Культура
К 80-летию Воронежского госрадио. Первый редактор
25.11.2004 00:00
Александр Борисович Данович был моим редактором на Воронежском радио. Вообще-то имя у него было по документам – Исаак, но с фронтовых времен он стал Сашей – так его называли однополчане и просто друзья. Командир минометной батареи, орденоносец, он потерял в бою ногу. Но в депрессию не впал, очень быстро нашел себя в мирной жизни. Александр Данович стал радиожурналистом. Он обладал феноменальной памятью...
Александр Борисович ДАНОВИЧ был моим первым редактором на Воронежском радио.
Вообще-то имя у него было по документам – Исаак, но с фронтовых времен, в огне боев он стал Сашей – так его называли однополчане и просто друзья. Должен сказать, что каждый прошедший пекло войны был каким-то особенным. Это я, естественно, говорю о тех, кого знал лично. Командир минометной батареи, орденоносец – так говорили во время войны и какое-то время после нее, он потерял в бою ногу.
То ли эпоха была иная, с иным уровнем духовного и душевного здоровья людей, то ли потому, что люди о стрессах тогда не знали и потому в депрессию не впадали, но очень быстро нашел себя Александр Данович в мирной жизни. Он стал радиожурналистом.
Не следует думать, что тогда эта профессия была легче, чем сейчас. Отнюдь. Почти все передачи шли в прямом эфире: звукозаписывающая и звуковоспроизводящая техника, проще сказать – программы в записи, на пленку только начинали проникать на радиостудии. Так вот, Александр Борисович обладал феноменальной памятью: он вел передачу в прямом эфире, не отходя от намеченного плана не на йоту. И собеседников, часто приезжавших в студию прямо с фермы или поля, твердо вел по намеченному сценарию. Вообще-то, с позиций сегодняшней радиожурналистики – это плохо, прямой эфир как раз и украшают экспромты и неожиданные повороты беседы. Но тогда такая самодеятельность власть предержащими не поощрялась, хуже того – каралась. А Данович был человек дисциплинированный, фронтовик. Когда я сегодня слушаю часто откровенно беспомощные вопросы ведущих на телевидении и радио, явно не ориентирующихся в теме, невольно вспоминаю, сколь тщательно готовился к передачам Александр Борисович. Да, в общем-то, и все журналисты того поколения.
И еще у него была феноменальная редакторская память: читая, скажем, десятую страницу текста, Данович – не знаю, как это ему удавалось – мысленно держал перед глазами девять предыдущих. Ни одна нестыковка или противоречие не укрывались от безжалостного редакторского карандаша. Что помимо высокого профессионализма и требовательности к себе, отмечало бывших фронтовиков в журналистике? По-моему, необыкновенно обостренное понимание того, что каждый из них – частичка России, Советского Союза или, точнее, Родина была в сердце каждого из них. Это была высшая форма патриотизма, доступная лишь тем, кто проливал свою кровь за отчий дом, за землю предков, кто защищал жизнь своих близких и дальних.
К слову о близких. Любой, самый неприятный для, например, меня разговор, любой разнос, который учинял мне (и не только, конечно, мне) Александр Борисович, можно было мгновенно перевести в самое мирное и благодушное собеседование, задав – разумеется, как бы кстати, – вопрос об его сыне Мишке. О сыне, семье, жене Алле говорилось всегда так, что сразу становилось понятно: это – лучший в мире сын, лучшая в мире семья и самая замечательная жена на свете. Это и есть счастье: любить и быть любимым.
Кстати, Алла Борисовна была действительно женщиной удивительной. Позже, когда мы с Дановичем сработались и, несмотря на разницу в возрасте и жизненном опыте, подружились, я бывал у них в гостях: она была идеал гостеприимной и хлебосольной хозяйки. Хотя, честно скажу, пришедшие гости не всегда являли собой образец трезвости.
Я пришел на Воронежское радио в те годы, когда старшие коллеги-фронтовики уже были солидными, респектабельными людьми. Ну а они-то встали на журналистскую стезю после войны, когда им было по 25-27 лет и, естественно, вели себя соответственно возрасту: ухаживали за девушками, устраивали семьи, встречались на дружеских пирушках. И было в них, в любой ситуации то, чего не всегда хватает сегодня и молодым людям, и людям постарше: они были победителями и таковыми себя чувствовали. Проигрывать они не могли по своей сути.
О том, как это выглядело на практике, рассказывает такая история. Журналисты радио – молодежь с фронтовым опытом – отмечали какое-то событие в «Бристоле» – это рядом с тогдашним радиокомитетом, который располагался на Мясной горе. К ним, подвыпившим, привязалась какая-то местная шпана. Много шпаны. А Данович, напомню, вернулся с фронта без ноги и ходил на протезе. Тогда это была тяжелая конструкция из дерева, железа и кожи. Так вот, выручая друзей и себя, он отстегнул сей снаряд и, орудуя им, как дубиной, разметал нападавших. Победа была за нами.
Бог послал Александру Борисовичу легкую кончину: он ушел из мира сего ночью, во сне, в санатории. Но какие-то частички его «я» живут в его учениках, младших коллегах, в сердцах друзей. Их у Дановича было полгорода. Он любил людей. Александр КРИВОНОСОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна
