Культура
Далекое – близкое. Нить Ариадны (окончание)
27.07.2006 00:00
Устрашающе голодным сотворил чудище у своего «Дома Мечты» Анатолий Дуров. Жизнь ведь не только зрелище, но и беспрестанное сражение с алчущим злом. Но у каждого из нас, считал великий оптимист, есть счастливый шанс выбраться из запутанного жизненного лабиринта. Шанс этот – отпущенная нам свыше путеводная нить. Возьми себе в помощь ее, эту «Нить Ариадны», приведи в движение все свои силы и – к цели!..
(ОКОНЧАНИЕ. Начало в № 33, 34, 35).
Более сорока лет хранился рабочий блокнот воронежского газетчика с воспоминаниями об Анатолии Дурове. Их в свое время поведала журналисту жена прославленного артиста.
А.Л.Дуров 8. Лечу куда хочу!
Полюбопытствовал у Елены Робертовны, как она могла запомнить столько интереснейших подробностей: полвека ведь минуло! «Так я во все свои закоулки памяти только хорошее поместила, – ответила она. – Немало, конечно, было в жизни грустного. Но я постаралась все это начисто забыть. Из своей арестантской жизни на Таштагольском руднике я, например, ныне только хрюшек своих стараюсь вспоминать».
Призналась Елена Робертовна, что после лагеря, когда вернулась на Мало-Садовую, попробовала для поддержания жизни откормить поросеночка. Но употребить его по назначению так и не смогла. Пришлось хрячка в живом весе продать на Девическом рынке.
– На прошлой неделе снова завернул на Мало-Садовую. Елена Робертовна предложила мне откушать обещанное фирменное блюдо из брюссельской капусты. К трапезе присоединился ее теперешний супруг, бывший цирковой артист Карл Иванович Фачиоилли – тоже пенсионер. Выделенная жилплощадь их вполне устраивает. Только вот кухоньки нет. Так что приходится Елене Робертовне довольствоваться вечно коптящей керосинкой в полутемной передней, у лестницы.
Карл Иванович с той лестницы почти не спускается – артрит. Слабеет ногами и Елена Робертовна. И старики очень меня благодарили за радио, которое наконец-то заговорило.
Елена Робертовна показала мне чудом сохранившийся старый фотоальбом. Да, в те далекие времена выглядела она настоящей примадонной. Особенно удачно снял ее фотограф на мотоцикле, собственноручно переделанном Анатолием Леонидовичем в изящный четырехколесный шарабанчик. Впереди она, Еленочка, в кожаном полукресле, с лицом прекрасной незнакомки, словно сошедшей со знаменитой картины Крамского. Позади, за рулем, он сам – тонкоусый франт в цилиндре – король всех шутов, великий фантазер и мечтатель. Такого королевского выезда еще никогда не видывала Большая Дворянская улица!
А вот другой карточки, где Елена Робертовна – в шлеме, летных очках – садится на готовый взлететь в небо заикинский аэроплан, – не сбереглось. Начальство Таштагольского рудника усмотрело в том аэроплане что-то шпионское и, крепко помучив уходчицу за чушками длинными бумажными объяснениями, оставило фото в своих архивах.
В тот незабываемый день – 1 октября 1910 года – первым поднялся в воронежское небо Анатолий Леонидович.
«Творилось что-то несусветное, – вспоминала Елена Робертовна. – Чуть ли не весь город собрался на ипподроме, за Новостроящимся кладбищем (за теперешним цирком имени А.Л.Дурова.– В.П.). люди подбрасывали шляпы, обнимались. А несколько экспансивных дам упало даже в обморок, когда крылатый аппарат оторвался от земли и взмыл в воздух. О железных птицах, о коврах-самолетах ведь только в сказках рассказывалось. Для меня это событие – такое же огромное, как и полет Юрия Гагарина в космос».
Свой летательный аппарат «Форман» Заикин доставил в Воронеж из Франции товарным поездом. Пять ломовых лошадей привезли на телегах ящики разобранной машины на ипподром. Там два француза-механика и собрали ее под натянутым брезентовым колпаком. Мотор был в 100 лошадиных сил и назывался «Гном». Эти технические данные Елена Робертовна запомнила хорошо, потому что Анатолий Леонидович после своего полета не на шутку загорелся желанием приобрести такую же крылатую диковину. Арены было ему мало. Мало было ему своих увлечений – живописью, историей, архитектурой, литературой, музыкой… Его уже и в небо потянуло. Как спешил он все успеть в своей жизни!
