Политика

Постепенно движется к своему завершению очередной год третьего тысячелетия. Человечество вступало в него с энтузиазмом и большими надеждами, как вскоре выяснилось, явно завышенными. Мир не только не обрёл равновесия и стабильности, но, напротив, вошёл в новую полосу турбулентности, угрожающей обрушением многих опор миропорядка, сформировавшегося за последние семьдесят с лишним лет.

Александра ГЛУХОВА,

доктор политических наук,
профессор Воронежского госуниверситета

Всё чаще для его характеристики применяют своеобразный термин «гибридность» как обозначение противоречивого сочетания явных и скрытых намерений, мирных и немирных действий и технологий достижения целей, честных признаний и «постправдивых» интерпретаций, выдающих черное за белое, и т.п. Жить в таком мире крайне сложно и тревожно, его бенефициарами (выгодоприобретателями) становятся тщеславные авантюристы, жестокие предприниматели военных конфликтов, самовлюбленные политические демагоги, извлекающие пользу из человеческих страданий. И пока не видно ни идей, ни политических сил, которые бы повернули опасный ход мирового развития в другом направлении. Нет предложений иного способа сосуществования народов и государств, иных форматов их взаимоотношений, ориентированных на общее благо, на ненасильственное сотрудничество, на предотвращение кровавых конфликтов, число которых, вопреки трагическому опыту и здравому смыслу, продолжает расти и множиться.

К очередному Дню Конституции России подоспела одна круглая дата, само присутствие которой в календаре нашей новейшей истории не вызывает ничего, кроме боли. 11 декабря 1994 года тогдашний президент России Борис Ельцин подписал Указ «О мерах по обеспечению законности, правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Республики». Таково было официальное обозначение первой Чеченской войны, стоившей нашей стране (а воевали в ней соотечественники) большого количества жертв. Кстати, точное их число до сих пор неизвестно, тогда как последствия, наоборот, известны достаточно хорошо.

Прививка насилием не проходит бесследно ни для кого; вот и в российском обществе она оставила страшный след, как в мироощущении людей, так и в идеологических построениях, в политических приоритетах. Но самое главное – люди стали воспринимать войну как нечто обыденное, бытовое, повседневное, пока она не коснулась их лично, а государство, в свою очередь, стало рассматривать их как ресурс в достижении своих целей. И эти цели, по правде говоря, далеко не всегда отвечают общенациональным интересам.

Но Чеченская война, при всем ее трагизме, сегодня воспринимается как что-то далекое и непонятное, особенно для молодых поколений, отошедшее на дальнее место в списке приоритетов общественного внимания. А на первое место, по крайней мере, на минувшей неделе, вышла встреча на высшем уровне в так называемом норманском формате, то есть в лице политических лидеров России, Украины, Франции и Германии. Речь шла об урегулировании конфликта в Донбассе и нормализации двусторонних отношений Украины и России.

О трагической истории этих отношений на протяжении последних пяти лет известно достаточно много, в силу чего возлагать большие надежды на успех первой за последние три года встречи президентов двух стран было бы, по меньшей мере, наивно. Однако надежды такие были, особенно со стороны либо малоподготовленных людей, либо тех, кто намеренно создавал иллюзию быстрого и беспроблемного решения сложнейших политических вопросов.

Как и предсказывали информированные наблюдатели, конечный итог встречи на первый взгляд не производит сильного впечатления. В военно-политическом плане достигнуты договоренности о продолжении разведения сторон для прекращения взаимного обстрела позиций. На данный момент это разведение состоялось только в трех населенных пунктах; теперь же решено осуществить его еще на нескольких участках. Как видим, полноценной договоренности о разведении участвующих в конфликте подразделений не достигнуто, что и неудивительно при нынешнем уровне недоверия сторон.

Вместе с тем тот факт, что перед самым началом саммита этот процесс состоялся в нескольких точках и связанные с этим обязательства пока выполняются, вселяет определенную надежду на решение этой крайне важной и сложной проблемы.

Второй пункт соглашения носит, скорее, гуманитарный характер и предполагает обмен пленными по формуле «всех на всех» до конца года. Для реализации этой договоренности также потребовалась добрая воля со стороны руководства обеих стран, и прецедент уже имеется: в нынешнем году удалось обменять несколько наиболее знаковых персон, включая режиссера Олега Сенцова и журналиста Кирилла Вышинского. Теперь настала очередь для менее известных лиц, для которых возвращение домой действительно может быть сродни новогоднему чуду.

Третий пункт договоренностей носит в большей степени экономический характер и не является частью Минских соглашений, вокруг которых на саммите развертывались главные дискуссии. Речь идет о перспективе достижения договоренностей об условиях продолжения транзита газа через территорию Украины: не случайно в состав российской делегации в Париже входили глава Газпрома Алексей Миллер и министр энергетики России Александр Новак. Камнем преткновения сторон, обозначившимся еще до прибытия делегаций в Париж, были сроки договора: Украина настаивала на новом десятилетнем договоре, Россия соглашалась только на годичный срок, с учетом ввода в эксплуатацию в следующем году газопровода «Северный поток-2». Похоже, на саммите удалось хотя бы отчасти сблизить столь противоположные позиции, тем более что истекает срок действия предыдущего договора по газу и нужно спешить согласовать компромиссное решение до конца декабря.

