Культура
Есенин: взгляд без ретуши
23.11.2005 00:00
26 ноября на телеканале «Россия» воронежцы увидят документальный фильм о Сергее Есенине, снятый 30-летним воронежским режиссером Владимиром Паршиковым. Фильм уже называют сенсационным. Но сам режиссер слова «сенсация» не приемлет. Считает, что трактовать жизнь и смерть Есенина можно только на фоне народной судьбы, и сенсациям тут не место. А кроме того, пришло время холодного анализа. Пора возбудить и довести до конца последнее уголовное дело о гибели этого человека – ведь оно так и не было открыто. Почему бы не...
26 ноября на телеканале «Россия» воронежцы увидят документальный фильм о Сергее Есенине, снятый 30-летним воронежским режиссером Владимиром Паршиковым. Фильм уже называют сенсационным. Но сам режиссер слова «сенсация» не приемлет.
Обещание поэту
Первый из заранее заготовленных вопросов к интервью с Владимиром Паршиковым, отпал сам собой.
– Я знаю, о чем вы спросите, – опередил он. – Почему я, воронежец, снял фильм о Есенине. А я просто рассказал о человеке, рожденном в России. Русский человек, русский поэт, вот и все! Есть немало знаменитых поэтов, но лишь немногих последующие поколения считают современниками. В «Пугачеве» он писал не о пугачевском движении, а об антоновском крестьянском восстании в Тамбовской губернии, подваленном Тухачевским. В «Стране негодяев», которую теперь расценивают как поэму-предостережение, говорил о сегодняшней России, может быть, о недалеком нашем будущем. О Есенине судят по-разному. А он – философ, историк, летописец. Он был пророком в неполных тридцать лет!
В начале октября Паршиков представил свой фильм «Дорогие мои! Хорошие!» в Рязани, на областном фестивале «Хрустальный журавль», посвященном 110-летию со дня рождения Есенина. Будучи единственным иногородним номинантом, получил Гран-при губернатора, обойдя более шестисот работ местных мастеров.
На фестиваль фильм и правда попал случайно: его премьера состоялась на телеканале «Край рязанский» в день рождения Сергея Александровича, и коллеги предложили участвовать в конкурсе.
За душой у режиссера – тридцать лет: ровно столько, сколько было в момент смерти его герою.
– Воронеж, Рязань…мы все – земляки, – говорит он. – Мы несем в себе частицу Есенина, и она, рано или поздно, пробуждается в нас. Когда это случилось со мной – не знаю. Есть детские воспоминания: нижнедевицкое село Синие Лепяги, где прошла большая часть моего детства; бабушка, по обыкновению вставшая до рассвета, хлопочет по хозяйству, напевая «Клен ты мой опавший»; мне лет пять, и я из постели смотрю, как всходит солнце, луч пробивается через задернутые шторы и падает на пол. Это – Есенин. Потом – все забыто, скудная школьная программа, в старших классах – народный театр при ДК Карла Маркса, поездка на прослушивание в школу-студию МХАТ.
Я подбираю программу, пытаюсь взять Есенина и вдруг тону в какой-то безысходности – «Весна на радость не похожа…». Желая показать себя характерным и эмоциональным, читаю Шолохова и Петрарку. И даже получаю одобрение, но поступаю в воронежский «лестех»: мать растит меня одна, учеба в столице нам не по карману. А дальше – должность руководителя студенческого клуба, факультет общественных профессий, работа режиссером народного театра, институт повышения квалификации работников телевидения и радиовещания в Москве… И поход на Ваганьково. Сначала – к Андрею Александровичу Миронову. Потом – к Есенину. У могилы никого, но помню – я оглянулся, чтобы никто не видел, и сказал шепотом: «Серега, сделаю фильм…» Это было четыре года назад. В нынешний год мы с ним ровесники, а я дал себе зарок – к своему тридцатилетию завершить работу.
