Культура

Дайте мне мантилью, дайте мне гитару, дайте Инезилью, кастаньетов пару

В спектакле Орловского государственного театра для детей и молодежи «Свободное пространство» «Раба своего возлюбленного» танцуют так много, что еще чуть-чуть – и его следовало бы назвать балетом. Поскольку действие комедии Лопе де Вега происходит в Испании, то и хореография соответствующая. В одной из сцен мужская часть труппы даже вовлекает в медленный танец дам из зала; эпизод едва не заканчивается мужским стриптизом. По меньшей мере еще в одном спектакле проходящего в эти дни в Воронеже фестиваля...

В спектакле Орловского государственного театра для детей и молодежи «Свободное пространство» «Раба своего возлюбленного» танцуют так много, что еще чуть-чуть – и его следовало бы назвать балетом. Поскольку действие комедии Лопе де Вега происходит в Испании, то и хореография соответствующая. В одной из сцен мужская часть труппы даже вовлекает в медленный танец дам из зала; эпизод едва не заканчивается мужским стриптизом.

По меньшей мере еще в одном спектакле проходящего в эти дни в Воронеже фестиваля «Театр детства и юности ХХI век», а именно в «Доме Бернарды Альба» из Борисоглебска, без фламенко не обошлось, и в этом можно при желании узреть тенденцию. Вспоминаются стихи Козьмы Пруткова: Тихо над Альгамброй.
Дремлет вся натура.
Дремлет замок Памбра.
Спит Эстремадура.
Дайте мне мантилью;
Дайте мне гитару;
Дайте Инезилью,
Кастаньетов пару. Не знаю, вдохновляли ли постановщика «Рабы своего возлюбленного», заслуженного деятеля искусств России Александра Михайлова эти величественные строки, но их автор, восстав из гроба и придя на спектакль, наверняка испытал бы катарсис. Вот и воронежские зрители с первых минут втянулись в зрелище, а в конце концов, бесповоротно проникшись атмосферой праздника, довольно долго не отпускали актеров со сцены.

Орловцы весьма точно угадали зрительские ожидания, приготовив представление веселое и красочное. Быть может, даже чересчур – в какой-то момент, признаюсь, зажигательные пляски героев (балетмейстер – заслуженный артист Украины Олег Николаев) слегка даже начали утомлять. Оказывается, и от собственного смеха можно устать. Хотя участники спектакля это должны бы воспринять как характеристику положительную.

Два года назад театр привез в Воронеж «Двенадцатую ночь» Шекспира. Та работа показалась мне довольно противоречивой, ее создатели не смогли сделать окончательный выбор между фарсом и лирикой, хотя и склонялись к первому. На сей раз орловцы последовательны, и любовная сцена с монологами не выглядит чем-то чужеродным, ибо подана иронически – но без издевки. В спектакле царит игровое, пародийное начало, и даже если один герой вызывает другого на дуэль, это изначально выглядит прежде всего нелепо, и уж никак не драматично – а ведь в эпоху создания пьесы комизм дуэли на шпагах или сцены распри между влюбленными вряд ли ощущался столь уж однозначно.

Кто-то из публики, небось, искренне сопереживал, и подобное драматургами учитывалось.

Как ни парадоксально, авторы спектакля наполнили исходный материал свежим человеческим содержанием, подав историю, рассказанную в пьесе, остранненно. Как-то очень органичен в спектакле современный дорожный чемодан, в который главный герой, студент-богослов Хуан (Сергей Горбачев), изгнанный отцом доном Фернандо (Валерий Лагоша) из дома за желание жениться, сложил свои пожитки. Появление толпы испанцев под песню из фильма «Desperados» в исполнении Антонио Бандераса – также факт, рассчитанный на смех понимающей публики; Елена, возлюбленная Хуана (Елена Шигапова), ради любви проникающая в дом дона Фернандо под видом рабыни-индианки, вынуждает вспомнить о любви советских людей к индийскому кино, которого Лопе де Вега никак не мог видеть.

Я уже упомянул о чрезмерном увлечении персонажей хореографией – таким образом доводятся до абсурда зрительские представления об Испании и испанцах - в спектакле не хватает только боя быков: вот так же смешна была б постановка по Достоевскому, где воспроизводились бы воззрения некоего иностранца (разумеется, столь же мифического) о русском человеке как о растрепанном бородаче в красной рубахе, делящем досуг между первачом, разрубанием топором старушек и камаринской в паре с медведем. Вряд ли интерпретаторам Достоевского удалось бы создать у зрителей ощущение присутствия на карнавале (во всяком случае, карнавал получился бы типично русский: хотели как лучше, а получилось, как всегда), у создателей же «Рабы своего возлюбленного» - получилось. Виталий Черников.

Фото Олега Полехина.