Люди и даты. По отцу сверяю свою жизнь

Виктор Батраченко – кандидат технических наук, доцент ВГПУ. До этого семь годков отработал в школе и 26 лет оттрубил в армии. А ещё он пишет стихи, автор двух книг и участник 12 сборников. Публиковался не только в воронежской прессе, но и в периодических изданиях США, Армении, Казахстана. Переводит с английского и украинского языков. 27 мая Виктору Степановичу Батраченко исполнится 65 лет.

Виктор БАТРАЧЕНКО – кандидат технических наук, доцент ВГПУ, готовит будущих учителей технологии. До этого семь годков отработал в школе и 26 лет оттрубил в армии.

А ещё он пишет стихи, автор двух книг и участник 12 сборников. Публиковался не только в воронежской прессе, но и в периодических изданиях США, Армении, Казахстана. Переводит с английского и украинского языков. На пяти литературных сайтах в Интернете у него постоянно обновляемые страницы. Неоднократный лауреат и призёр международных поэтических конкурсов, в которых периодически работает членом жюри. На его стихи написано более 40 песен и романсов.

27 мая Виктору Степановичу Батраченко исполнится 65 лет. Наше Вам поздравление, дорогой юбиляр! Здоровья и долгих-долгих лет творчества!

Говорил отец о той войне

Слишком скупо, сдержанно и редко
Говорил отец о той войне.
Лишь теперь понятно стало мне –
Для него не кончилась разведка.
«Я давал подписку…» – отговорка…
С парашютом восемнадцать раз…
Про «кукушку» финскую рассказ…
Про последний бой… Крутая горка.
Медленно ползущий броневик -
Весь огонь на нём сосредоточен.
Отвлекающий маневр закончен.
Головой на руль водитель сник…
Взрыв. Осколки. Обожгло лицо.
Темнота – теперь уже навечно.
В том бою успех был обеспечен
Отвлекающим… В конце концов
За отцом и я уйду когда-то…
По нему свою сверяю жизнь.
Издалёка слышится: «Держись!» -
Односложно, сдержанно, но внятно.

Тигрята

В послевоенном шапито когда-то
Я с цирком познакомился. Жонглёр
И фокусник, и клоун на ковёр –
По очереди… Музыка… Тигрята…
Тигрята! Их на парочку минут
В манеж пустили между номерами…
Потом я не давал прохода маме,
Просился в цирк… И вот я снова тут.
На месте шапито стоит громада
Собора. Медью блещут купола,
На колокольне бьют в колокола…
Но я в собор не захожу, мне надо –
К тигрятам… В кулачке зажав билет,
Я в цирк спешу! Я переполнен счастьем –
Тигрята ждут! Ход времени не властен –
Прошло каких-то шесть десятков лет…

Раскопки в Дубовке

Расчёска, очки, револьверная пуля…
Опять – револьверная, сплющен конец…
Кому предназначен был этот свинец
в том тридцать седьмом, в середине июля?
Конец деформирован… Видимо, в кость
попала… Так чьи ж эти жёлтые кости?
В расстрельную яму им, не на погосте,
без плит и крестов лечь тогда довелось.
Монета – обычный советский пятак,
мундштук костяной и латунная пряжка,
другая расчёска… Как больно, как тяжко!
Привиделось мне? Нет, всё именно так.
В Дубовку везли на полуторках утром…
Лопаты. Задание – рыть котлован.
Старались, копали, поверив в обман…
Готово? Расстрел.
Завтра тем же маршрутом –
других… Нет свидетелей, только дубы,
прощаясь, вершинами молча качали.
Всё видели, знали дубы, но молчали…
Досталось и им – ошалев от пальбы
в затылок, от криков предсмертных
и стонов,
какой-нибудь сентиментальный палач,
которому всё ещё слышался плач,
стрелял по дубам, не жалея патронов…

• • • • •

Раскопки в Дубовке. Вот новая пуля,
опять – револьверная, сплющен конец…
Чью жизнь подытожил
бездушный свинец,
в том тридцать седьмом,
в середине июля?