Культура
Далёкое – близкое. Любовь с первого слова
28.08.2008 09:29
«За что все-таки люблю поэзию Жигулина? Сказать однозначно так же трудно, как ответить на вопрос, за что я люблю жизнь, – писал в своей статье Николай Нижегородов. – Голодный, я смогу поблагодарить человека, который меня накормит; жаждущий, поделюсь последним с тем, кто подаст мне воды. Но какой мерой благодарности отплатить человеку, который и накормил, и напоил, и обогрел, и утешил меня?»
Недавно разбирала свой архив и обнаружила письмо Анатолия Жигулина, которое давным-давно считала утерянным. И сейчас, спустя почти четверть века, будто слышу живой голос нашего замечательного поэта-земляка.
«14-XII-83 года, Москва.
Дорогая Людмила Николаевна!
Спасибо Вам за Ваш трогательный и сердечный подарок – газету со статьей Николая Нижегородова обо мне. Спасибо и ему, и тоже – большое! Необязательность я и сам не люблю, однако написал он материал удивительно хорошо, поэтично. Он человек редкостно наблюдательный, мгновенно схватывает важнейшие детали, реалии. И по композиции, и по эмоциональному чувству – статья безупречная.
Это я не потому хвалю, что он доброе слово говорит обо мне. Просто мне есть с чем сравнивать. Обо мне написаны и опубликованы сотни статей, рецензий, всякого рода интервью и т. п. Даже книжка обо мне вышла, и другие выходят. И далеко не все, даже самые хвалебные и положительные, материалы мне нравятся. Судя по языку и иным предметам статьи, у него, у Нижегородова, должны быть хорошие стихи. Что ж он мне их не почитал? Постеснялся, наверное. Жаль…
Передайте ему и спасибо, и самые добрые пожелания. Молодец (оба вы молодцы – Вы ведь прислали материал, а ведь я мог бы о нём никогда не узнать).
Если бы у Вас нашлось ещё два экземпляра газеты (у Вас или у Николая), я был бы очень Вам признателен. Я попросил бы Вас послать их моим родителям и родителям Ирины. Конверты с адресами прилагаю. Это был бы им прекрасный новогодний подарок. Их четверо, наших стариков. Отцам уже перевалило за 80, моей маме 80 будет 25 декабря. Ирина мама немного моложе. Эта статья их, несомненно, порадует, а радость продляет жизнь.
Ещё раз большое спасибо Вам от всей нашей семьи – от меня, от Ирины («хозяйки сердца моего»), от сына Владимира (20-й год пошёл), и от бурундука Тимофея (Entimias sibiricus). Он сейчас возле меня бегает по письменному столу, на плече сидит. Удивительной красоты и чистоты зверек. Чужих сначала боится, но потом привыкает. Живёт в моем кабинете свободно. В клетку забегает только чтобы на колесе побегать, и в уголок – в туалет. Аккуратнейший зверек, и даже запаха от него нет никакого. Часто чистится, умывается.
Всего Вам и Николаю доброго! Привет родному моему институту, особенно тем, кто меня помнит.
Анатолий Жигулин».
Кто же такой Нижегородов, о котором восторженно отзывался признанный поэт Анатолий Жигулин? Николай Нижегородов в ту пору был студентом Воронежского лесотехнического института. Сотрудничал в вузовской газете «За лесные кадры», писал репортажи, рассказы, стихи. До поступления в институт служил три года на флоте, работал в лесном хозяйстве.
Материалы Нижегородова всегда отличались от прочих: в них отражалось своё, личное, осмысленное восприятие того или иного явления жизни, свой неординарный взгляд на события. Такой была и публикация «Счастье, выпавшее мне» в газете от 22 февраля 1983 года.
Привожу её полностью:
«У меня в руках томик стихов Анатолия Жигулина «Воронеж…Родина…Любовь…», изданный недавно Центрально-Черноземным книжным издательством. Книга эта вызвала у меня целую бурю чувств. Но расскажу по порядку, как раз и навсегда вошёл в моё сердце человек, которого я никогда не видел и не слышал раньше.
