Политика

Неудивительно. Ведь в этот раз политологи затронули весьма чувствительную для нашего общества тему символов Дня Победы. Вокруг него как в российском политическом пространстве, так и за рубежом вот уже несколько десятилетий идут нешуточные бои, возникают идеологические разломы.

Председатель Воронежского клуба политологов Роман Савенков представил профессора Высшей школы экономики (Москва), доктора философских наук Ольгу Малинову, которая продолжительное время изучает данный вопрос. Её сообщение «Праздники как инструмент символической политики в современной России (на примере Дня Победы)» дало полную картину политических смыслов, которые вкладывались в ритуалы празднования Дня Победы на протяжении всей его истории.

– Исторически у этого праздника две разные даты, – напомнила Ольга Малинова. – В Европе победу празднуют 8 мая. А в СССР День Победы традиционно отмечали 9 мая, постепенно дополняя празднование новыми ритуалами.

Один из центральных символов праздника – Парад Победы на Красной площади. В 1945 году он проводился не 9 мая, а 24 июня.

– Это был один из самых массовых и продолжительных советских парадов, – отметила Ольга Юрьевна, – и его принимал на белом коне маршал Жуков. В мемуарах он рассказывал, что Сталин сам хотел принимать парад, но был не очень лихим кавалеристом. Зато когда в конце парада к трибунам у Мавзолея швыряли поверженные вражеские знамёна, получалось, что их бросали к ногам Сталина.

В последовавшие 20 лет парадов не было. И хотя 9 Мая объявили праздником, начиная с 1948 года и по 1965 год этот день был рабочим. В качестве выходного он закрепился в год 20-летия Победы, а главные ритуалы его празднования сложились и оформились в брежневский период. С середины 60-х годов стали активно открываться мемориалы, музеи Великой Отечественной войны, практически в каждом населённом пункте устанавливались памятники воинам-победителям. В 1966 году возник мемориальный ансамбль «Могила Неизвестного Солдата» у стен Московского Кремля, родился ритуал возложения к нему цветов, причём не только 9 Мая, но и в другие государственный праздники.

– Салют в День Победы – это ещё военная традиция, – подчеркнула Ольга Малинова. – А военные парады в городах-героях – более поздняя.

После распада Советского Союза, по словам спикера, предпринимались усиленные попытки внести изменения в празднование Дня Победы, который, наряду с Новым годом, оставался для большинства россиян самым главным праздником.

– С его форматом постоянно экспериментировали, – заметила Ольга Малинова. – Смещали акценты, пытаясь сознательно уйти от советских помпезных традиций. В ельцинское время Великую Отечественную войну стали представлять как великий подвиг народа, который он совершил не благодаря партии и правительству, а – вопреки. Народ выступал как герой, который нашёл в себе силы победить, несмотря на то, что ему приходилось терпеть тяготы тоталитарного режима. В данной логике празднование превращалось в чествование ветеранов и скорбь по погибшим. Это важный момент. Соответственно, в 1992 году официозных торжеств не было, Ельцин просто присоединился в парке Горького к ветеранам, общался с ними, наверное, пил водку и т.д

Начиная с 1993 года стали пытаться праздновать День Победы на Поклонной горе – в новом мемориальном комплексе. Но это оказалось плохим решением, потому что центр города в это время заполняли представители народно-патриотической оппозиции. Они по-своему отмечали 9 Мая, вспоминая советскую власть, ругая Ельцина, и всё это происходило в символическом центре города. Такой вариант празднования признали проигрышным, и в 1995 году торжества в виде Парада Победы вернулись на Красную площадь и фактически утвердились в том формате, который используется по настоящее время. Таким образом, в качестве символов Дня Победы выступил ежегодный Парад Победы (ранее он проходил только по юбилейным датам - 1965, 1975, 1985 и 1990 годы), а немного позднее – «Георгиевская ленточка», которой пытались отвлечь внимание от советской символики – красного знамени с серпом и молотом. Георгиевская лента в дореволюционной России была принадлежностью наград за солдатскую доблесть – Георгиевского креста и ордена Славы, и во время Великой Отечественной войны она была восстановлена как гвардейская лента. В наши дни акция «Георгиевская ленточка» стала удачным решением и получила распространение даже за рубежом. Повсеместно она стала символом путинской России, а также её отношения к памяти о Великой Отечественной войне, где акцент делался уже не на трагедию, а на славу.

