Культура

В Каменке, на улице Центральной, жил поэт Анатолий Хильченко. Он до боли в груди, до замирания сердца любил родное Придонье. А еще – синее небо над степью и волны Дона, и деревеньки с добрым, щедрым и работящим народом – весь этот родной с давнего детства простор, который называется Воронцовой Русью.

Хильченко писал стихи - искренние, волнующие душу каким-то особым сплавом восторга и печали, влюбленностью в отчий край, в Россию и тревогой за судьбу малой и большой родины, за их будущее.

Он, родившийся в 1937 году, принадлежал к поколению «детей войны». Его отец ушёл на фронт, сам пятилетним мальчишкой вместе с матерью познал обстрелы, голод, холод, нищету военных и послевоенных лет. Но именно в эти годы всеобщего горя и подвига обозначилась и зазвучала во весь голос человеческая доброта, открытость, готовность поддержать и помочь в трудную минуту – те качества, которые вошли с малолетства в сознание ребёнка.

Он создал и был много лет руководителем поэтического клуба «Родничок» в Каменке, стал инициатором основания фестиваля «Воронцовая Русь». Но при жизни у него не был издан ни один солидный сборник. Лишь сборнички-коротышки, напечатанные в Каменской типографии. И с этой горечью в душе ушёл Анатолий Хильченко из жизни 19 августа 2004 года…

Но вот я держу в руках его книгу «Ещё горит моя лампада», только что увидевшую свет в издательстве имени Болховитинова, составленную поэтом, членом Союза журналистов, настоящей подвижницей Кларой Дроздовой, принявшей руководство клубом «Родничок» после Хильченко, в поэзию которого она влюблена всей душой.

На ее плечи легли и все заботы по изданию сборника.

И несмело, и негромко
Я войду в весенний храм.
За спиной моей котомка,
Шита далью по краям.
Обопрусь на прут дорожный,
Постою один в глуши,
Всё, что можно и не можно,
Соберу в тайник души.

Все цвета и звуки природы поэт передаёт с такой достоверностью и любовью, что возникает ощущение личного присутствия, когда его глазами видишь и травы, и цветы, и облака, его слухом ловишь и трели соловья, и шорканье кос на лугу, и песню девушек, и переливы дальней гармошки.

Но трепетная, чуткая душа поэта пребывает не только в ликующем плену у радости искристой.

В час малиновый заката
Я поил своих коней,
А вдали, за перекатом,
Пели сельские девчата
Песню грустную полей.
И от песни той унылой
Вдруг мою стеснило грудь,
Вспомнил я о том, что было
И чего уж не вернуть.

Анатолий Хильченко – не безоблачный певец природы. Слышна в его строках тревога за судьбу своей страны, природы, в которую грубо и бездумно вторгается человек. Вот «Стихи о Каспии» - короткое, в восемь строк начальное стихотворение триптиха с безмятежным началом, где концовка – словно ударяющий в сердце крик: «Что же вы творите, люди?!»

А море весело урчало
И будто тешило дитя,
И на волне меня качало,
И гребни пенило, шутя.
Оно игралось, как котёнок,
Прихлынув к берегу волной,
И плавал мёртвый тюленёнок
С разбитой плоской головой.

Но всё же чаще стихи поэта светлы и солнечны. Он весь в стихии слова, и стихия эта живёт в нём, в каждой его строке.

Всем состоянием души, всей глубиной боли и восторга, он - талантливый самородок от родной земли, от народа. Он из того удивительного мира, где:

Неоглядный простор,
перемешанный край:
Малороссия, Русь и казаки.
Здесь по-русски бегут,
По-казачьи рычат,
По-украински брешут собаки.

Стихи его образны, метафоричны в лучших традициях русской поэзии. У него «с небес босоногой девчонкой спускается к Дону луна», «а дождик, словно друг забытый, стучит настойчиво в окно», «а снега такие – просто хоть стихи на них пиши», «и горизонт как будто вышит шелками вешними берез», «ходит дождик босиком по растущим травам»…

Почему его стихи хочется читать? Да потому, что в каждом из них восторгается, колобродит, смеётся и плачет, рвётся из тесного одиночества неустроенного быта в неоглядную ширь его живая, трепетная, чуткая и ранимая большеглазая душа.

Как и большинство из поколения «детей войны», познавших многие беды и лишения, но воспитанных в ареале совести, добропорядочности, сопереживания, поэт не принял постсоветского убожества – с раздраем, духовной нищетой, вседозволенностью и торгашеским духом. «Не люблю того строя, - писал он, - в котором блага по карману толстосумам, а остальным – немногое из немногого». Его стихотворения той поры говорят о глубокой боли за судьбу страны и народа.

Но, отвлекаясь от сиюминутных тем, он в это же время пишет замечательное стихотворение о том, что было присуще ему всю жизнь. Стихотворение зрелой мудрости:

Когда друзья, не отдаляясь,
Заметно станут далеки
И, на пути твоём встречаясь,
Не захотят подать руки.
Когда любимая при встрече
Тебе, как прежде, не кивнёт,
Не огорчайся, человече,
Не так уж плохо всё идёт.
Но если только боль людская
Не будет сердце бередить
– Тогда уж всё, я утверждаю,
Тогда, мой друг, не стоит жить…

Целый раздел книги посвящён любовной лирике. С молодых лет до седых волос сохранил поэт и первозданность чувства, и нежное, трепетное отношение к женщине, и преклонение перед ее очарованием, добротой, любовью и нежностью.

Сто двадцать стихотворений о любви… Целая книга нежности, радости и грусти.

Как это свойственно каждому подлинному поэту, Анатолий Хильченко пребывал в постоянном сомнении относительно уровня и значимости своего творчества.

В стихотворении «Новогоднее» в 1992 году он писал:

Может, вспомнят, что жил-был он –
Толька,
Самодельный, «подпольный» поэт.

Конечно, поэзию Анатолия Хильченко ценили многие, и прежде всего, собратья по перу, которых он собирал в поэтическом клубе «Родничок» в Каменке. Вся Воронцовая Русь знала и любила его – поэта и человека. Стихотворцы из райцентров - Кантемировки, Ольховатки, Россоши, Новой Калитвы, Острогожска и сёл Евдаково, Тимирязево, Дегтярное посвящали ему тёплые дружеские послания, помещённые в четвёртом разделе этого сборника.

Но всё же, всё же… Оценка во весь голос его творчества так и не прозвучала при жизни поэта

Автор: Михаил Каменецкий, член Союза российских писателей.

Источник: «Коммуна», № 147 (25578), 08.10.10г.

[~DETAIL_TEXT] => Судьба и книга |После себя он оставил поэтический фестиваль, а первая его книга вышла только на днях