Как существует в жизни любовь с первого взгляда, так, наверно, и в поэзии бывает любовь с первого слова, с первой прочитанной строки.
Это было четыре года назад в Заполярье, где довелось служить на Северном флоте. В длительных океанских походах я не разлучался с томиком стихов Сергея Есенина.
Однажды на базе просматривал журнал «Молодая гвардия». Мелькнули стихи. Моментально впился взглядом в строчки:
Утиные Дворики – это деревня.
Одиннадцать мокрых соломенных крыш.
Утиные Дворики – это деревья,
Полынная горечь и жёлтый камыш.
Малыш хворостиной играет у хаты.
Корявые вербы качают руками.
Шуршит под копной одинокая мышь,
И медленно тают в белесом тумане
Одиннадцать мокрых
Соломенных крыш.
Прочитал другой раз, третий. Встало перед глазами родное село, моё босоногое детство. Да так явственно, осязаемо, что зарябило в глазах, ком подкатился к горлу… Внизу страницы прочитал фамилию автора стихов – Анатолий Жигулин, которая мне ещё ни о чем не говорила. Узнал, что поэт родился в Воронежской области, окончил Воронежский лесотехнический институт, куда и я собирался пойти учиться после службы в армии.
Уже позднее, всякий раз бывая в родном городе Усмани, заходил в книжные магазины, спрашивал:
- Стихов Жигулина нет?
- Нет, – отвечали.
Но однажды мне повезло. На прилавке увидел книжку в коричневом переплёте «Жизнь, нечаянная радость» (вот уж действительно, нечаянная радость!). Я прочитал её от корки до корки несколько раз и нашёл, что это не просто книга, а трепещущий кусочек человеческого сердца.
Анатолий Жигулин заставил меня по-новому смотреть на жизнь, заставил спросить себя: «Кто я? Для чего родился на свет? Почему живу так, а не иначе?» Вдруг стало ясно, что прошлое – это не то, что было и прошло, а то, что есть, с чем мы идем в будущее.
Всем сердцем полюбил я жигулинских героев, а среди них всегда узнавал его самого – то сидящим у костра на лесосеке, то в штольне. Этому способствовало и то, что служил на Севере, знаю, какие там люди и то, что работал лесорубом; много наблюдал за ними, очень похожими на героев Жигулина.
Все стихи Анатолия Жигулина – это звенья одной цепи. Но есть стихотворение, которое не могу не выделить, потому привожу его здесь полностью. Это – «Золото».
Глыбу кварца разбили молотом,
И, веселым огнём горя,
Заблестели крупинки золота
В свете тусклого фонаря.
И вокруг собрались откатчики:
Редкий случай, чтоб так, в руде!
И от ламп заплясали зайчики,
Отражаясь в чёрной воде…
Мы стояли вокруг,
Курили,
Прислонившись к мокрой стене,
И мечтательно говорили
Не о золоте –
О весне.
И о том, что скоро, наверно,
На заливе вспотеет лед.
И снега, огласив сиреной,
Наконец придет пароход.
Покурили еще немного,
Золотинки в кисет смели.
И опять по своим дорогам,
К вагонеткам своим пошли.
Что нам золото?
В дни тяжелые
Я от жадности злой не слеп.
Самородки большие, желтые
Отдавал за табак и хлеб.
Не о золоте были мысли…
В ночь таежную
У костра
Есть над чем поразмыслить в жизни,
Кроме золота-серебра.
Тема этого стихотворения и еще многих других очень близка по духу теме романа Олега Куваева «Территория» – о людях золотоносной Колымы. У романиста есть строки о том, как важно, чтобы «в минуты раздумий человека поддерживали прошедшие годы, когда он не дешевил, не тек водичкой по подготовленным желобам, а знал грубость и красоту реального мира, жил, как положено мужчине и человеку». То же самое говорил Жигулин о своих героях, о своих друзьях, которых «в седой глуши лесов сибирских свела не радость, а беда»:
Друзья мои! В лихие сроки
Вы были сильными людьми.
