Культура
Морская тематика обрела в творчестве Донского ещё один ракурс
29.07.2004 00:00
Персональная выставка живописи и графики Виктора Донского, прошедшая в зале на Пушкинской, для этого известнейшего воронежского художника уже восьмая. Подсчитать же количество коллективных вернисажей, на которых были представлены его работы, будет весьма сложно – выставлялись они в США и Канаде, Италии и Японии, Франции и Сингапуре. Открывается нынешняя экспозиция «Двойным автопортретом в литографской мастерской». Раздвоившийся на холсте художник напоминает обликом эдакого русского мастера петровской эпохи...
Штрихи к портрету
Дорога к морю
Персональная выставка живописи и графики Виктора Донского, прошедшая в зале на Пушкинской, для этого известнейшего воронежского художника уже восьмая. Подсчитать же количество коллективных вернисажей, на которых были представлены его работы, будет, пожалуй, весьма сложно – а выставлялись они в США и Канаде, Италии и Японии, Франции и Сингапуре.
Открывается нынешняя экспозиция «Двойным автопортретом в литографской мастерской». Раздвоившийся на холсте художник напоминает обликом эдакого русского мастера петровской эпохи, кого-то из персонажей собственных картин.
Нынешняя экспозиция демонстрирует нам, по большому счёту, лишь одну грань творчества живописца, однако грань весьма существенную. Тема флота, с которой связано большинство представленных на вернисаже работ, всегда была заветной для Донского, четыре года прослужившего на севере, на атомных подводных лодках. Не случайно в качестве прототипа постового, ключевого персонажа картины «Готовность №1», художник, похоже, использовал собственный образ. «Служба и определила дальнейшую мою карьеру», – признается впоследствии Виктор Андреевич. Рисунки, выполненные на флоте, он отправил в Пензенское художественное училище, куда поступил в 1968 году, сразу после демобилизации.
Многозначительная деталь: когда он приехал сдавать экзамены, у него даже документов об образовании с собой не было, только военный билет: «Я тогда ещё ходил в военно-морской форме и этим отличался от других абитуриентов. Вероятно, это и сыграло главную роль в моём поступлении в училище».
Знакомясь с биографией Донского, обнаруживаешь, что при немного ином раскладе событий могла она сложиться совсем иначе. Пожалуй, все тяготы послевоенного детства испытал он на себе: «Матушка работала на швейной фабрике, восьмикилограммовым утюгом отпаривала рукава и манжеты... Смотреть за мной она не могла, да и образование у неё было три-четыре класса. Таким образом, я был предоставлен сам себе, хотя коммуналка, в которой мы жили, была заполнена множеством людей. В нашей комнате, три на четыре с половиной метра, жило шесть человек. Стояло три койки-полуторки, на каждой – по два-три человека. Столько же людей было в другой и третьей комнатах. Одним словом, в коридоре стояло до двенадцати примусов и керогазов. Воды в доме не было, туалета тоже, – все бегали во двор или как придётся. В такой обстановке началась моя учёба в первом классе».
Школу будущий живописец так и не закончил, оказавшись в итоге в строительном училище. С этого момента в его жизни начались важные перемены. Он стал заниматься спортом, ходить в духовой оркестр и в изостудию.
«В училище нам платили деньги, – вспоминал Донской. – На них я купил письменный стол, настольную лампу, обзавёлся учебниками и стал заниматься самостоятельно». Одновременно подрабатывал на стройке, затем устроился на курсы профессиональных шоферов. Позже, уже будучи студентом Пензенского художественного училища, тяжёлого физического труда по-прежнему не гнушался. Вагоны разгружал, катал бочки на овощных базах, доводилось подрабатывать дворником. А всё свободное время он рисовал, рисовал, рисовал. В итоге диплом в 1972 году защитил на «отлично» и получил рекомендацию в Суриковский институт.
Учился он в творческой мастерской академика Е.А.Кибрика: «Из всех профессоров, которых я знал, Кибрик был примером для меня. Он приходил в институт каждый день строго в 11 часов утра и до трёх был с нами… Именно на его имени держался стержень изобразительного искусства, свобода творчества и выявление индивидуальности каждого, – то, чего не было ни в одной творческой мастерской института». Донской убеждён: с уходом Кибрика из жизни в 1977 году в институте кончилась целая эпоха.
С самого начала своего творческого пути художник находится в поиске своего лица, своей Темы. Поиск и поныне продолжается. Ранние картины Донского 1970-х, посвящённые строительству Байкало-Амурской магистрали (сюда состоялась его первая творческая поездка) или спорту, которые мне довелось видеть на одной из персональных выставок художника лет пять назад, ещё слишком традиционны для той эпохи – вполне добротные работы для настольного иллюстрированного календаря или журнала «Студенческий меридиан». Уже эти произведения вызвали интерес: именно его работы о БАМе не только оказались представлены на всесоюзных выставках в Москве, но и демонстрировались в Сингапуре и Индонезии.
Так или иначе, к обретению в полном смысле собственного почерка живописец, ставший в 1985 году членом Союза художников, приблизился, осмелюсь утверждать, всё же несколько позже. Пожалуй, наиболее вдохновенны его картины, посвящённые сельскому труду и дальнейшим гуляниям. К реальному положению в современной российской деревне они, конечно, имеют отношение косвенное. Нам предлагается своеобразная материализация мечты, сновидения, где краски ярки, а люди постоянно радуются жизни – и когда пашут, и когда пляшут. При этом зрителя не покидает ощущение некоторой гротескности происходящего на холсте. Гротескность у Донского, однако, не гоголевская, а скорее раблезианская. Персонажи Донского румяны, упитанны и пребывают в полной гармонии с окружающим миром – который точно так же румян и упитан.
Морская тематика с годами обрела в его творчестве ещё один ракурс. О ней художник не забывал никогда. На выставке в зале на Пушкинской представлены такие его работы, как «Тревога» (1974 год), «Портрет подводника», «Электрик подводной лодки» (1979 год), «Готовность №1» (1983 год), причём живопись соседствует с графикой. Прежде Донской изображал главным образом своих современников. Однако погружение в историю было неизбежным: в какой-то момент в его мастерской начала формироваться целая серия крупномасштабных работ, посвящённых возникновению российского флота. 300-летию его строительства на воронежских верфях он посвятил целый ряд произведений.
Впрочем, начиная ещё с автолитографий середины 80-х на ту же тему живописца интересуют не столько исторические персонажи вроде Петра Первого – царь если и появляется на холсте, то зрителю приходится подчас выискивать его в толпе крестьян и солдат, вдохновенно таскающих брёвна, приколачивающих что-то молотками. И царь, и его подданные – все равны перед лицом Вечности. Виталий ЧЕРНИКОВ.
Фото Михаила ВЯЗОВОГО.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
