Культура

Далекое-близкое. Два портрета с натуры

В начале 30-х годов прошедшего столетия в художественной жизни Воронежа происходили большие перемены. Вышедшее в апреле 1932 года правительственное постановление «О перестройке литературно-художественных организаций» было активно воспринято творческой молодежью. Ищущие новых сюжетов, полные замыслов, планов и художники группами выезжали в близлежащие села и города с целью сбора этюдного материала к предстоящим выставкам. Художник Валерий Мечеславович Козловский писал в своих воспоминаниях: «Мне особенно...

В начале 30-х годов прошедшего столетия в художественной жизни Воронежа происходили большие перемены. Вышедшее в апреле 1932 года правительственное постановление «О перестройке литературно-художественных организаций» было активно воспринято творческой молодежью. Ищущие новых сюжетов, полные замыслов, планов и художники группами выезжали в близлежащие села и города с целью сбора этюдного материала к предстоящим выставкам.

Художник Валерий Мечеславович Козловский писал в своих воспоминаниях: «Мне особенно запомнилась поездка в знаменитое тогда на весь мир хозяйство маститого ученого-самоучки Ивана Владимировича Мичурина. В бригаду вошли: скульптор Б.В.Лавров, живописец А.П.Васильев и я. С трудом согласившийся вначале позировать нам, Иван Владимирович потом с удовольствием сидел в своем кабинете и рассказывал о разных курьезных случаях из своей жизни, а мы, трое, разместившись вокруг, прилежно старались увековечить с натуры такие характерные черты лица маститого старца.

Борис Лавров вылепил из глины бюст Мичурина, Аркадий Васильев сделал живописный портрет, а я – несколько портретных рисунков карандашом с разных точек зрения. Лавров, тщательно упаковав свой тяжелый глиняный груз, увез его в Воронеж, где занялся обработкой и отливкой, а мы с Васильевым остались и сделали еще ряд этюдов маслом и зарисовок в плодовом питомнике-лаборатории Ивана Владимировича».

Художник Аркадий Павлович Васильев (мой отец), вспоминая ту поездку, рассказал, что первое впечатление от встречи с Мичуриным было совершенно неожиданным. Узнав о цели приезда трех воронежцев, старик сурово насупил брови, махнул рукой и наотрез отказался позировать. Потом постепенно отмяк, когда молодые люди дипломатично перевели разговор на садоводческую тему и попросили показать опытный питомник.

Работа с натуры пошла легко и увлеченно. Интересное общение с Иваном Владимировичем помогла глубже узнать его не только как опытного селекционера-практика, влюбленного в свое дело, но и подметить чисто человеческие качества.

Мичурин говорил порой загадками, вопросами и с лукавинкой в глазах ждал реакции, слушал ответ, поправляя, где нужно, и дополнял своими выводами. Проверяя, как чувствуют себя недавно привитые деревца, вдруг с пафосом заявлял о широких возможностях, открытых революцией, о новом, перевернувшем все и вся, старое. И тут же с лукавинкой: «А вот ведь никому еще не приходила в голову мысль выращивать саженцы вверх корнями, попробовать надо бы... А? Как вы думаете?». И, по-стариковски захихикав, отходил к винограднику.

С Аркадием Васильевым Мичурина сблизила любовь к природе и некоторый любительский опыт в растениеводстве живописца. Многому художник научился у ученого, который охотно делился своими практическими открытиями.

Позировать долго Иван Владимирович не мог – уставал, да художники и не настаивали на неподвижности модели, успевая схватить основное, наблюдая и слушая Ивана Владимировича.

Так, за живым общением то в кабинете, то в питомнике мой отец писал два портрета, а завершены они были уже в Воронеже, в его мастерской.

Мичурин оказался не таким официально-знаменитым «великим преобразователем природы», каким его представляли по радио и в печати. Это был живой человек со своими маленькими причудами, который любил поговорить по-стариковски, не согласиться, с чем-то поспорить. И с портретов смотрел на зрителя немного усталый, умудренный годами и опытом, запоминающийся образ старосветского старца. Оба портрета работы Аркадия Васильева, скульптурное изображение И.В.Мичурина Бориса Лаврова и лучшие из рисунков Валерия Козловского экспонировались в декабре 1933 года на выставке «Художники ЦЧО за 15 лет».

Портрет «Мичурин в питомнике» был приобретен Воронежским краеведческим музеем, где находился в экспозиции до 1965 года, когда он необъяснимым образом был утерян после юбилейной персональной выставки А.П.Васильева в здании музея изобразительных искусств. На портрете ученый был изображен в шляпе, с тростью, стоящий среди молодого, выращенного им сада. Цветовые пятна создавали ощущение трепета листвы, движения воздуха.

«Мичурин в кабинете» приобрела редакция газеты «Коммуна». Как выглядел этот портрет, сказать не могу, так как задолго до моего рождения работа была вывезена из России. А дело происходило так. Висел себе портрет Ивана Владимировича на стене одного из кабинетов редакции до тех пор, пока его не увидел американский корреспондент, приехавший в Воронеж из-за океана с делегацией рабочих. Американец обратил внимание на портрет, поинтересовался, кто на нем изображен, кто автор.

Воронежские коллеги как раз в это время были озабочены проблемой, что подарить американскому собрату по перу, приехавшему не с пустыми руками. Портрет сняли со стены, тут же упаковали и вручили удивленному, растроганному вниманием журналисту. Так и уплыл за океан Иван Владимирович Мичурин вместе со своим кабинетом и подписью в уголке холста: А.Васильев. Татьяна Пяточенко.