Криминал
Судебный очерк. Помутнение разума
16.11.2012 09:41
(Окончание). Кто-нибудь из власть предержащих задумывался, какие последствия может вызвать многолетнее давление на психику россиян? Вряд ли. И доказательством тому - ЧП на хуторе Тумановка в Воронежской области.
Борис ВАУЛИН
(ОКОНЧАНИЕ. Начало – в № 168)
Вот судья Александр Перепелица приглашает на свидетельское место 80-летнего Александра Яковлевича Кашникова, и тот вспоминает кровавые события жуткой ночи:
- У Донского не было конфликтов с хуторскими жителями. Ему давали кто хлеба, кто картошку, капусту. Я дал ему взаймы 50 рублей, но он отдал потом. Мы спрашивали: почему, имея огород 40 или 50 соток, он ничего не сажает? А Роман отвечал, что ему это не нужно… Когда он выбил в хате четыре окна и стал кричать, что сейчас залезет в комнату, я взял топор и встал около окна. Моя бабка сидела на кровати в кухне и не могла подняться и спрятаться. Тогда он через выломанное окно стал палкой её бить. Я всё же сумел вырвать палку, хотя и покалечил себе руку. Когда он увидел у меня топор, закричал: «А, так у тебя топор, тогда я буду ломать твою машину». Моя легковушка во дворе стояла, я на ней много раз Романа подвозил, никогда не отказывал, а теперь он действительно стал ломать её. Мне было так жалко, но я боялся выйти из дома...
Пристав вызывает для свидетельских показаний 74-летнюю Валентину Яковлевну Никитину. Повисая всем своим грузным телом на костылях, она едва двигается на больных ногах к трибуне. Смотрит на подсудимого и громко кричит: «Что ж ты наделал, зверь такой?! Я же тебя на руках нянчила!..» «Простите, тётя Валя», - отзывается из клетки подсудимый. От переживаний силы оставляют женщину, и она говорит, превозмогая себя:
- Мы в хороших отношениях были. Я ему хлеба, сухарей, сахару, масла, картошки давала. Он придёт иногда и говорит: «Тётя Валя, покорми меня, я голодный сильно». Мы с дочерью всегда накормим его, чаем напоим. Когда Роман в гости приходил вечером, мы нередко садились за стол и в карты играли. А в ту ночь бил окна палкой и кричал: «Я убью тебя, убью!» Я испугалась, выскочила из хаты в сенцы, и дверь на засов закрыла. А он влез в хату, ходит по ней и кричит: «Убью! Убью!» Я позвонила брату по сотовому, плачу и кричу: «Ко мне Донской залез и убить хочет». Потом дочери звонить стала.
- Так было, Рома?- вновь обращается свидетельница к обвиняемому.
- Да, так и было, мы играли в карты, - радостно отзывается он и согласно кивает головой. На лице подсудимого - добрая и какая-то застенчивая улыбка.
- У нас хутор спокойный был, - продолжала рассказ Валентина Яковлевна. - Мы в советские времена двери днем никогда не закрывали, да порой и ночью с открытыми спали. А сейчас все трусятся, даже ставни хотят ставить. Мне люди наказывали, попроси, мол, в суде, пусть его так засудят, чтобы он к нам никогда больше не вернулся. Умереть хочется спокойно, а не быть поширенной ножом, как Лиза Мозговая и Аня Левченко.
Даёт показания 72-летняя Мария Яковлевна Мозговая:
- Донского знаю много лет, и он никогда нас не беспокоил. Наши дома на одной улице стоят, и он всегда здоровался, и пьяным я его никогда не видела. Аня Левченко - моя троюродная сестра. В ту ночь я заметила, что свет у неё горит и не выключается. Утром пошла к ней – и увидела выбитые рамы в окне. Я так перепугалась, а когда увидела, что она в хате лежит вся в крови, мне самой плохо стало. (Плачет).
– Рома, - обращается свидетельница к подсудимому, - что ж ты наделал!? Ты и себе жизнь сгубил и людей погубил.