В дальнейшем, с 2005 года, случилась череда международных «войн памяти», которая началась с отказа руководителей прибалтийских стран участвовать в торжествах по случаю 60-летия Победы, продолжилась в 2015 году, вскоре после украинского кризиса и присоединения Крыма, создавших линию политического разлома.

Однако трансформация праздника произошла, и по естественным причинам – люди, увы, умирают. И если ранее День Победы был прежде всего праздником ветеранов, то в 2012 году возникла ещё одна традиция – шествие «Бессмертного полка». Его идея заключалась в том, чтобы спасти дорогую нам память о Победе от политических катаклизмов и одновременно создать символизацию этой уходящей живой памяти, представив войну как личный семейный опыт. Родилась акция в Томске, а уже в следующем году она проходила во многих городах России. В 2015 году было зарегистрировано движение «Бессмертный полк России». Акция трансформировалась, что нашло отражение в её символах. Если у томской акции это был журавлик на фоне красной звезды, то символом «Бессмертного полка России» стал Георгий Победоносец. Движение получило высокую поддержку – Владимир Путин с 2015 года участвует в шествиях «Бессмертного полка».

В этом году, из-за пандемии и связанных с ней ограничительных мер, все массовые уличные мероприятия были отменены. Появилась уникальная возможность посмотреть на День Победы с точки зрения обычных людей, понять, каким для них в символическом плане стал праздник. Интересный опыт воплотили такие новые форматы, как «Бессмертный полк» -онлайн, когда пользователи соцсетей в память о погибших родственниках поставили их фотографии на главных страничках. Со стороны политических активистов были попытки предложить людям выставлять такие же портреты в окнах домов, а также коллективно петь на балконах песни военных лет. И всё же самым заметным и серьёзным изменением в формате праздника на карантине стал перенос парада на Красной Площади на дату 24 июня. По мнению Ольги Малиновой, с точки зрения символической политики это удачная дата, напоминающая о легендарном параде Победы в 1945 году.

После столь обстоятельного доклада к его автору возникло множество вопросов. Они касались судьбы советской символики – красного знамени с серпом и молотом, фигуры Сталина, военной формы, в которую сегодня принято наряжать детей на 9 Мая. Ольга Малинова заметила, что многое из перечисленного по сей день является стержнем политики памяти и, к сожалению, конфликтов памяти.

– Здесь многое зависит от того, как будет выстраиваться наша официальная политика памяти в отношении советского периода, – заключила Ольга Малинова. – В 90-е годы СССР критиковали. В последнее время происходило то, что можно назвать реабилитацией советского прошлого. Правда, с определённой избирательностью: гордились тем, чем можно гордиться, и стыдливо молчали о том, о чём не очень хочется говорить.

В данном контексте, по мнению спикера, Сталин – неудобная фигура, потому что он прочно ассоциируется с Победой, которой мы гордимся, и если мы выбрасываем Сталина из истории, получается некрасиво.

– С другой стороны, официальная позиция в отношении репрессий сохраняется, – сделала акцент Ольга Юрьевна. – И Владимир Путин не случайно, участвуя в открытии Стены скорби, открытым текстом сказал, что репрессии – это преступление. Мы не можем его забыть, и оно не должно повториться.

Сегодня, по мнению спикера, память о войне во многом оказалась в центре патриотической мобилизации. Об этом свидетельствуют частые конструирования образа врага – напоминающие о неизбежной победе над ним наклейки на автомобилях «На Берлин!», «Можем повторить» и тому подобные.

– Мне представляется, что это яркие символы памяти о войне путинской России, – заметила Ольга Малинова. – И у меня, как у человека более старшего поколения, эти символы не вызывают симпатии. Моё отношение к войне воспитано семейными традициями, которые связаны с тем, что мы ехали поздравлять в Серпухово моего деда, ветерана Великой Отечественной войны, и это был не наш праздник – его праздник! Поэтому лично для меня подобные вещи (наклейки на авто, гимнастёрки и пилотки на детях – Н.С.) – утилитарное использование символов и упрощение памяти о войне. К сожалению, мы находимся в той точке, когда живая память исчезает. Ещё какое-то время с нами будут люди, которые пережили войну детьми, и у них остались свои воспоминания. Потом и этого не будет.