Спасибо вам за те уроки,
Уроки гнева
И любви.
Судьба порой больно бьет человека, трут его тяжелые жернова жизни. Сдираются заскорузлые пласты его души. И если человек остался Человеком, засверкает золотая жила его души самой высшей пробы…
Чтобы писать такие стихи, поэт должен окунать перо в кровоточащую рану своего сердца.
За что все-таки люблю поэзию Жигулина? Сказать однозначно так же трудно, как ответить на вопрос: за что я люблю жизнь? Голодный, я смогу поблагодарить человека, который меня накормит; жаждущий, последним поделюсь с теми, кто подаст мне воды. Но какой мерой благодарности отплатить человеку, который и накормил, и напоил, и обогрел, и утешил меня?
В комнате общежития на небольшой книжной полке, рядом с конспектами и учебниками, стоят три томика стихов: в берестяном переплете – Сергея Есенина и два – Анатолия Жигулина. Это мои главные учебники жизни. Жизни, о которой так проникновенно сказал поэт:
Жизнь! Нечаянная радость.
Счастье, выпавшее мне.
Познакомиться, познать искренне и навсегда полюбить поэзию. Жигулин – это тоже счастье, выпавшее мне».
Газету с этим материалом Анатолий Жигулин увидел не скоро: адреса поэта мы не знали, да и зачем она ему нужна: о нем столько много написано!
В мае того же 1983 года Николай поехал в Москву, разыскал Жигулина, побывал у него в гостях. Но газету с собой не захватил. Была у Николая привычка не все и не всегда доводить до конца. Короче, извиняться перед поэтом пришлось мне. Я посетовала на необязательность студента. Вот об этой необязательности и упоминает Жигулин в ответном письме.
После окончания лесохозяйственного факультета Николай Нижегородов работал лесничим в Калининградской области. Все у него ладилось в том благодатном природном крае. Но именно тогда он окончательно определил для себя путь в… журналистику, начал трудиться в районной газете.
Сейчас Николай Нижегородов – сотрудник газеты «Новая жизнь» Усманского района Липецкой области, что в 80 километрах от Воронежа, и его репортажи, интервью, корреспонденции, фотоснимки неизменно радуют читателей. Стихи Николая печатаются в сборниках. И еще одна страсть есть у него – изучает историю родного края. Сейчас его мысли заняты жизнью и поэзией Павла Кустова, который в 20-е годы работал в «Коммуне».
…Трепетное отношение к Жигулину осталось у Николая навсегда. Когда в 2002 году в Воронеже, на улице Студенческой, 32, предстояло открытие мемориальной доски Анатолию Жигулину, я срочно телеграфировала Нижегородцову об этом событии. Он примчался из Усмани как раз к моменту торжества. А после появился в усманской газете «Рассказ про фоторепортаж». Запомнились строчки из него: «С внушительных размеров мраморной плиты смотрел на всех грустными глазами такой знакомый, но постаревший поэт. С чуть иронической полуулыбкой в уголках губ. Он словно подводил итог:
Но с каждым годом уже круг
И строже время
Моих друзей, моих подруг,
Моих деревьев…
Увидеться лично с Жигулиным мне не довелось. Но в канун двадцатилетия вузовской газеты позвонила ему в Москву. Сообщила о предстоящем событии.
- Двадцать лет! Хороший возраст, – сердечно ответил Анатолий Владимирович. – Поздравляю! Жаль, что при мне этой газеты не было. Часто вспоминаю институт, своих преподавателей. Помню, как Иван Яковлевич Шемякин читал нам «Эстетику леса». На мой взгляд, это самый важный предмет: привить будущему специалисту любовь к родной природе – значит, воспитать ее защитника. Попрошу вас в юбилейном номере напечатать мои стихотворения о природе. На ваш выбор.
Я исполнила просьбу поэта.
На снимке: поэт Анатолий Жигулин.