Когда в третьем часу ночи 75-летний пенсионер Николай Федорович Стёпкин проснулся от грохота разбиваемого окна и громкого мужского крика «Деньги давай!», он не мог понять, что происходит, сгоряча открыл дверь во двор – и тут же получил удар палкой по голове. Второй удар пришелся по лицу. Николай Федорович пытался загородиться рукой, в темноте он не мог узнать напавшего. Незнакомец продолжал требовать денег, а потом закричал: «Дядя Коля, а вы меня не узнали?» – и тут же находившийся в шоковом состоянии хозяин дома получил новый удар по голове. Стёпкин яростно боролся, выталкивал «ночного гостя» на улицу. С трудом, но ему удалось это сделать. Тот отступил и скрылся в ночной темноте.
Последней пострадавшей в ту страшную ночь стала 83-летняя Мария Степановна Шведченко. К её дому Роман Донской подошёл в пятом часу утра. Удар дубинкой по оконной раме, разлетевшиеся вдребезги стёкла, ещё удар и громкий, злобный крик: «Деньги давай!» Когда старая женщина опомнилась от такого потрясения, пришла в себя, увидела за окном темную фигуру мужчины, услышала его резкие требования и нешуточные угрозы, она выхватила из комода две пятисотрублёвки и бросила налётчику. Нападавший не удовлетворился такой суммой и потребовал ещё. Получив отказ, с угрожающими криками и матерщиной начал пролезать в выбитое окно.
Старушка схватила кочергу, стоящую возле печки, и, неумело тыкая ею в голову мужчины, пыталась вытолкнуть его из оконного проёма. Он отступил, взмахнул палкой, и страшная боль обожгла правый глаз Марии Степановны. Женщина закричала от боли, а мужская фигура опять стала протискиваться в окно. Плача от боли и ужаса, Шведченко стала бросать в нападающего тыквы, лежащие под окном горницы, и горшочки с цветами. Донской сначала засмеялся от такого способа обороны, а потом заорал, что убьёт её, если «тётя Маша» не даст ему денег.
Трясущимися руками старушка схватила последнюю 500-рублёвую бумажку и бросила в окно: «Возьми, душегуб, больше ничего нет!» Нападавший схватил купюру, посмотрел на неё и порвал в клочья. Крикнул что-то, махнул рукой и ушел.
Не прошло и получаса, как на пороге появились мужчины в форменной одежде. Они увидели сидевшую на кухне старую женщину, рыдавшую от пережитого ужаса. Когда она рассказала обо всём происшедшем, один из полицейских обронил: «Повезло тебе, бабушка, что в живых осталась». Утром она узнает первые подробности случившегося и поймёт, что в те страшные мгновения ей действительно повезло.
В дом к Донскому полицейские заходили осторожно, с опасением, зная, что человек, сотворивший столь массовое злодеяние, способен на всё. Но хозяин дома спокойно сидел за столом и будто ждал, что за ним придут. Он и не думал сопротивляться. На предложение проехать в полицию согласился без раздумий. Оделся, выключил свет и пошел вместе с полицейскими в машину. На первом же допросе признался во всем, что натворил. После тоже не думал отказываться от вменяемых ему эпизодов преступления. Молодая женщина-адвокат, очевидно, не сумела скрыть определённого волнения от знакомства с таким необычным подзащитным. Донской заметил это и совершенно спокойно сказал: «Ты не волнуйся, всё будет хорошо».
Размышляя над произошедшим и наблюдая поведение подсудимого в судебном процессе, невольно подумалось о душевном нездоровье этого человека. Да, он был нетрезв и за несколько часов до кровавой бойни немало «употребил» вместе с такими же беспутными собутыльниками. Но нормальный, хотя и пьяный человек, не пойдёт по домам односельчан бить у них окна, вымогать деньги, избивать немощных стариков, бить их палкой и рубить топором. Значит, психически больной?
Нет, специалисты судебно-медицинской экспертизы самого уважаемого психиатрического учреждения страны – Института имени Сербского - заявили однозначно: подсудимый вменяем и в состоянии аффекта (то есть, приступа сильного нервного возбуждения) во время совершения им преступления не находился. Показательный штрих: после драки с Николаем Стёпкиным Донской увидел, что испачкался, пошел домой, переоделся и вновь отправился на разбойный промысел.
Заключение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 19 марта 2012 года: «Хроническим психическим расстройством, слабоумием или иными болезненными состояниями психики, лишившими его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не страдал и не страдает ими в настоящее время. Его действия носили целенаправленный характер. В поведении отсутствовали какие-либо признаки помрачения сознания или галлюцинаторно-бредовой симптоматики. В состоянии аффекта он не находился».
Стало быть, такое зверство совершил психически нормальный российский гражданин. В таком случае у думающего человека возникает естественная тревога. Нынешняя власть не устаёт твердить о моральном благополучии российского общества, о том, что сотни тысяч граждан радуются улучшению жизни и с оптимизмом смотрят в будущее. И это правда! Сотни тысяч (постоянно «живущих» в Интернете молодых людей, успешно богатеющих предпринимателей, хорошо устроившихся депутатов и чиновников) действительно довольны своей «птицей счастья». Но миллионы рядовых граждан не имеют постоянной работы, получают жалкие зарплаты, не имеют своего жилья и твердых социальных гарантий на завтрашний день, испытывают постоянное раздражение и страх от запредельной коррупции, непрерывно растущих цен на продукты питания, коммунальные тарифы и лекарства.
Постоянное давление на психику россиян стало в нашем обществе нормой жизни. Кто-нибудь из власть предержащих задумывался над тем, какие последствия могут быть от такого многолетнего давления? Вряд ли кто думает: одно из доказательств тому - ЧП на хуторе Тумановка в Воронежской области.
Не символично ли, что преступление произошло в день выборов депутатов в Государственную Думу? Партия власти вновь оказалась впереди всех, хотя скандалы с её пребыванием на вершине пирамиды возникают каждый год. Теперь уже ясно, что по своей воле вершину этой самой пирамиды так называемые народные избранники никогда не покинут. А значит, вымирание российской деревни, издевательства над стариками, вал убийств и суицидов, полуголодное существование сотен тысяч пенсионеров по-прежнему будут продолжаться.
Прения по уголовному делу были сравнительно недолгими. Прокурор подробно перечислил все преступления по четырём статьям Уголовного кодекса, которые вменялись в вину обвиняемому. В качестве наказания потребовал пожизненное заключение в колонии особого режима. Адвокат упомянула смягчающие обстоятельства: обвиняемый ранее не судим, к уголовной ответственности привлекается впервые, свою вину признал. Последнее слово подсудимого было кратким: он принёс извинения родственникам погибших.
Вынесенный приговор судья читал около часа. Как и полагается, участники процесса слушали его стоя. Подсудимый в своей клетке позировал собравшимся фотокорреспондентам: вставал, садился, опять вставал, слегка улыбался. Когда дело дошло до оглашения наказания, он впервые за весь процесс выразил своё мнение.
Суд согласился с требованием прокуратуры и назначил Роману Донскому пожизненное лишение свободы, поскольку он «представляет собой исключительную опасность для общества». Это и возмутило осуждённого.
- Вы, судья, неправильно решили, - негромко и спокойно сказал он в клетке. - Я был частично невменяем в тот день. Меня лечить надо, а вы дали пожизненное заключение…
Подошел конвой, открыл дверь клетки, щелкнули наручники. В окружении четырёх милиционеров с автоматами щуплый человек с безмятежным лицом пошел в тюремную машину. Выходя из зала заседаний, он улыбнулся телекамерам. Это была его минута славы.
Осмысливая ситуацию, начинаешь думать, что в российском обществе сдвиг психики произошел и происходит на самых разных уровнях.
Источник: газета «Коммуна» №170 (25998), 16.11.2012г.