О том, что память о войне каждый из нас действительно пропускает через опыт своей семьи, её историю, ярко свидетельствовали реплики участников заседания клуба политологов.

Так, депутат Государственной Думы РФ Андрей Марков отметил, что День Победы – это прежде всего повод вспомнить прошлое, глубже погрузиться в историю семьи, и через неё – в историю страны. Поэтому важны такие символические события, как «Минута молчания» – время скорби о погибших во имя Победы, и, конечно любимая, в особенности в глубинке, акция «Бессмертный полк».

– Она фактически очерчивает границы нашей идентичности, позволяет восстановить историческую память до своих дедов и прадедов, – заметил Андрей Марков. – Поэтому считаю «Бессмертный полк» рубежом, от которого происходит «рождение современной российской нации».

Профессор Александра Глухова сделала акцент на том, что вместе с тем некоторые современные аспекты празднования 9 Мая, наряду с естественной гордостью и благодарностью, вызывают некоторую оторопь.

– Лично у меня такое ощущение, что праздник надо спасать, – подчеркнула Александра Викторовна. – Моя родина – станция Касторная, и я помню, как 9 мая мы – дети, школьники – шли к памятнику погибшим солдатам. Туда же направляли свои колонны различные организации и предприятия. В один из таких праздников я читала у памятника стихи о войне и видела, как плачут взрослые люди. После к мемориалу возлагались цветы, а народ шёл по домам – поминать погибших. Сегодня было сказано, что есть смещение акцентов от скорби к славе. Если бы так, то это полбеды. Но я вижу перемещение к силе. Происходит некоторая милитаризация праздника, попутно посылается сигнал о новейших вооружениях, значит, гонка вооружений нам как бы обещана. В Европе основной посыл празднования – «Никогда больше!». Но ведь и у нас ещё в 60-е годы серьёзным тезисом прозвучали слова поэтессы Ольги Берггольц: «Никто не забыт, ничто не забыто». Было важно вспомнить каждого, привести в порядок могилы и захоронения. Обратите внимание, как это далеко от сегодняшнего дня, когда к месту и не к месту произносится: «Можем повторить!» Празднику нужно вернуть исконный гуманистический смысл. Надо переместить акцент на то, что такое никогда не должно повториться.

Наталья СТОЛПОВСКАЯ.

[~DETAIL_TEXT] => Важная тема | 67-е заседание Воронежского клуба политологов прошло онлайн-режиме и стало одним из самых эмоциональных

Наталья СТОЛПОВСКАЯ.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК

В России с недавних пор в ходу военная лексика, навязанная небезызвестным врагом – коронавирусом. Находившийся вначале «на дальних подступах», он довольно быстро дошёл до центра, выдвинув Россию на второе место в мире по количеству заражённых. Общая картина эпидемии – от Москвы до самых до окраин – стала реально напоминать поле боя, когда обнаружилось, что к этому нашествию российская система здравоохранения плохо подготовлена.

Александра ГЛУХОВА,

доктор политических наук,
профессор Воронежского госуниверситета

Врачам не хватало средств защиты, пациентам – необходимых лекарств и приборов искусственной вентиляции легких, а обществу – объективной и честной информации о происходящем. Еще более серьезным дефицитом стало наличие денег у населения, особенно самозанятого, поскольку Правительство довольно долго тянуло с предоставлением необходимых средств наиболее слабым категориям населения или медлило с отменой налогов на малый и средний бизнес (на определенный срок). В конце концов, известные суммы, существенно меньшие по сравнению даже с маленькой Грецией, населению были предоставлены, но это лишь отчасти сняло те страхи, напряжение и недовольство, которое характеризует сегодня массовое сознание россиян. Как пелось в известной советской песне, «и вновь продолжается бой» – из регионов поступают тревожные и даже драматические известия о людях, гибнущих в домах престарелых, о возгорающихся приборах, призванных спасать, а не убивать, и т.д. И как всегда бывает в подобных ситуациях, появляются герои, жертвующие здоровьем, а иногда и жизнью ради спасения людей. Сегодня в числе таких героев очень много врачей: по числу погибших среди них Россия вышла на лидирующие позиции в мире. Склоняя голову перед их светлой памятью, хотелось бы напомнить, что сегодняшний героизм одних – это следствие ошибок и недоработок других, включая пресловутую «оптимизацию» здравоохранения.