Более чем на полверсты поднял тогда Дурова аэроплан. И когда, сделав три круга над Воронежем, «Форман» благополучно приземлился, пришлось «королю смеха» опять взлетать. Но уже на руках своих почитателей. И чего тут скрывать – страшно захотелось тогда и Елене Робертовне долететь до неба. Поначалу ее желание приняли за дурачество. «Милая Елена Робертовна! – в ужасе обхватил голову губернатор Голиков. – Я не могу дать вам такого позволения. Что скажет Петербург, если что-нибудь случится?» «Все, – рассудил Анатолий Леонидович, – Спорить с Еленочкой бесполезно. Пусть она будет самой первой дамой, взглянувшей на Воронеж из-под облаков».
«Ну я и взглянула, – рассказывала Елена Робертовна. – До чего же игрушечным показался мне город! И все наши людские страсти-мордасти показались мне тоже игрушечными. Лечу, куда хочу! И, поверьте, там, под облаками, мне ни с того, ни с сего захотелось громко запеть. И я – запела. Запела тот самый романс про весенний сад, когда мне аккомпанировал сам Федор Иванович Шаляпин».
Это ощущение счастья в полете помогало Елене Робертовне в самую трудную минуту ее жизни. Как-то Анатолий Леонидович сказал ей, что жизнь без улыбки, без смеха – это не жизнь. Кто живет без улыбки, тот только дышит. Неотделимы улыбка и жизнь! На этот счет Дуров придумал изречение, которое начертал на одной из дверей своего дома: «Вы улыбнетесь – мне отрада, вы отвернетесь – мне тоска».
За добрую улыбку, за облегчающий душу смех надо бороться. Эту главную мысль, поделилась со мной Елена Робертовна, Дуров провел через всю свою книгу «В жизни и на арене», изданную в Воронеже в 1914 году. Как зеницу ока хранила она этот благословенный труд. Но не уберегла – на одном из пересыльных лагпунктов, на пути к Таштагольскому руднику, «увели» у Елены Робертовны «сидор» (мешок с вещами), и пряталась в нем та драгоценная книга…».
Вот и все, что сохранилось у меня от тех дневниковых заметок. 9. МЕРИЛО ЖИЗНИ
Свой дом на Мало-Садовой Анатолий Леонидович называл – «Домом Мечты». Он знал цену игре воображения. Мечта придает миру интерес и смысл. Мечта может сделать прекрасным все, на что она устремлена.
В игре своего воображения Дуров был неподражаем. Его трюки на арене и дома нередко вызывали шок. Но шок этот был исцеляющим. «В сумасбродстве есть надежда, а заурядности – никакой», – эти слова Елена Робертовна услышала от Дурова, когда он загорелся странной идеей упрятать летнюю поварню в голове мифологического чудовища. Ту кухоньку в шутку нередко называли «Поварней жизни», а главного стряпчего Петра Ивановича Слащева – животодателем. Для чего Анатолию Леонидовичу понадобилось все это скрыть в зубастой пасти, я тогда от Елены Робертовны так и не получил никакого ответа.
Но вот теперь, по истечении времени, я думаю: с дальним прицелом начертал Дуров на двери поварни «Ход воспрещен!». Что чаще всего высмеивал «король смеха»? Алчность, ложь, лицемерие. Вот этим нестареющим порокам, вызывающим раздоры между людьми и целыми государствами, и должен быть в первую очередь возбранен ход в «поварню жизни»!
А как найти человеку исход из тупикового лабиринта? Какая «Нить Ариадны» поможет ему увернуться из-под неразборчивых зубов жизни? Не может быть жизнь настолько тяжелее, чтобы ее нельзя было облегчить своим отношением к ней. Но – умудряет она тех, кто признает ее своей лучшей учительницей.
Многое из жизненных постулатов «король смеха», по свидетельству Елены Робертовны, принял у философа Артура Шопенгауэра. Да, выкраивал Дуров время для знакомства с житейскими правилами, преподанными мудрецами разных времен. Но Шопенгауэр оказался ближе всех его понимания смысла человеческого существования. Прочитал Анатолий Леонидович лекцию «О смехе» в Московском в Политехническом музее. И там экспромтом привел цитату из Шопенгауэра: если, мол, к беспечальному состоянию человека присоединится еще отсутствие скуки, то в главных чертах земное счастье достигнуто. Все остальное – химера!
В десятках государств мира со своими гастролями побывал «король смеха». И мерилом жизни каждого народа, конечно же, считал – улыбку. Больше улыбок – больше порядка в государстве, больше рвения ко всему благому, общеполезному. Реже улыбаются люди, – значит, жизнью пока не похвалишься; значит, скучно им, гражданам, ждать, не зная чего…
Набирался мудрости у жизни «король смеха», кочуя по городам и весям. Баснословные гонорары сначала ошеломили его. И как-то в шутку он сказал Елене Робертовне, что может даже приобрести в собственность какой-нибудь островишко с пальмами и позволить себе наконец-то отдохнуть под пение райских пташек. Но тут-то заметил, что едва ли почувствует себя счастливым – придется тревожиться о сохранении своих банковских активов. И, может быть, даже хлопотать о приобретении новых. Результат такой райской жизни выразится, пожалуй, на склоне дней в порядочной кучке золота, возможность увеличить или промотать которую представится наследникам.