Как бы ни оценивать достигнутые договоренности (как бесполезные, слабые или, напротив, плодотворные), встреча все-таки имела смысл даже ради установления личных контактов двух президентов и определенной нормализации отношений России с европейскими партнерами, также приложившими немало усилий к тому, чтобы она вообще состоялась. Вместе с тем в российско-украинских отношениях остается очень много серьезнейших проблем, так что говорить о «восстановлении братских отношений» может либо недалекий человек, либо откровенный циник. Между нашими странами теперь лежат 13 тысяч убитых, и лечить эту рану придется очень долго.

Каковы главные проблемы, стоящие на российско-украинской повестке дня? Фактически их две: выборы на неподконтрольной Украине части Донбасса и контроль над украино-российской границей. Российская делегация настаивала именно на такой последовательности мер; украинская ставила на первое место возвращение контроля над границей, и лишь затем проведение выборов, синхронизированных с местными выборами на всей территории страны. Кроме того, сами выборы должны пройти под контролем международных наблюдателей, по украинским законам и с участием всех политических партий Украины.

По данным Левада-центра, доля россиян, оценивающих своё отношение к Украине как хорошее (в большей или меньшей степени), увеличивается и на данный момент составляет 56 процентов. Это максимальный показатель за последние пять лет, то есть за посткрымский период. Но ещё более любопытным фактом является улучшение отношений к США: 42 процента россиян ответили, что относятся к этой стране хорошо, а 44 процента – плохо. Очевидно, что былого тотального антиамериканизма в российском обществе больше нет.

Есть также проблема жителей Донбасса, покинувших регион после начала там военных действий: большая их часть переехала на Украину, другая часть находится в России или в других сопредельных территориях. Каким образом будет организовано их волеизъявление, пока остается неясным.

Иными словами, войну легко начать, но крайне сложно закончить, да еще к полному удовлетворению враждовавших сторон. Но вместе с тем каждый шаг, пусть и маленький, к достижению компромисса оценивается на вес золота, особенно теми, кого война выгнала из насиженных мест, лишила крова, разрушила сложившийся привычный уклад жизни и т.д. Но компромисс – это взаимные уступки, в противном случае сформируется отложенный заряд ненависти и желание свести счеты в будущем, взять реванш. Всем слишком хорошо известны подобные примеры, чтобы их игнорировать.

У состоявшегося в Париже саммита есть еще одно, европейское измерение. Было заметно некоторое потепление во взаимоотношениях европейских лидеров и российского президента. Известны немалые усилия президента Франции Эмманюэля Макрона по организации и проведению встречи на высшем уровне, весомое участие в ней немецкого канцлера Ангелы Меркель. Похоже, что и российская элита ощущает важность нормализации отношений с Западом, особенно в плане преодоления экономических проблем, обостряющихся в условиях формализованных и неформализованных санкций. Если они сохранятся, то отставание российской экономики от ведущих мировых экономик будет только усиливаться.

Немаловажным фактором, работающим на нормализацию отношений, становится также реакция российского общества, изрядно уставшего от конфронтации и с Украиной, и с Западом. В частности, по данным Левада-центра, доля россиян, оценивающих свое отношение к Украине как хорошее (в большей или меньшей степени), увеличивается и на данный момент составляет 56 процентов. Это максимальный показатель за последние пять лет, то есть за посткрымский период. Но еще более любопытным фактом является улучшение отношений к США: 42 процента россиян ответили, что относятся к этой стране хорошо, а 44 процента – плохо. Небольшая разница в ответах вполне может считаться статистической погрешностью, но и без этой оговорки очевидно, что былого тотального антиамериканизма в российском обществе больше нет.

Из этих и иных данных может последовать только один вывод: с новым изданием «холодной войны» пора заканчивать. Она нерентабельна, она вступает в противоречие и с общественными настроениями, и с экономическими резонами. И если политика – это искусство возможного, то такие возможности политикам сейчас предоставлены. Пора браться за дело.

Источник: газета «Коммуна» | № 95 (26943) | Пятница, 13 декабря 2019 года

[~DETAIL_TEXT] => ПОЛИТИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК

Александра ГЛУХОВА,

доктор политических наук,
профессор Воронежского госуниверситета

По данным Левада-центра, доля россиян, оценивающих своё отношение к Украине как хорошее (в большей или меньшей степени), увеличивается и на данный момент составляет 56 процентов. Это максимальный показатель за последние пять лет, то есть за посткрымский период. Но ещё более любопытным фактом является улучшение отношений к США: 42 процента россиян ответили, что относятся к этой стране хорошо, а 44 процента – плохо. Очевидно, что былого тотального антиамериканизма в российском обществе больше нет.

Источник: газета «Коммуна» | № 95 (26943) | Пятница, 13 декабря 2019 года

ПолитикаПолитика