У немецкого военного теоретика фон Клаузевица есть выражение: «туман боя». Речь о том, что истинная картина любого сражения становится понятной только после того, как рассеется туман битвы и можно будет сделать определенные выводы. В нашем случае бой еще не окончен, и не только потому, что обещана вторая волна коронавируса, далеко не обязательно более мягкая и снисходительная по отношению к нашему здоровью и жизни. У нас и по первой волне нет еще исчерпывающей информации, в силу чего не случайны возникающие в последнее время скандалы относительно цифр, далеко не всегда «бьющихся» друг с другом.

Так, в Санкт-Петербурге число заразившихся двусторонней пневмонией на порядок превысило число коронавирусных больных. Возникает вопрос: почему же тогда мы боремся с ковидом, а не с пневмонией, ведь она выглядит гораздо опаснее? Губернатор Александр Беглов и медицинские чиновники пока не дали ответа на этот вопрос. Вероятнее всего, врачи в больницах ставят умершему больному диагноз какого-либо сопутствующего заболевания, хотя обострение последнего стало следствием заражения ковидом. В итоге мы видим большое количество людей, которые умерли от коронавируса молодыми, потому что у молодых реже наблюдаются сопутствующие заболевания.

Рассеивающийся туман все еще происходящего боя выявил довольно грустный факт: вертикаль власти, которую нам рисовали как эффективный и монолитный инструмент управления, оказалась не управленческой, а скорее политической вертикалью, ориентированной на самосохранение, а не на эффективность. Российские чиновники, начиная с Роспотребнадзора, часто проявляют некомпетентность, потому что разучились держать ответ перед народом. Свою подотчетность они сохранили лишь одному человеку – Президенту В.Путину, снабжая его только приятными, положительными новостями. И система управления, как уже не раз отмечалось, теряет обратную связь. Достаточно привести пример с выплатой денег врачам, которая вызывает возмущение и у главы государства и вовлекает в процесс решения проблемы силовые органы в лице прокуратуры и Следственного комитета. Но если наверх докладывают существенно преуменьшенные цифры заболевших, то и деньги, вероятно, получают, исходя из представленных данных. А с данными происходят любопытные вещи: на днях в Интернет попала аудиозапись, на которой глава Липецкой области Игорь Артамонов, обсуждая региональную статистику, предлагает «поменять цифры», иначе о регионе «плохо подумают…» Вспыхнувший скандал, как обычно, погасили заверениями в том, что чиновника «неправильно поняли». Похоже, что федеральные и региональные чиновники боятся вышестоящего начальства больше, чем коронавируса.

Другой пример – внезапно случившаяся вспышка заболеваний коронавирусом в Дагестане. О серьезности ситуации свидетельствовал уже тот факт, что с просьбой о помощи к Президенту Владимиру Путину обратился не кто-нибудь, а муфтий Дагестана. Но спикер республиканского парламента сообщил Президенту о том, что весь народ Дагестана ждет голосования за поправки в Конституцию РФ! И это в ситуации, когда в одном горном селе похоронили 20, в другом – 15 человек, а потери среди врачей составили пугающую цифру – 40. Напомню также, что совсем недавно, когда волна эпидемии уже катилась по Италии и Испании, унося десятки и сотни жизней, наши пропагандисты объясняли это тем, что у них медицина плохая, а у нас хорошая, и предлагали лозунг «Дагестан может стать туристической альтернативой Италии!» Хороша была бы альтернатива!