«Богатство подобно морской воде: чем больше ее пьешь – тем сильнее жажда». Этой цитатой из Шопенгауэра Дуров частенько обезоруживал своих оппонентов, которые осуждали его в сумасбродных тратах. Картины, гобелены, антикварная мебель – это куда ни шло. А вот для чего умопомрачительные статуи, китайские вазы, старинные мечи, пистоли? А еще этот саркофаг с тремя крышками 21-й египетской династии! Сколько, небось, золота отвалил за такую архидревность хозяин дома на Мало-Садовой?
«Вы правы – отвалил! – смеялся Дуров. – Но и у меня от сердца отвалило!» И приводил ту самую шопенгауэровскую цитату о морской воде, добавляя, что жажда у него совсем другого толка – духовная. Ему не надо извне ничего, кроме удовольствия каждый день и каждый час быть самим собой, радоваться гостям, обозревающим его сокровища, и самому радоваться, открывая в этих сокровищах все новые грани.
И радость эта умножалась, когда хозяин «Дома Мечты» встречал родственную душу, которая имела такое же внутреннее убеждение в непреложных достоинствах и ценностях жизни.
В наше время Анатолий Леонидович, наверное, сказал бы о таком единомышленнике, что без раздумья пошел бы с ним в разведку. А тогда просто не отпускал от себя такого золотого гостя, не высказав ему историю происхождения каждой уникальной вещицы, не распахнув дверь в свой «Дом Мечты»…
Мечта – душа сущего. Для Анатолия Леонидовича она была двигателем его ума и сердца. Двигателем главной его мечты – видеть вокруг себя как можно больше улыбок. Плохо ведь еще Земля наша для жизни приспособлена. И тем более для жизни – нескучной.
Но такой ее делают скучные люди, томясь от своей неустроенности, внутренней пустоты, бесцельности. И можно тут слыть душой общества, преуспевающим дельцом, миллионщиком, наконец, но очень страдать от этой душевной бездомности. Душа, не желающая совладать со своей скукой, требует суррогата веселости. Пьянство, наркотики, огни казино – вот она, покупная, простоумная радость! И не добровольные ли рабы этой одуряющей скуки чаще всего становятся главными сидельцами наших исправительных учреждений? Хроническое пустодушие – наилучший инкубатор для взращивания человеческих пороков.
Устрашающе голодным сотворил чудище у своего «Дома Мечты» Анатолий Дуров. Жизнь ведь не только зрелище, но и беспрестанное сражение с алчущим злом. Но у каждого из нас, считал великий оптимист, есть счастливый шанс выбраться из запутанного жизненного лабиринта. Шанс этот – отпущенная нам свыше путеводная нить. Возьми себе в помощь ее, эту «Нить Ариадны», приведи в движение все свои силы и – к цели!
Не может быть в жизни ни мгновения остановки. На грязную, потную и печальную землю должен человек пролить хоть каплю своей доброжелательности, расти в силе каждый день. А для этого надо научиться действовать, а не ждать. Вступая в новый день, живи так, как будто это твой последний день. Последний не по жадности и торопливости желаний, а последний по гармоничности труда и его отдачи людям. И благодарение отыщет тебя. В светлом чувстве исполненного долга. В новых верных друзьях. В спокойствии и веселости духа.
К этой философии оптимиста Дурова Елена Робертовна не раз возвращалась во время наших бесед. Она говорила, что мало написать на мемориальной доске – выдающийся.
Жизнь, воззрения Анатолия Леонидовича заслуживают куда большего признания. Он учил людей главному – жить нескучно. Разве не достоин мемориального музея такой мудролюбивый веселый человечище?
Я не могу сегодня сказать, сохранились ли на этот счет челобитные Елены Робертовны к тогдашним властям. Но лед, как говорится, тронулся. Коммунальный дом №1 на улице Дурова к концу шестидесятых годов был передан в ее собственность.
Прожила на свете Елена Робертовна 94 года. По ее завещанию бывший «Дом Мечты» с усадьбой перешел во владение «Союзгосцирка». Сегодня он является филиалом Воронежского областного краеведческого музея.
Последняя обитательница «Дома Мечты» нашла конечное пристанище в зеленом затишье Коминтерновского кладбища. На потускневшей от непогоды и времени мраморной плите можно разобрать надпись: «Дурова–Фачиоилли Елена Робертовна, артистка цирка. 1873-1967».
А сам хозяин «Дома Мечты» упокоился на своей усадьбе. Это была воля его внучки Терезы Васильевны Дуровой, одной из сегодняшних продолжательниц родовой цирковой династии, прославленной дрессировщицы, народной артистки России.