… И открывали тайны
Вместе с исследовательской частью работа над фильмом «Дорогие мои! Хорошие!» заняла более четырех лет. В сущности, это немного. Научный консультант фильма, доктор филологических наук, профессор Наталья Шубникова-Гусева, которая сегодня возглавляет есенинскую группу в Институте мировой литературы имени Горького, ведет работу над летописью жизни и творчества Сергея Есенина. Изданы уже два толстых тома. Третий готовится к выходу. Всего их будет семь.
По словам Паршикова, ближе к финалу жизнь Есенина будет рассматриваться чуть ли не поминутно, и, возможно, эта беспрецедентная летопись развеет наконец мифы и домыслы о том, что Есенин – скандалист, шизофреник, исписавшийся поэт и прочее, основанные на воспоминаниях «дружеского окружения», состоявшего по большей части из сотрудников ОГПУ и просто завистников.
В фильме – четырнадцать действующих лиц, если считать документальную запись гражданской супруги Есенина – Надежды Давидовны Вольпин, предоставленную директором Воронежского музея Есенина Егором Ивановичем Ивановым. Ровно 1 час 18 минут – о Есенине: три условных части – жизнь, расследование обстоятельств гибели, события после смерти.
Автор побывал в Пушкинском доме и Институте русской литературы в Санкт-Петербурге, где хранятся в числе прочего написанная кровью предсмертная записка Есенина, посмертная маска, выполненная скульптором Золотаревским и слепок руки. В Институте мировой литературы имени Горького в Москве, в закрытых фондах рукописного отдела, работал с рукописями, а также с бумагами по делу о смерти Есенина – документами, на которых, по сути, и держится версия самоубийства: протокол осмотра участкового надзирателя Горбова, акт патологоанатома Гиляревского, а также несколько телефонограмм, опись вещей, выписка о смерти.
В родном селе Есенина – Константинове – Паршиков стал практически своим. Работал в закрытых фондах Государственного музея-заповедника. Впрочем, в Константиново он ездит по несколько раз в год:
– Душа, – говорит, – там отдыхает, хотя и государственный объект – все в асфальте, резьба под лак. А все равно, прежний закат на лавке у родительской избы, вид на Оку, на церковь иконы Казанской Божьей матери, где Есенина крестили и где отпевали, – самоубийцу!.. Православная церковь взяла его под крыло, и наш митрополит не считает его самоубийцей.
Встречался с есениноведами и родственниками поэта. Был допущен к раритерам племянницы поэта Светланы Петровны Есениной и частной коллекции питерского исследователя Виктора Ивановича Кузнецова, собравшего интереснейший материал – копии, конечно, но добытые каким-то образы из самых разных архивов, кроме спецхранов КГБ.
Его принимали с недоверием. Долго присматривались. И, видно, находили что-то в этом молодом человеке с не смеющимися глазами и каким-то встревоженным лицом. И рассказывали то, что не до сих пор не открывали никому и никогда.
Неизвестный снимок
…Положа руку на сердце признаюсь: выбор темы Паршикова мне показался непонятным. Особенно теперь, когда жизнь и смерть Есенина оказались предметом пристального изучения множества людей. Зачем было ощущать себя частью громадной людской массы, без меры одержимой любопытством проникнуть в чужую судьбу?
Но год назад у него вышел еще один фильм, целиком посвященный гибели Есенина. А до этого – очерк, получившийся из ни к чему вроде бы не обязывающей поездки на родину поэта, с непрофессиональной камерой в арсенале и проявившимся вдруг чувством то ли избранности, то ли долга за душой. Несколько лет кропотливой работы с архивами, свидетельствами. И мысль, что смерть надо искать не в смерти, а в жизни. Вот тогда он и начал исследовать жизнь: соприкасаться с воспоминаниями, изучать переписку, беседовать с родственниками.
– Мне неприятна сейчас тема смерти. Точнее, это массовое безумие, когда в день рождения поэта начинают говорить о его гибели и ломать копья, отстаивая версии – убийства, самоубийства... Но не стану скрывать: когда я взялся за первый фильм, я начал с того же. Так же вновь и вновь по секундам выверял те четыре дня, которые Есенин провел в гостинице «Англетер».
