Далекое – близкое. Голос с грампластинки

20 августа 1958 года в Воронежском клубе имени Ф.Дзержинского был концерт Вадима Козина. На сцену вышел человек неприметной внешности – лысый, в чёрном костюме (во втором отделении был в белом), скромно стоял возле рояля. И – полились чарующие мелодии. А голос! Козин исполнял всё, что было обозначено в программке: «Песня о будёновском бойце» на слова Степана Щипачева, «Когда проходит молодость».

Эта грампластинка была в нашей семье с незапамятных времен. Крутили её на старом патефоне, наслаждаясь мелодией и чарующим голосом певца Вадима Козина. На одной стороне пластинки – «Последний табор», на другой – «Всегда и везде за тобою».

Позднее, когда я работала в «Коммуне», машинистка редакции Ольга Фёдоровна Гладышева, зная мое пристрастие к старине, подарила патефон необычной квадратной формы. На внутренней стороне крышки выделялся чёткий золотистый оттиск «Харбин». Когда патефон приходилось чинить, обращалась к мастеру. Однажды, ремонтируя патефон, он сказал: «Надо же! Все шестерёнки – из дерева!»

Вот на этом патефоне мы и «крутили» пластинки Апрелевского, Ногинского заводов. Были среди них и дореволюционные, изготовленные «О-вом ГРАМОФОН с огр. отв. в «Риге». Каких только грамзаписей не переслушали: арии из опер, музыку из оперетт, неумирающие вальсы «На сопках Маньчжурии», «Дунайские волны», «Амурские волны», песни советских композиторов в исполнении известных певцов тех уже далеких лет.

В этом ряду записей пластинка с голосом Вадима Козина была самой любимой. И каковой же оказалось для меня радостью известие, что в Воронеже состоится концерт Вадима Козина. О его гастролях сообщали афиши и объявление в «Коммуне»: «Клуб имени Ф.Э.Дзержинского. С 15 по 25 августа – Вадим Козин. Старинные русские, цыганские песни и романсы. Начало концертов в 20. 30. Билеты продаются в кассах филармонии и клубе имени Дзержинского».

Это происходило в августе 1958 года.

Замечу, что студенты вузов, техникумов в те годы часто посещали драматический театр, театр музыкальной комедии, филармонию, ходили на концерты гастролирующих коллективов. А если приезжала опера (тогда в Воронеже ещё не было своего оперного театра), то успех имела потрясающий!

Итак, 20 августа 58-го года я пошла в клуб имени Ф.Э.Дзержинского на концерт Вадима Козина. В двух отделениях выступали артисты Магаданского театра имени М.Горького: с художественным чтением – З.Трояновская, скрипач А.Дзыгарь, с песнями и романсами – Вадим Козин.

…На сцену вышел человек неприметной внешности – лысый, в чёрном костюме (во втором отделении был в белом), скромно стоял возле рояля. И – полились чарующие мелодии. А голос!!! Я закрыла глаза и внимала этому удивительно-завораживающему тенору. Голос был всё тот же, что и на пластинке. Козин исполнял всё, что было обозначено в программке: «Песня о будёновском бойце» на слова Степана Щипачева, «Когда проходит молодость» на слова Алексея Фатьянова, «Письмо магаданцев в Москву» и другие.

Но самыми ошеломляющими оказались романсы «Пара гнедых», «Нищая», песни «Осень», «Мой костёр». Зрители просили исполнить ту или иную песню. Особенно надрывался один мужчина, всё время выкрикивая: «Любушку»!..» «Любушку» Вадим Алексеевич исполнил в заключение концерта. Надо ли говорить, сколько аплодисментов получил артист, кумир довоенной эстрады!

Моя сокурсница Светлана Круглова была на концерте Вадима Козина на другой день. Она вспоминала: «Когда он исполнял «Нищую», зрители плакали, а в первом ряду все поднялись и слушали романс стоя».

В первых рядах зала сидели роскошно одетые цыгане, которые восторженно зааплодировали, когда певец объявил: «Из цыганских напевов моей матери».

Спустя годы о Вадиме Козине доводилось читать в прессе: что живет он по-прежнему в Магадане, время от времени принимает у себя гостей (хотя далеко не всех), что он – добродушный и гостеприимный хозяин.

