Культура
2 апреля – день геолога. Танголита
30.03.2011 09:17
Как давно это было! На практику в Крым, в Бахчисарай съезжались из ряда городов, в том числе и Воронежа. Рядом с Милой постоянно был Виктор Борский, Вечером отдыхали на песчаном пляже у Керченского пролива.
Новелла в стиле блюз
Как давно это было!.. Закончилась весенняя сессия. После сдачи экзаменов в душной Москве так приятно ощущение новизны, экзотической природы, буйной зелени вперемежку с горами-квестами здесь, в Крыму, в Бахчисарае, где начиналась учебная практика студентов Московского геологоразведочного института.
Сюда, а также в окрестности этого древнего города – сёла Отрадное, Трудолюбовка и т.п. – съезжаются они (геологи, геофизики, гидрогеологи) из ряда городов нашей страны, в том числе из Воронежа (ВГУ). На этом классическом полигоне под руководством опыт-педагогов, среди которых кандидаты и доктора наук, они делают свои первые шаги в геологии: ходят в тяжелые маршруты, где знакомятся с геологическим строением района – стратиграфией, палеонтологией, тектоникой и многим другим.
Студенческое братство скрепляется на совместных встречах, концертах, волейбольных баталиях…
Мила Сенчина раньше уже бывала в Крыму с родителями, но это было в школьные годы, в Алуште. А сейчас, после второго курса института, – совсем другое впечатление…
Вся её группа поехала поездом в Симферополь. Пили вино, подражая героям романа модного тогда Хемингуэя, его «Фиеста» отражала настроение всей этой веселой компании. Женя Георгиани наигрывал на своей гитаре джазовые мелодии: были в моде блюз, свинг, бип-боп, кул… Но особенно лирично звучал «Сент-Луис-блюз» в его аранжировке – слушать игру Жени можно было бесконечно.
Эти ребята чувствовали себя элитой: простые геологические песни, вроде «Там только таврика и мергеля, в колючках острых вся земля...», не привлекали их внимание. Считали, что эти песни для старшекурсников, с их неиссякаемым оптимизмом.
Рядом с Милой постоянно был Виктор Борский, с которым она подружилась с первого курса. Он увлекался джазом, который тогда был повсеместно в полузапрете. Курили в тамбуре. Обнимались, когда оставались одни. Состояние влюбленности не покидало их ни на минуту…
Но вот и Бахчисарай, столица древнего татарского ханства. Он протянулся вдоль ущелья, по дну которого течет быстрая речка Чурук-су. Узкие кривые улочки, глухие заборы, низенькие домики, обращенные фасадом во дворы – на тюркский манер. Неподалеку на горных вершинах и плато сохранились остатки средневековых «пещерных» городов-крепостей, замков и монастырей.
Красота и экзотика!
Под крымским солнцем маршруты, в которых придется ходить практикантам, поначалу не кажутся такими уж обременительными… Расположились в одноэтажной школе: в её классах спали на полу в спальных мешках – геолог должен быть неприхотливым и закаленным. Напротив школы, через речку – Бахчисарайский ханский дворец, сохранился мраморный «Фонтан слез», воспетый Пушкиным.
Начались трудовые будни практикантов – ежедневные маршруты… Руководитель группы – кандидат наук Софья Михайловна Ковальска, энергичная моложавая женщина, которая поясняла ребятам детали геологического строения, подсказывала, как отбивать из пород фауну и флору, как работать геологическим молотком и т.п. Каждый практикант должен был как можно полнее описывать маршрут, и Софья Михайловна диктовала им, что считала самым важным и необходимым в этом описании. Во время кратковременного отдыха рассказывала об истории Крыма, давала ребятам конкретные задания, приучала их к самостоятельности, творческому поиску, говорила о сложных вещах в доступной для их понимания форме…
Осторожно, исподволь за ней стал ухаживать «великовозрастный» (пришёл в МГРИ поле окончания техникума) Слава Попов, тоже кандидат…в мастера велоспорта. Но – платонически: Софье Михайловне было, конечно, неудобно встречаться со студентом.
- Святая простота! – съязвила в его адрес Мила. – Ведь она этого только и ждет!
Но Софье Михайловне было виднее.
Сначала маршруты проходили вблизи Бахчисарая: взбирались на квесты – возвышенности в виде гряды с асимметричными склонами, описывая геологические слои, отбивая фауну и т.п. И снова – изнуряющая жара, бесконечные подъемы на квесты и спуски с них. Теперь уже ребятам не казались маршруты легкой и приятной прогулкой.
По вечерам во дворе школы, у речушки Чурук-су, ели чебуреки, пили бочковой мускатель, легкое крымское вино, и снова – гитара. Пели на слова их однокашника Васи Карасева, копируя манеру (вибрато) знаменитой темнокожей американской певицы Билли Холидей (леди Дей, как называли её джазовые музыканты), что придавало блюзу особую выразительность:
Над водой легла в синеве
Голубая мгла.
Над водой серебристые звезды
Луна зажгла.