В сущности, Паршиков исследовал уже опубликованные воспоминания и свидетельства. Но кое-что он сделал впервые. Например, добился встречи с Эдуардом Александровичем Хлысталовым, отставным следователем по особо важным делам Московского уголовного розыска, тринадцать лет посвятившим расследованию тайны гибели поэта. Получил право показать в эфире неопубликованную фотографию, копию которой видел в закрытых фондах Государственного музея-заповедника на родине поэта: автор неизвестен, Есенин в гробу запечатлен с необычного ракурса. Съемку ему тогда не разрешили. Но что стоила эта копия, если позже племянница поэта – Светлана Петровна Есенина – впервые предоставила ему для публикации оригинал – в отличном состоянии, абсолютно без ретуши!
– Все фотографии, в том числе те, что использованы в художественном фильме, сделаны в гостинице «Англетер»: Есенин лежит на диване, камера – слева, и все снято с этой одной точки, – мы говорим в полутемном закутке какого-то кабинете телецентра ВГТРК, и даже здесь видно, как у режиссера блестят глаза. – Фотографии делал кремлевский портретист Моисей Наппельбаум. То есть придворный фотохудожник, далекий от правил проведения судебной фотосъемки, приехал специально из столицы – фотографировать мертвого Есенина? И не сделал ни одного фронтального плана, ни одного снимка в петле!
Морщась, как от собственной боли, Паршиков в очередной раз перебирает детали.
– Разный рельеф глаз – есть мнение, что один глаз вытек. Черное пятно на правом веке – многие утверждают, что это пулевое ранение. Впрочем, не хочу обманываться, по снимку сложно судить. Над переносицей то ли ожог от трубы парового отопления, то ли след от удара тупым предметом. То и другое вероятно, могли и оглушить, еще живым вздернуть в петлю. А вот видите – вертикальные борозды от уголков губ? Похоже на след от удавки, если бы она при сопротивлении зацепилась и порвала рот. Современные исследователи, сторонники версии самоубийства, доказывают, что это подсохшая желудочная жидкость.
Но посмотрите на другую, не известную ранее фотографию: следы симметричны! И волосы прилизаны до неузнаваемости – быть может, пытались смыть запекшуюся кровь? Опять же рука – на рисунках художника Владимира Сварога, который первым пришел на место происшествия и сделал рисунок Есенина, когда тот еще лежал на полу гостиничного номера, вынутый без свидетелей из петли, рука скрючена у самой шеи. Сторонники версии убийства утверждают, что в пятом номере «Англетера» был обыск: на рисунке видно, что все перевернуто, неимоверная грязь, у Есенина одежда в беспорядке, как после борьбы.
Уже на фотографии все иначе. Говорят, чтобы распрямить руку, пришлось резать жилы. Значит, трупное окоченение наступило не в повешенном состоянии, ведь у висельников вытягиваются конечности?
В смерти смерть искать?
Сделав первый фильм, Паршиков подвел черту – Есенина убили. Несколько документов, на которые опирались оппоненты, – несостоятельны. Протокол осмотра участкового надзирателя Николая Горбова, который всего два месяца проработал в милиции, составлен безграмотнейшим образом. Понятые расписывалась, не видя Есенина в петле, – их позвали, когда он уже лежал на диване. Причем пришли они с разных концов города, и один из них, это доказано документально, – сотрудник ОГПУ. Акт патологоанатома Гиляревского говорит лишь о том, что смерть наступила от асфиксии, – он не констатировал самоубийство.
…Режиссер работал, как профессиональный следователь. Шел шаг за шагом. В 2002 году он встретился с отставным следователем МУРа Эдуардом Хлысталовым, послужившим прототипом подполковника Хлыстова в сериале «Есенин». Интервью с Хлысталовым состоялось за месяц до его смерти.
