я перечитала все основные произведения русской и зарубежной классики, увлеченно пересказывая бабушкам и «Обыкновенную историю» Гончарова, и «Преступление и наказание» Достоевского. Такое вот у нас было взаимообразование и взаимопонимание, основанное не на обязанности бабушек воспитать достойного члена общества, как говорили в советское время, или успешного высокообразованного человека с лидерскими качествами, как говорят сейчас, а просто на любви.

Источник: газета «Коммуна» | №18 (26866) | Четверг, 7 марта 2019 года

«Снимок из моего детства: баба Мотя, баба Аня, я и наш сосед Николай Демин во дворе дома в Семипалатинске. На календаре 1976 год – бабушки ещё полны сил и энергии». Фото из личного архива Ольги Семёновой.

Ольга ЛЬВОВА.

Справка

Законопроект об изоляции Рунета будет рассматриваться Госдумой во втором чтении 13 марта. Первое чтение законопроект прошел в феврале. Он предусматривает внесение поправок в законы «О связи» и «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Законом предполагается создание инфраструктуры, которая позволит российскому сегменту работать в изоляции от глобальной Сети.

Ольга ЛЬВОВА.

Справка

Законопроект об изоляции Рунета будет рассматриваться Госдумой во втором чтении 13 марта. Первое чтение законопроект прошел в феврале. Он предусматривает внесение поправок в законы «О связи» и «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Законом предполагается создание инфраструктуры, которая позволит российскому сегменту работать в изоляции от глобальной Сети.

Родилась она в селе Старая Ольшанка Семилукского района. Оставшись в два года сиротой, воспитывалась в семье дяди. По окончании девятилетки была направлена в город Баку, где и проработала 38 лет. Причём на одном предприятии – в весовой местного депо. В солнечном Баку познакомилась со своим мужем – Виталием Яковлевичем Бойко, подарила ему четверых детей. В Воронеж Евдокия Федоровна переехала в 1994 году с дочерью Людмилой по программе переселения. С ней теперь и проживает. Евдокия Федоровна считает себя очень богатым человеком, ведь у нее три внука и шесть правнуков.

– Я никогда не жаловалась на жизнь, ни на кого не надеялась, кроме как на себя и свои руки, наверное, поэтому получила такой бесценный дар – возможность перешагнуть во второй век жизни. В этой простой истине и заключается секрет моего долголетия, – рассказала именинница.

Евдокия Фёдоровна получила поздравление от руководителя Управы Коминтерновского района Юрия Бавыкина, Воронежской митрополии, депутатского корпуса, а также районного Управления социальной защиты населения.

Источник: газета «Коммуна» | №18 (26866) | Четверг, 7 марта 2019 года

Родилась она в селе Старая Ольшанка Семилукского района. Оставшись в два года сиротой, воспитывалась в семье дяди. По окончании девятилетки была направлена в город Баку, где и проработала 38 лет. Причём на одном предприятии – в весовой местного депо. В солнечном Баку познакомилась со своим мужем – Виталием Яковлевичем Бойко, подарила ему четверых детей. В Воронеж Евдокия Федоровна переехала в 1994 году с дочерью Людмилой по программе переселения. С ней теперь и проживает. Евдокия Федоровна считает себя очень богатым человеком, ведь у нее три внука и шесть правнуков.

– Я никогда не жаловалась на жизнь, ни на кого не надеялась, кроме как на себя и свои руки, наверное, поэтому получила такой бесценный дар – возможность перешагнуть во второй век жизни. В этой простой истине и заключается секрет моего долголетия, – рассказала именинница.

Евдокия Фёдоровна получила поздравление от руководителя Управы Коминтерновского района Юрия Бавыкина, Воронежской митрополии, депутатского корпуса, а также районного Управления социальной защиты населения.

Источник: газета «Коммуна» | №18 (26866) | Четверг, 7 марта 2019 года