Культура

Книжная полка. Там, за темным лесом…

Глубоких прозаических произведений о современном житье-бытье, увы, не густо. Неподъемно-тяжелым оказывается день нынешний, чтобы разложить его «по полочкам» на страницах книги. Книга старейшины воронежского цеха прозаиков Виктора Попова «Темный лес», вышедшая недавно в издательстве имени Е.Болховитинова, как раз представляет собой попытку разобраться в нынешнем «смутном» времени, в его людях.

Глубоких прозаических произведений о нашем современном житье-бытье, увы, не густо. Уж как-то неподъемно-тяжелым оказывается день нынешний, чтобы разложить его «по полочкам» на страницах книги. Может, от того, как не нами было замечено, все значительное и существенное по-прежнему видится на расстоянии. А, может, творческих силенок не хватает, да и писательско-гражданского мужества не достает… Книга старейшины воронежского цеха прозаиков Виктора Попова «Темный лес», вышедшая недавно в издательстве имени Е.Болховитинова, как раз представляет собой попытку разобраться в нынешнем «смутном» времени, в его людях.

Смена строя, замена его экономической подоплеки и собственников – это как бы внешние проявления реалий бывшей советской страны. Меньше всего Виктора Попова, и это вполне естественно, интересуют производственно-экономическая сторона дела. За ней, как у айсберга, кроются куда более существенные метаморфозы – метаморфозы человеческих душ. Об этом речь и идет во всех трех повестях, составивших новый сборник прозы Виктора Попова.

Название повести «Долбежники» звучит, согласитесь, несколько иронично и вызывающе.

Жил-был рабочий.

Хороший рабочий, может быть даже кадровый.

Работа, работа, заботы. Обычная жизненная круговерть

. И тут вдруг все кончилось.

Новые хозяева той страны, где жил этот человек, выбрасывают его с завода, как ненужный хлам, как отработанный материал.

Человек пытается сопротивляться, уступая, однако, жизненным обстоятельствам. Для начала он устраивается сторожем в садоводческий кооператив. Потом, «за причитающееся вознаграждение», начинает ловчить, «крутиться», все больше и больше преступая и попирая то, что на языке официальном именуется законность.

«А как же душа?» – спросите вы.

«Жить-то надо!» – отвечает, не мудрствуя лукаво тот, кто еще недавно ходил в передовиках производства.

Те же самые нравственные коллизии человеческого духа предстают и в другой повести – «Темный лес». Но взяты они автором как бы в исторической перспективе или, если хотите, просматриваются через этот самый исторический срез.

Как судьба родителей, понесших тяжелый крест – в данном случае раскулачивание, – отразилась на судьбе детей? Хотя и времена стократно поменялись, и хозяева жизни сменились, а зарубки, отметины, словно родовые пятна, выползают на свет божий.

И все это происходит в той сутолоке, в суматохе бытия, где есть место высокому и низменному, прекрасно вдохновенному и уродливому. Многомерность бытия, как и многомерность человеческого духа, у героини «Темного леса» Маши Чупровой не укладывается в простенькую схему. Тут никак не скажешь: «А, что там жизнь-житуха… Темный лес – да и только!». Хочется хоть чуточку высветить лучом света чужую душу, где потемки.

Как бы тяжело ни приходилось героям Виктора Попова, они не теряют надежду на возвращение на круги своя тех ценностей, которые всегда брали верх у русского человека. Время разрушителей обязательно минует. За ним обязательно придет время созидателей. Об этой надежде и ведет разговор писатель в третьей своей повести – «Облепиха». Виктор КОСТЕНКО.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.