– Он отвечал на вопросы действительно как профессионал, – рассказывает Паршиков. – Отказывался дать ответ, если хоть в чем-то не был уверен. Был настолько строг к себе, что иногда это походило на внутреннюю цензуру. Тогда, в середине 80-х, он пытался проникнуть в архивы, открыл тринадцать уголовных дел, заведенных на Есенина. Мне, после того, как камера была выключена, сказал: их больше, возможно – семнадцать, и все рассматривались исключительно ОГПУ. Есть основания полагать, что внешне хулиганские выходки были равноценны политическим акциям.
Накануне XIV съезда партии было достаточно людей, которые могли видеть в народном любимце один из инструментов прихода к власти. Ни на одну из сторон Есенин не встал. Он всегда держался особняком: ни к какому поэтическому движению не принадлежу, ни к какому политическому движению... Вот тогда я и стал понимать, как мелко плаваю. Начал задумываться над тем, что не в этих четырех днях следует искать разгадку. И в «Англетере» Есенина вообще могло не быть. Он же путал перед гибелью следы, пытаясь уйти от чекистов. В Ленинграде его могли арестовать сразу же на перроне – есть и такая версия.
Органы того времени, как сказал один мой эксперт, были блистательными, непревзойденными мастерами фальсификации. Тогда провокация была поставлена на поток. А Есенин был горяч, и провокаторы это прекрасно знали… Но что в этом копаться, что смерть в смерти искать? Смерть надо искать в жизни! Как жил Есенин – вот где разгадка! Персону Есенина пытаются рассматривать с точки зрения воспоминаний, фактов биографии, поэтических образов. А надо – на него на фоне истории. Он не был идеалистом, но Родину любил. Это была его единственная бесспорная любовь.
Последнее интервью
Встречу с Хлысталовым за месяц до его смерти Паршиков считает редким профессиональным достижением. За все тринадцать лет расследования обстоятельств гибели Есенина старший следователь по особо важным делам МУРа дал интервью лишь однажды – питерской телекомпании, еще на заре перестройки. Но тогда все были охвачены лихорадкой сенсаций: это было время, когда «открывались шлюзы» и рассекречивались десятилетиями закрытые архивы. Да и Хлесталов был моложе, и выводы его были несколько иными.
Назначая встречу, отставной полковник был предельно краток: «13.00, на Сущевском валу, на моей квартире, и поедем дальше». Паршиков, ехавший на своей «Волге» из Константинова, в столице застрял в пробке. Чуть не плакал, понимая, что опоздал. Объяснений Хлысталов не принял, но, посмотрев пристально в глаза, смягчился и повез в мастерскую своего друга – скульптора Николая Селиванова.
– Когда сказал, что там будем снимать, у меня руки опустились, – вспоминает Паршиков. – Я же привез с собой оборудование, декорации. Мне бы на улице снять, но сказал – как отрезал. А в мастерской кошмар, такой слой гипсовой пыли! Правда, действительно, много есенинских работ. Снимал сам, без оператора, изображение, прямо скажу, получилось не очень, но лицо рассмотреть можно. Рассказывал, как получил по почте две посмертные фотографии Есенина, как поначалу не узнал поэта в изуродованном мертвом человеке. А ведь отец Эдуарда Александровича пострадал именно из-за любви к Есенину – пел песни на его стихи в коммунальной квартире во времена запрета. Забрали, судили за есенинщину, больше Хлысталов отца не видел…
Я записал это интервью – у страшно пыльного шкафа, с бюстом Есенина на заднем плане. И еще столько всего, что осветительные приборы поставить некуда – тут и гипсовый Курчатов, и Шукшин в бронзе… Селиванов достал какую-то мешковину, говорит: «Драпируй фон...» С одной стороны за какой-то гвоздь зацепил, с другой – прижал плечом Шукшина… А ведь судьба, наверное! Как работу закончил, стала мысль приходить: хочу о Шукшине снять фильм…
Фильм тиражируют
Документальный фильм воронежского режиссера пройдет вслед за телесериалом «Есенин», вызвавшим шквал неодобрительных и порой уничижительных откликов и критиков, и зрителей, и родственников поэта. Наверное, показ был бы логичным на Первом федеральном канале, сразу после окончания фильма художественного. По инициативе Сергея Безрукова возможность показа фильма, действительно, рассматривается на Первом канале. Пока лишь рассматривается – не более.
