Из поэтической тетради. Аркадий Пресман

С «Коммуной» автор этих стихов дружит много лет. Сегодня ему исполняется 60 лет. Сердечно поздравляем Аркадия Григорьевича с замечательным юбилеем и желаем ему новых творческих удач...

Ночная мелодия

Детдомовская Марышева Дуня,
не бусы примеряя, а петлю,
шептала про себя: «Какая дура,
я больше никогда не полюблю!»

Крапивой жгло предательство подружки,
и предал друг, с кем были заодно,
и задыхались жалобы в подушке,
в ночи бессонной, где темным-темно.

И беспросветность эта не кончалась,
а за стеной, знакомая вполне,
вдруг песенка Дассена закачалась
на музыкальной радиоволне.

Она звучала вовсе не набатом –
сердечным говорком накоротке
на языке нездешнем, непонятном
и все-таки понятном языке.

Ее глушил какой-то голос резкий,
таранила басовая струна,
одолевали шорохи и трески,
но выплывала все-таки она.

Не суетой, а добротой дышала,
то проще становилась, то сложней.
Она своей любовью утешала
и возвышала нежностью своей.

И отступали пошлые наветы,
и размыкался неразъемный круг,
и зябкая петля из белой ленты
сама собой распутывались вдруг.

А песенка отстаивала смелость,
она просила искренними быть.
И той девчонке снова захотелось
надеяться и верить, и любить.

Пускай же продолжается искусство,
что заглушить помехи не смогли,
что нас порой спасает безыскусно,
освобождая из тугой петли. Сон

Нас на праздник стихов не позвали.
Отчего же пораньше, чуть свет,
мы сошлись в этом зрительном зале,
где ни света, ни зрителей нет?

Что же в сумрачных нишах таится?
И какие грянут чудеса?
Ни предметов не вижу, ни лица –
различаю одни голоса.

Вот Жигулина голос негромкий
(сокровенные строки тихи).
Вот стихи Харитонова Ромки,
вот Мелёхина Павла стихи…

Я в программке тринадцатый нумер,
но ни строчки не помню своей.
И не помню: живой или умер.
И от этого вдвое сложней.

Будто взят я в железные шоры. Темнота, как тяжелый свинец,
но раздвинув незримые шторы
на невидимых окнах отец.

И вернулась погожая осень,
и синица затенькала вдруг,
и стволы медно-розовых сосен
беспечально содвинулись в круг…

Только им не давно возвратиться,
пересилить беду не смогли,
отступили бескровные лица,
растворились в безбрежной дали.

Сон растаял, я жив, я не умер,
но программка лежит на окне.
Вот и мой незадачливый нумер.
Что прочту я? Неведомо мне. Поздняя любовь

Г.Кривцовой Земное притяженье душ
всевышним сберегается.
Взаимность кажется двойным
подарком. А пока –
твоей озябшею рукой
моя отодвигается,
и отчужденья холодок
почуяла рука.

Следишь за мной зрачками глаз
и что-то в них тревожное.
Всерьез морщинками легли
нескладные года.
Тепло руки моей – оно
такое ненадежное:
едва согреет – и опять
исчезнет без следа.

Мы временны, как все вокруг,
мы не причастны вечности.
Удачи яркая звезда
не светит нам с тобой.
А как хотелось счастья нам
и нежности, и верности.
И как хотелось нам любви –
пускай немолодой.

Судьба, как одичалый пес,
ворчит, костями хрумкая,
и что задумала судьба –
не вызнать, не понять.
Твоей руки печальней нет,
она такая хрупкая.
Предощущение беды
таится в ней опять.

Нет, не безгрешны мы с тобой,
но есть и в нас небесное.
Возникнет, может быть, оно,
как тайна бытия.
И нас двоих соединит
одно объятье тесное,
где наши души сплетены,
где рядом ты и я. ОТ РЕДАКЦИИ С «Коммуной» автор этих стихов дружит много лет. Сегодня ему исполняется 60 лет. Сердечно поздравляем Аркадия Григорьевича с замечательным юбилеем и желаем ему новых творческих удач.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.