Киногид. Эйфория от «Эйфории»

Об этих фильмах не пишет ни «желтая», ни «гламурная» пресса. Хотя с полным основанием можно говорить уже о целостном направлении отечественных картин очень высокого уровня и на самые разные темы. Им трудно пробиться к зрителю на фоне мощнейшей рекламы «дневных» и «ночных дозоров», «турецких гамбитов» и «статских советников», объявленных чуть ли не главным направлением нашего кино. «Эйфория» Ивана Вырыпаева – явление жесткого, бескомпромиссного порядка, многими не принимаемого из-за использования ненормативной лексики...

Об этих фильмах не пишет ни «желтая», ни «гламурная» пресса. Еще года три назад удачи в этой области киноискусства были единичными: «Кукушка» А.Рогожкина, «Возвращение» А.Звягинцева, «Коктебель» Б.Хлебникова. Сейчас же с полным основанием можно говорить уже о целостном направлении отечественных картин очень высокого уровня и на самые разные темы. Им трудно пробиться к зрителю, на фоне мощнейшей рекламы «дневных» и «ночных дозоров», «турецких гамбитов» и «статских советников», почему-то объявленных чуть ли не главным направлением нашего кино. Вместо живых полнокровных персонажей здесь действуют муляжи и маски. А задача их проста и понятна: в отсутствие идеологии основной задачей искусства, по мнению новых вершителей судеб, становится развлекаловка – и нечего там философствовать и размышлять о судьбах мира.

Робкая попытка Первого канала телевидения устроить просмотр и обсуждение серьезных фильмов (программа Екатерины Мцетуридзе), по-видимому, провалилась, так как давно не видно ее продолжения. Его величество Рейтинг правит бал на телевидении, и оно избрало самый легкий путь игры на низменных инстинктах. К счастью, не все поддаются зомбированию, и в потоке «нового кино» (так я именно его для себя определил по аналогии с «новой драмой») мне видится даже вызов возникшей системе оболванивания масс.

«Эйфория» Ивана Вырыпаева – режиссера-дебютанта в кино, а в театральных кругах широко известного, как одного из авторов «новой драмы», – явление жесткого, бескомпромиссного порядка, многими не принимаемого из-за использования ненормативной лексики. На мой взгляд, существенно не это, а признаки разрушения самой структуры драмы. По сути, перед нами были эскизы, этюды, физиологические очерки – все что угодно, только не драма, ибо драма предполагает прежде всего конфликт, а его-то как раз и не было.

Вырыпаеву удалось вывести «новую драму» на требуемый уровень, сохранив и маргинальных героев, и их лексику. Но теперь она не кажется ужасной, ибо обусловлена социально. В самом деле, как еще могут разговаривать люди, выбитые из колеи привычной жизни и низведенные до уровня основных инстинктов? Языком Тургенева и Шиллера? Совковым новоязом? И то, и другое было бы фальшиво. Я доверяю Вырыпаеву в деле знания своих героев. Хотя в начале просмотра и у меня было некое отторжение. А уж как, наверное, велико оно было у актеров!

Ну, в самом деле, что это за любовные слова: «Ты, типа, того, чего на меня смотрела-то?» Вложи-ка в них всю силу страсти! Неказистые поначалу герои кажутся жалкими и убогими, но постепенно сила чувств преображает их.

Голые люди на голой земле… Фоном действия служат степь, река. Недоумеваешь поначалу: почему дом Веры и ее мужа стоит посреди степи, что они там делают, как выживают? А представишь себе необъятные просторы России, –сколько там подобных мест, где живут в своих первобытных инстинктах люди, живут страстями, которые и не снились нам, жителям городов! Критик Татьяна Москвина даже позавидовала силе их чувства. Казалось бы, откуда они у этих косноязычных, не имеющих ничего выразить?.. Откуда… Так и хочется сказать: от земли, от суровости этих пейзажей, дивно снятых Андреем Найденовым и Сергеем Астаховым, от неласково катящей воды реки.

Некоторые увидели в этой народной драме отголоски античной трагедии. Может быть, может быть… Для меня же эта история глубоко социальна. Герои выброшены из жизни безжалостными к простому человеку переменами, происшедшими в нашем обществе за последние двадцать лет. Может, они вообще беженцы из какой-нибудь республики, вынужденные жить на отшибе. И в этой тяжелой борьбе за существование вдруг, как спасительная звезда, вспыхивает любовь – не к месту и не ко времени. Она обречена. Верин муж убивает Павла, а Вера не хочет жить без него. Тупая первобытная сила Валерия, какая-то тяжелая, беспощадная, надрывная, не оставляет ей места на земле. Все до ужаса нелепо…

Для успеха фильма было очень важно, как актеры смогут выразить все оттенки и нюансы чувств вопреки лексике. Всем это здорово удалось, но пальму первенства я отдала бы Полине Агуреевой – Вере – звезде театра «Мастерская Петра Фоменко». Она – камертон фильма.

Людмила РОМАНОВА.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.