Правда, по согласованию с Воронежской телерадиокомпанией, Первый взял ряд фрагментов для программы «Утро». В частности, сюжеты о матери Есенина – Татьяне Федоровне – интервью, кадры хроники. А также редкий материал – фрагменты интервью с Эдуардом Хлысталовым. Впрочем, фрагменты были использованы как подтверждение версий, выдвинутых в сериале «Есенин».
Давать оценку художественному фильму Паршиков отказался наотрез. Очевидно, потому, что главный герой сериала «Есенин» стал и его героем. Перед началом съемок в Сергее Безрукове воронежский режиссер неоспоримо увидел Есенина. И это показал в своем фильме: в Константинове, в день, когда у группы сериала шла съемка прощания с родиной на берегу Оки, они с Сергеем записали почти полуторачасовое интервью. Право зрителя – сравнить два образа и сделать выводы.
По части собственного фильма Паршиков переживает сегодня только за зрительское признание. Оценку родственников и есениноведов он уже получил.
– Снявшийся в фильме заместитель председателя комитета по архивным делам при Правительстве РФ в 1991-1993 годах Анатолий Степанович Прокопенко высказался прямо: это наиболее удачная работа из всех художественных и документальных фильмов о Есенине. Быть может, прежде у авторов было меньше возможностей осуществить свои замыслы, я сделал все, что от меня зависело, и все, что хотел. Светлана Петровна Есенина высказала свою оценку крайне сдержанно. Но мне гораздо дороже было узнать, что она занялась тиражированием моего фильма для школ Москвы…
Не сенсация, а правда
Премьера документального фильма «Дорогие мои! Хорошие!» состоится 26 ноября. В 11 часов – показ в кинотеатре «Спартак», затем – представление творческой группы и пресс-конференция с участием снимавшихся в фильме Анатолия Степановича Прокопенко и Светланы Петровны Есениной. В 16 часов – показ фильма в местном эфире телеканала «Россия» и встреча в прямом эфире с той же авторской группой.
Уже сейчас фильм многие называют сенсационным. Но, говоря о Есенине, Паршиков не приемлет слова «сенсация». Считает, что трактовать жизнь и смерть этого человека можно только на фоне народной судьбы, и сенсациям тут не место. А кроме того, пришло время холодного анализа. Пора возбудить и довести до конца последнее уголовное дело о гибели этого человека – ведь оно так и не было открыто.
– Почему бы не распечатать архивные фонды КГБ по делу Есенина, ведь прошло восемьдесят лет? – недобро усмехается он. – Возможно, не сохранились прямые документы, но наверняка есть косвенные материалы – личные дела секретных сотрудников ОГПУ. А в этих папках можно найти многое, в том числе, распоряжения, которые давались насчет Есенина. Наверное, и эксгумация останков не повредила бы. Но знаете, что рассказала мне Светлана Петровна – единственная из оставшихся в живых свидетелей похорон матери Есенина?
Татьяну Федоровну хоронили в 1955 году, рядом с поэтом. И когда часть есенинской могилы оказалась вскрыта, Светлана Петровна увидела чужой, свежий, гроб. С тех пор она теряется в догадках: может – неизвестное подзахоронение, а может – подмена? Получается, что в есенинской могиле на Ваганьковском поэта может и не быть. А в 1985 году соседние могилы в радиусе пяти метров были залиты бетоном: говорят, для укрепления памятника. А памятник не такой уж и грандиозный – мраморная глыба… Юлия САВЕЛЬЕВА.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