А недавно моя приятельница Валентина Неберекутина вспоминала о своем коллеге Александре Капцураже. Они – некогда сотрудники Ленинского РОВД Воронежа – работали в Магадане. Александру Григорьевичу посчастливилось увидеть Вадима Козина, беседовать с ним. Вот как он вспоминает о своем знакомстве с певцом:

- Сам я коренной воронежец. После освобождения города от немцев на Щепном базаре (сейчас на этом месте институт связи) предприимчивые люди продавали нелегально патефонные пластинки. Пластинки – не совсем правильное определение. Записи песен были сделаны на старых рентгеновских плёнках. А я в те юные годы приторговывал на базаре водой. Предлагал: «Ну, кому воды холодной?» Часто останавливался возле патефонов и подолгу слушал песни в исполнении Вадима Козина, Петра Лещенко, Александра Вертинского.

До сих пор у меня в памяти те несколько «плавающие», неповторимые голоса. После бравурных песен Бунчикова и Нечаева звучали совершенно изумительные голоса и слова: «В бананово-лимонном Сингапуре…», «Не уходи, тебя я умоляю…» На танцплощадках среди бодрых «краковяков» и «падеспаней» прокручивали и танго с записями песен Вадима Козина. Их не столько «танцевали», сколько слушали. И как будто другой мир переселялся в разрушенный Воронеж. Ходили разговоры, что Козина за что-то посадили, что другим певцам запрещено исполнять его песни, которые не зовут советский народ вперёд, к коммунизму.

Когда в своё время Александр Капцураж «напросился» на работу в Магадан, то сразу же погрузился в оперативную обстановку, которая никогда не бывает лёгкой в большом городе. Много встреч было у него с разного рода преступниками – милицейская специфика накладывает свои отпечатки. Лето 1980 года выдалось особенно сложным. Совместно с другими сыщиками он занимался раскрытием убийства двух малолетних детей, совершенных с особой жестокостью.

«В один из летних дней я с утра пошёл проверять одного парня. Кто жил или бывал в Магадане, тот знает, что в самом центре города есть площадь. С одной её стороны находится школа, прямо от неё – театр. Левее театра с небольшим подъемом идёт переулок Школьный, застроенный большими (по магаданским меркам) домами. В одном из таких домов и жил тот, кого мне надо было проверить.

Прежде, чем беседовать с ним, я решил что-нибудь выяснить о нём у соседей. Позвонил в одну дверь, другую. Наконец, после долгого звонка, мне открыл небольшого роста пожилой мужчина, одетый по-домашнему. Я представился, показал ему служебное удостоверение. Хозяин пригласил зайти. В углу небольшой комнаты стояло пианино, посередине стол и несколько стульев, у стены – старый диван. Помню, на полках теснилось много книг. Чтобы беседовать не в протокольном духе, назвался по имени-отечеству. Хозяин представился просто: «Козин Вадим Алексеевич». Я просто оторопел от неожиданности, а немного придя в себя, только и смог произнести: «Козин? Тот самый?» На что Вадим Алексеевич просто ответил: «Козин один, молодой человек. Других нет».

Я знал по роду службы, что Козин отбывал длительное наказание в одном из лагерей Магаданской области, что навсегда остался жить в Магадане. Но никогда не думал, что вот так, запросто, увижу его – живого, с лёгкой сердечной улыбкой. Я быстро спросил о нужном мне парне, не надеясь, что получу обстоятельный ответ. Однако Вадим Алексеевич очень подробно характеризовал своего соседа по дому. И – только с положительной стороны.

Разговор вроде был окончен, но я осмелел настолько, что решил поговорить с хозяином просто так, не важно, о чём. Не знал даже, получится ли разговор у работника правоохранительных органов с человеком достаточно нелёгкой судьбы. За долгую службу в милиции я, признаться, разучился говорить просто – больше привык задавать вопросы, иногда непростые, надеясь получить на них ясные ответы. Козин, наверное, понял моё состояние. Он спросил, как я оказался в Магадане. И пошёл неспешный разговор. Я рассказывал о себе много, с ненужными, как мне теперь кажется, подробностями, всё – как на духу. Но ему, по-моему, и нельзя было рассказывать иначе: так этот человек с первых же слов располагал к себе. О его жизни расспрашивать я постеснялся».

На прощанье Вадим Алексеевич пригласил нашего земляка при случае заходить, не стесняясь. И была это не просто любезность, а человеческое радушие.