Культура
Критики могут либо заявлять, что это им не нравится, либо вопить…
20.07.2004 00:00
Писатель Вячеслав Дёгтев всегда угадывал будущее – надвигающиеся настроения в российском обществе и грядущие интересы государства. Названия его рассказов самодостаточны и удачны, как снайперский выстрел: «7,62», «Псы войны»,
«Адат», «Камикадзе», «Выбор», «Трибунал», «Бубновая дама», «Гладиатор». Сюжеты оригинальны, конкретны в деталях, реалистичны. Произведения Дёгтева – летопись нашей эпохи, отчет и приговор одновременно. В творчестве Дёгтева нет эпатажа, как нет и заискивания перед эстетствующей богемной публикой.
Первопроходец
Встречайте нас, как встречают эпоху
И знайте, мы здесь – значит, всем будет плохо...»
А.Зиновьев «Мой дом – моя чужбина»
)
Писатель Вячеслав Иванович Дёгтев всегда угадывал будущее – надвигающиеся настроения в российском обществе и грядущие интересы государства.
Названия его рассказов самодостаточны и удачны, как снайперский выстрел: «7,62», «Псы войны», «Адат», «Камикадзе», «Выбор», «Трибунал», «Бубновая дама», «Гладиатор». Сюжеты оригинальны, конкретны в деталях, реалистичны.
Произведения Дёгтева – летопись нашей эпохи, отчет и приговор одновременно. «...О, ликуйте, гремите медью грудастые дамские оркестры! Тверже чеканьте шаг, камуфлированные гвардейцы. Выше, выше полосатые флаги...» («Ода победителю»). «...Ощущение какого-то чуда, запах электричества, какой-то веселой чертовщины, а еще осталась на столике карта, странным образом выпавшая, видимо, из колоды – дама бубен. Которая будто бы похожа на нее, на Людмилу» («Бубновая дама»). «...По белому, по девственно чистому снегу, что бывает только в глухой тайге, вот уже семьдесят часов брёл небритый, немолодой человек в телогрейке с белым номером на груди. Человек под номером, или просто «зека» («Сучья кровь»).
В творчестве Дёгтева нет эпатажа, как нет и заискивания перед эстетствующей богемной публикой. Отсутствует скрытая порнография и смакование глупости – а-ля дамский роман.
Вячеслав Иванович «наследник по прямой» Куприна, А.Толстого, Шолохова, Бондарева – писателей «жесткого» реализма.
Правдивость, достоверность его героев, документальность сюжета путает и пугает критиков. Автора обвиняют в национализме, тоталитаризме, женоненавистничестве, фашизме – отождествляя литературных персонажей с их творцом.
Дёгтев талантливый «художник» эпохи, а не ее творец. Не его вина, что современная цивилизация – это не шахматная доска, на которой несколько почтенных господ строго по правилам двигают фигуры (дергают за ниточки).
Наша планета в летописи Дёгтева, как и в действительности, – грязный притон, где прав тот, кто сильнее. В подвале еще не остыло тело шерифа, на полу то ли пьяные, то ли убитые. За стойкой суетится обдолбанный нигер – у него «под рукой» припрятан обрез дробовика, заряженный сапожными гвоздями. «Девочки» давно исчезли. А в центре заведения, за огромным грязным столом четыре бандита играют в покер. Карты краплёные, но у всех каре тузов – затворы давно «передернуты», у троих еще и ручные гранаты. Ставки предельны. Бармен, видимо, умрет первым...
Такова наша судьба – она не зависит от писателя Дёгтева, он только протоколирует суету действительности – будь то «Карамболь», «Богема» или «Трибунал». События происходят по божьему промыслу или согласно естественному ходу истории (кому как нравится). Российское бытие мало походит на дамское чтение «пера» Марининой или Донцовой. Наша действительность: «Козлы», «Хабалка», «Азбука выживания».
Критики могут заявлять, что это им не нравится, либо вопить: «О Конди, Конди – твои это дела!» – ничего не изменится. «Скромный» воронежский писатель Дёгтев не делает историю, он ее описывает. Ставит незримый каучуковый штамп – «ХРАНИТЬ ВЕЧНО».
Достаточно вспомнить, как «повальное» негодование в начале 90-х годов вызвали рассказы «7,62», «Псы войны». На автора навесили ярлык националиста и фашиста. Сегодня эти рассказы никаких замечаний ни у кого не вызывают – это общепринятое отношение российского общества к Востоку и его жителям.
Повесть «Богема» (2003г.) – художественный анализ России нашего смутного времени. Учеба в любом вузе – пусть это даже «Политех» – погружение студента в мифы и легенды «Альма-матер». Приобретение знаний в компании гениев, не совсем гениев, прохиндеев, графоманов, эпатирующих графоманов и просто шизофреников в овеянном мистической славой Литературном институте – да еще в Москве, объятой угаром перестройки, – это, если хотите – «Нечто».
Повесть о крахе СССР и Великой Советской Литературы воспринимается не без оптимизма. Ибо Россия, хоть и страшная, мистическая страна, а ее писатели больше, чем писатели, – Родина Пушкина, Толстого и Чехова переживала и не такие времена.
С.Ивановко.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
