Культура
Камерные вечера
17.06.2014 21:19
Пианисту Даниилу Трифонову всего 23 года, но в его карьере – уже значительные победы. И воронежский концерт в рамках IV Платоновфеста дал ответ на вопрос, почему случилось и сложилось именно так.
Платоновский фестиваль искусств
Анна Шалагина
Покорял музыкой Дебюсси
Ставить в программу фестиваля сразу два камерных фортепианных концерта – рискованно. Выступать в одном и том же жанре после Плетнева – рискованно вдвойне. Угроза сравнения существует всегда, и в таком близком соседстве двух концертов, отделенных всего парой дней, она может показаться неотвратимой для второго «игрока».
Но Даниил Трифонов, помещенный в такой непростой фестивальный контекст, оказался не только на высоте: его молодость и романтическая искренность были абсолютно вне конкурса - сравнивать его в его весовой-возрастной категории было попросту не с кем.
Даниил Трифонов. Фото Михаила Квасова
Пианисту всего двадцать три года, но в его карьере – уже значительные победы: в течение восьми месяцев он стал лауреатом конкурсов имени Ф.Шопена в Варшаве и имени А.Рубинштейна в Тель-Авиве, ХVI Конкурса имени П.Чайковского, где завоевал первую премию, Гран-при и приз зрительских симпатий. Еще один стремительный взлет со стартовой площадки вундеркиндов, из Нижнего Новгорода через Музыкальную школу имени Гнесиных и американский Кливлендский институт музыки к мировому успеху.
И воронежский концерт дал ответ на вопрос, почему случилось и сложилось именно так.
Пианист играл явно с азартом, но при этом оставался изящен. Его захватывал молодой темперамент, а музыка заставляла мгновенно реагировать на новые нюансы в тексте и подбирать для их воплощения бесконечные в своих вариантах звуковые краски. Великолепно у Трифонова прозвучал Дебюсси - все многоцветное полотно «Образов» было соткано из мелких бликов, ярких и приглушенных, светлых и затемненных. Слушатель вслед за пианистом купался в звуковых волнах, и публике передавалась та радость и наслаждение, которую испытывал сам пианист от этой прекрасной музыки.
Программа была как будто скроена по меркам исполнителя и буквально провоцировала его быть ярким, непосредственным и пылким. В первом отделении звучала музыка импрессионистов (Дебюсси-Равель) плюс Стравинский и во втором – Шуман.
И первое действительно несло в себе целый ряд собственно impression –впечатлений, от мелькающих образов – отражений, от проносящейся череды зрительных ассоциаций. А во втором и вовсе произошло такое попадание в программу, почти слияние с Шуманом, что интерпретация напоминала уже перевоплощение исполнителя в автора. Композитор в момент написания «Симфонических этюдов», исполнявшихся в концерте, и пианист оказались почти ровесниками – Шуману тогда было двадцать четыре года.
Конечно, мы не знаем, как исполнял свое творение сам молодой Шуман. Но Даниил Трифонов предложил свою, вполне убедительную версию: эту музыку он играл свежо, как романтическое откровение – и вновь, переполненный радостью бытия. Нередко в других исполнениях можно услышать и тяжеловесную монументальность, и пафосную торжественность с каким-то перебором «серьезности» - всего этого не было у молодого пианиста, а точнее сказать, всего было в меру.
Если же вернуться к Стравинскому – его «Серенада в «ля» прозвучала в самом начале концерта - то его несколько этюдный тон занял место контраста, выгодно оттенившего Дебюсси, при звуках которого возникло ощущение, что заиграл совершенно другой пианист и даже на другом рояле.
«Серенада» была эффектным решением, но только в смысле общей драматургии концерта. Музыкант следовал сухому Стравинскому, однако покорял музыкой Дебюсси. И, наверно, его поиски в такого рода музыке только начинаются. Сам он признался на пресс-конференции, что в его планах – расширение репертуара.
Что же касается современной музыки, то она, по словам Даниила, больше интересует его «пока в смысле прослушивания, но не в смысле репертуара».
Вместе с флюгель-горном
Камерные вечера продолжил концерт необычного по составу трио – скрипка, фортепиано и флюгель-горн. Чтобы познакомить публику с изысканной программой, в Воронеж прибыли известнейшие музыканты Вадим Репин, Мария Меерович и Сергей Накарякин.
«Нас соединил Брамс, - говорили они, рассказывая о том, как рождался их ансамбль. – Нам очень захотелось сыграть Фортепианное трио Иоханнеса Брамса, это произведение нас и свело вместе». В таком составе ансамбль выступает недавно.
Одиннадцатилетний творческий союз Марии Меерович и Сергея Накарякина пополнился Вадимом Репиным, что позволило исполнять не только заветную мечту – сыграть Трио Брамса, но значительно расширить концертную программу, сделав ее затем разножанровой и разнотембровой. Получился маленький театр, где выступают разные инструменты, объединенные одной идеей-концепцией.
В этот раз акцент в программе был сделан на музыке романтиков - с произведений Шумана начался концерт, и Брамс, уже подобный главному смысловому центру, завершал его. В центре оказались произведения Фрэнсиса Пуленка, представителя так называемой французской «Шестерки», и позднего Дебюсси.
Заметим, что на фестивале Шуман звучал уже в третий раз - сначала в концерте Михаила Плетнева, исполнившего «Юмореску», затем Концерт для виолончели с оркестром звучал в программе Александра Князева.
И вот теперь произошел переход от крупных форм к миниатюре, которая позволяет исполнителю добиться предельной тонкости интонирования, сделать деталь главным предметом своего внимания. Фантастические пьесы для фортепиано и кларнета ор.73 в исполнении Марии Меерович и Сергея Накарякина произвели впечатление музыки тонкой, но и задушевно-простой. В переложении для флюгель-горна это произведение звучало мягче, проникало в глубины человеческого сердца. Тот же эффект тембр флюгель-горна производил и в Трех песнях Фрэнсиса Пуленка, написанных изначально для голоса и фортепиано. Шуманиану внутри концерта продолжило сольное выступление Марии Меерович, предложившей тонкое, изящное исполнение «Арабесок» и цикл пьес «Посвящение».
Завершал первое отделение программы Вадим Репин – он сыграл Сонату для скрипки и фортепиано Клода Дебюсси. В ней он добился ощущения воздушного пространства, в котором постоянно мелькают невесомые образы. Переключение, мгновенная реакция на изменчивость музыки – вот главные качества его исполнения.
После звуковых изысков первой половины концерта Трио Брамса, которому было отдано второе отделение, прозвучало как мудрая, порой созерцательная музыка, в которой соединились классическая сдержанность и романтическое смятение.
Источник: газета «Воронежская неделя» № 25 (2166), 18.06.2014г.