Море спит, пальмы грустные
Шепчут ему слова.
И плывут на восток острова…
Прижавшись к Виктору, Мила подпевала слова этого блюза Васе Карасеву и остальным студентам. Она училась в музыкальной школе, хорошо играла на фортепиано и пела, в том числе и джазовые мелодии. Знала много песен легкого жанра – её мать была актрисой Московского театра оперетты.
И снова Карасев, которому аккомпанировал Женя:
Чутко горы спят, Южный крест
полез на небо.
В долину с гор спустились
облака.
Осторожней, друг, ведь никто
из нас там не был,
В таинственной стране
Мадагаскар.
Труден путь в горах, на востоке
небо серо,
Но скоро солнце выйдет
из-за скал.
Осторожней, друг,
тяжелы и метки стрелы
У жителей страны Мадагаскар.
Может статься, что смерть найдешь
за океаном,
И все же ты от смерти не беги.
Осторожней, друг, даль
подернулась туманом.
Сними с плеча свой
верный карабин.
- Вася, ты пишешь прямо как Редьярд Киплинг! – заметила Мила.
Под занавес Женя сыграл на гитаре свой «коронный» блюз из модного тогда трофейного кинофильма «Судьба солдата в Америке»:
Come to me, my melancholy baby…
(Подойди ко мне, мой грустный бэби).
Потихоньку расходились – и поодиночке, и парами. Виктор укрывал Милу своим пиджаком, и они уходили к квестам. Сидя на тёплых валунах, она вполголоса напевала песенку из оперетты:
В тот миг, когда танцует
Танголита,
Все мысли слиты в любовный
бриз.
Для тех, кого целует Танголита,
Законом служит её каприз…
Море нагревается и остывает медленнее, чем суша. Ветры-бризы умеряют дневной пыл и ночную прохладу, несут озон и частицы солей из морской воды. Под тёмным крымским небом, усыпанным крупными звёздами, наплывал этот песенный «любовный бриз». Тёплые от загара руки Милы ласково обвивали шею Виктора, она всегда проявляла инициативу первой…
Иногда ходили в буфет Крымской астрофизической обсерватории, расположенной выше Отрадного в трёх километрах. Мила и Виктор танцевали в зале научного городка – под современную музыку: не хотели падать лицом в грязь перед иностранцами. Среди них Мила имела большой успех, Виктор мог гордиться дамой своего сердца.
Поздним вечером возвращались в село. Тёмное, усыпанное звёздами небо. И время бриза… Затем поездка в Керчь. И снова маршруты, маршруты… Вечером отдыхали на песчаном пляже у Керченского пролива. Мила покупала чебуреки, крымский мускатель, а Виктор приносил с базарчика виноград, персики и вишни. Иногда оставались там до глубокой ночи – «любовный бриз» не давал им покоя.
Практика приближалась к своему завершению. Прослушали несколько обзорных лекций члена-корреспондента АН Муратова о геологии Крыма. Оставалось сделать отчёт. К нему по каждой бригаде из пяти человек прилагаются дневники, полевые книжки, геологическая карта, стратиграфическая колонка, карта полезных ископаемых и т.п. Бригада, куда попали Мила и Виктор, защитила свой отчет с оценкой «отлично».
И вот снова Москва. С набитыми грушами рюкзаками на плечах и сумками, где были уложены персики, виноград и другие дары природы Крыма, а также несколько бутылок хорошего крымского вина, они направились на Арбат, в квартиру Милы. Её мать в это время была на репетиции перед вечерним спектаклем оперетты.
Приняв душ и переодевшись с дороги, они обнялись:
- С возвращением!
Мила расставила фужеры, помыла фрукты и разложила их в вазу. Виктор открыл вино… Затем она села за фортепиано:
- Отвыкла, пальцы стали деревянные…
Мне декабрь кажется маем.
И в снегу я вижу цветы.
Отчего, как в мае, сердце
замирает,
Знаю я и знаешь ты.
Солнце вижу я в день
дождливый.
Всё вокруг полно красоты…
Отчего при встрече я такой
счастливый,
Знаю я и знаешь ты, –
пела она, наигрывая мелодию Уоррена из «Серенады солнечной долины».
- Давай «Танголиту!» - попросил Виктор.
И зазвучала, как это было не раз в Крыму, чудесная мелодия из оперетты:
В стране чудес, где моря плеск,
Где, южной неги полна,
ласкает волна кораллы,
Смугла, стройна, цветет она,
Цветет, как южный цветок
Раскрыв лепесток устало.
В тот миг, когда танцует
Танголита,
Все мысли слиты в любовный
бриз.
Для тех, кого целует Танголита,
Законом служит ее каприз…
Чувствовалось, что порой Мила воображала себя той самой Танголитой, покорительницей мужских сердец. И Виктор был совсем не против такой игры: «любовный бриз» расцветал во всем своём блеске…
Автор:Константин Бухонов
Источник: «Воронежская неделя», №13 (1998), 30.03.11г.