На телевидении произошел какой-то дикий всплеск фейков и откровенного бреда. Наша страна, всегда и по праву считавшаяся самой читающей и образованной страной в мире, вдруг оказалась погруженной в какой-то средневековый невежественный мрак. Бывали и в прошлой нашей истории похожие «годы дальние, глухие», как писал о них Александр Блок. Но даже Константин Победоносцев, олицетворивший реакцию, не говорил, к примеру, о том, что холеру распространяют врачи, что бороться с холерой не нужно, потому что те, кому положено, все равно умрут. А у нас широко известный доктор Мясников заявляет, что согласно записи в книге судьбы кому суждено умереть – тот умрет. Отсюда, видимо, нет смысла изобретать вакцину, строить больницы и спасать людей, согласно мышлению пресс-секретаря по коронавирусу! Удивительно, что у нас в XXI веке наверху оказались люди, мышление которых вряд ли позволяет считать Россию цивилизованной страной, поскольку убивает в ней элементарное критическое мышление. Печально, но история свидетельствует о том, что именно присутствие наверху в большом количестве таких людей приводит к исчезновению цивилизаций. Отсюда не помешала бы своеобразная гигиена мозгов, изрядно замусоренных конспирологическими домыслами.

С трана еще только-только выходит на плато по коронавирусу, а телеведущие уже потеряли к этой теме интерес и спешат провозгласить очередную победу, на этот раз над инфекцией. В информационную повестку опять вернулась Украина с «плохим Зеленским», предстоящий парад Победы, поправки в Конституцию. Депутаты Госдумы под шумок занялись любимым делом – поправками в избирательное законодательство, по числу которых перед каждыми новыми выборами мы уж точно являемся безусловными мировыми лидерами. На этот раз введен запрет пассивного избирательного права, касающийся прежде всего тех, кто был осужден после московских протестов летом и осенью прошедшего года. С точки зрения «Единой России» это означает устранение из избирательной гонки потенциальных соперников. В России, таким образом, появляется старая категория «лишенцев», известная тем, кто хорошо помнит некоторые страницы советской истории. Кроме того, смело либерализованы все и всяческие формы голосования – на дому, по почте, в Интернете, за неделю до назначенного Единого дня голосования и т.д. Такая «свобода», думается, делается не ради избирателя, хотя публично трактуется именно таким образом, а ради удобства с подсчетом голосов, который теперь будет очень трудно проверить. Партия власти, тем самым, тоже сражается (пока на дальних подступах) за «обнуление» своих сроков, чтобы получить нелимитированное доминирование в Госдуме на долгие годы.

В лице инфекционной пандемии в Россию пришла настоящая война, и, судя по всему, на долгие годы. Такую войну нельзя вести по привычке, гибридным способом, подменяя реальную проблему ее пропагандистским наполнением. Очевидно, что требуются более масштабные, чем сейчас, инвестиции в научную, институциональную и медицинскую инфраструктуру, необходимую для предотвращения, выявления и реагирования на следующую угрозу инфекционных заболеваний. Помимо создания и содержания в постоянной готовности общественных структур, способных в короткий срок развернуть сеть центров для массового обследования населения, требуется постоянное поддержание резерва лабораторных мощностей, материалов и средств хранения. Целесообразно учредить Федеральный центр прогнозирования инфекционных заболеваний, который бы функционировал как отдельное федеральное учреждение, аналогично Росгидромету, и разрабатывал модели для проведения исследований, совершенствования методов, используемых в том числе для развития фундаментальной науки. Результаты моделирования и анализа должны быть интегрированы в систему принятия решений государственными органами. Не помешало бы и создание Всероссийского центра профилактики инфекционных заболеваний. И конечно, фундаментальные исследования в системе здравоохранения нуждаются в увеличении финансирования, включая неизбежную реформу оплаты труда медицинских работников, повышение конкурентности при распределении средств, а также совершенствование методов оценки их результативности.

Опасный вирус неожиданно приблизил нас к осознанию главной общенациональной идеи – сбережению населения. Выполнение этой задачи станет тестом на зрелость общества и эффективность государства.

Источник: газета «Коммуна» | № 39 (26987) | Пятница, 29 мая 2020 года

[~DETAIL_TEXT] =>

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК

В России с недавних пор в ходу военная лексика, навязанная небезызвестным врагом – коронавирусом. Находившийся вначале «на дальних подступах», он довольно быстро дошёл до центра, выдвинув Россию на второе место в мире по количеству заражённых. Общая картина эпидемии – от Москвы до самых до окраин – стала реально напоминать поле боя, когда обнаружилось, что к этому нашествию российская система здравоохранения плохо подготовлена.

Александра ГЛУХОВА,

доктор политических наук,
профессор Воронежского госуниверситета

Источник: газета «Коммуна» | № 39 (26987) | Пятница, 29 мая 2020 года

ПолитикаПолитика