Наследие. В переводе с финского…

06.02.2013 09:44

Ровно 125 лет назад в «Пантеоне литературы» был опубликован русский текст «Калевалы». Первый классический перевод, наиболее верно доносящий этнический дух оригинала, сделал земляк воронежцев Леонид Бельский.

Александр Высотин

г.Воронеж

Как бы ни было, я всё же
Показал певцам дорогу.
Путь им дал, нагнул верхушки,
Сбросил ветви на тропинку.
Дал я будущему выход.
Здесь тропиночка открылась
Для певцов, что, поспособней,
И что рунами богаче
Меж растущей молодежи
В восходящем поколенье

- эти строки, как и тысячи других рун знаменитого финского эпоса «Калевала», переводчик, наш земляк, уроженец некогда известного воронежского города, а ныне – большого острогожского села Коротояк, Леонид Петрович Бельский по праву мог отнести к себе. В тот самый момент, когда – ровно 125 лет назад – в петербургском историко-литературном журнале «Пантеон литературы» был опубликован первый русский текст «Калевалы».

Родился автор знаменитого перевода в небогатой чиновничьей дворянской семье. В 1866 году Бельские из Коротояка переехали в Москву, где Леонид Бельский после окончания четвертой классической гимназии поступил на историко-филологический факультет Московского университета.

О поэте и фольклористе, скромном лекаре Элиасе Лёнорте, собравшем и издавшем песни-руны «Калевалы» двумя книгами в 1835–1836 годах, вскоре ставшими известными во многих европейских странах, студент Леонид Бельский впервые услышал от известного филолога и искусствоведа, академика Ф.И. Буслаева.

Леонид Бельский

Известному автора трудов по русскому языкознанию, древнерусской литературе и фольклору Леонид Петрович в журнале «Пантеон литературы» к первому переводу своему «Калевалы» предпошлет собственные стихи с посвящением «Дорогому наставнику Федору Ивановичу Буслаеву»:

Он свитки хартий вековых
Держал десницею благою
И прелесть образов былых
Он воскрешал передо мною.
Я шел к нему. Он напоил
Меня из чаши просвещенья,
Во мне будил он вдохновенье
И тихий труд благословил.

«Тихий труд» получил широкую известность и признание. 20 октября 1889 года на публичном собрании Императорской академии наук, где присутствовали известные писатели и поэты, переводчику Леониду Петровичу Бельскому присуждается высшая литературная награда – Пушкинская премия. И за то, что познакомил русских читателей с финским эпосом «Калевала», и за то, что внёс новизну в перевод, когда по одному восторженному отклику воистину «читаются руны дивные как русские стихи».

Но до этого высокого общественного признания пройдут годы упорного труда и поисков.

Когда Леонид Петрович Бельский получил право остаться на два года в университете для подготовки к профессорской должности, то стал работать над диссертацией по проблемам народного творчества. Тогда-то и началась работа над переводом «Калевалы». Прежде всего потому, что руны – это и есть само устное поэтическое народное творчество финнов, то же, что и русские сказания, былины, эпические песни болгар, сербов, черногорцев, украинские думы.

Леонид Петрович выписал из Петербурга в Москву финское издание «Калевалы». Он переводил текст с помощью финско-латинского словаря, пользовался консультациями финских студентов, которые обучались в Московском университете.

Это всё Леонид Петрович Бельский рассматривал как техническую сторону ответственейшего дела, за которое с пылом, усердием и готовностью взялся, чтобы спеть на русском языке так же, как и тот неведомый певец финских рун:

Мне пришло одно желанье,
Я одну задумал думу,
Чтобы к пенью быть готовым,
Чтоб начать скорее слово,
Чтобы спеть мне
Предков песни,
Рода нашего напевы.

И ради этого сосредоточился на глубинной, основополагающей, творческой стороне перевода «Калевалы». Думая, как переводить «Калевалу», литературным или русским народным языком, переводчик Бельский пришел к убеждению, что переводить произведение иноземного народного творчества русским народным языком неправомерно: «По нашему мнению, передача чужого произведения русским народным языком не может иметь места. Русский народный язык имеет свои национальные особенности»/

Но это убеждение имело отношение лишь к языковой субстанции. У Леонида Петровича не было и мысли об отрицании значимости взаимопроникновения фольклоров – финского и русского. Финская и русская литературы возникли из фольклора. А в фольклоре нет философских рассуждений – их заменяет пересказ с чувствами, с эмоциями. Как сродни здесь, например, жалобы финского персонажа на судьбу с русскими сказками, плачами, старинными песнями:

Ведь другие обучались,
Я ж не мог уйти из дома,
Я от матушки родимой.
С ней одной я оставался.
Я учился только дома.
В своей собственной
ограде,
Где пряла моя родная…

Финские руны, как и русские песни, хороши, прежде всего, чувством, а потом уже умом…

Я, бывало, слушал речи,
Слушал, как слагались песни.

Так при переводе осваиваются и, в лучшем смысле этого слова, присваиваются добрые человеческие ценности:

Не давай, народ грядущий,
Ты детей на воспитанье
Людям глупым, безрассудным,
Не давай чужим в качанья!
Если дурно нянчат деток
И качают безрассудно,
То дитя не выйдет умным,
Хоть состарится с годами
И окрепнет мощным телом.

Так одно национальное, переходя в другое национальное, выявляет свою общечеловеческую ценность. Отсюда можно ближе войти в поэтику иностранного фольклора, литературы и, относительно конкретного предмета разговора о сложностях перевода, финская народная эпопея «Калевала».

Так и поступал преподаватель Московского университета Леонид Бельский. Ему пришлось преодолеть немало трудностей как переводчику в конце семидесятых и начале восьмидесятых годов, когда работа шла в темпе, но не очень удачно в творческом плане. Но постепенно приходило понимание, что главное не в том, чтобы перевести стих в стих, соблюсти размер в размер.

Придерживаясь этих канонических условий, одновременно творчески преодолеть их, поступить как тот рунопевец, хотя и по другому поводу:

Повернул слова святые,
Взял назад свои заклятья.

Те слова святые возникли из слов простых финских слов. Вот потому так легко, как свое, читаем сегодня:

Вас люблю края родные –
Рощи, ветер, ключ холодный,
Всех, кто близок мне, люблю.

Современники знали Леонида Петровича как энциклопедически образованного человека. Кроме преподавательской работы и переводов он занимался активной просветительской деятельностью. Им опубликованы очерки об Алексее Кольцове, Иване Никитине, Василии Жуковском. Изданы переложенные в стихи народные сказки «Три копеечки» и «Сказки о царевне-лягушке», сборники «Вечерние зорьки» и «Думки», составленные из произведений разных жанров.

И все-таки самое главное дело его жизни – это, конечно же, классические переводы «Калевалы», в том числе и для юных читателей, вот уже сто двадцать пять лет радующие русского читателя истинно финской народной поэзией.

Как это порой бывает, выдающийся переводчик «Калевалы» был постепенно забыт, оставалась только краткая строчка на последующих изданиях: «Перевёл с финского А.И. Бельский».

Значение фамилии Бельского, к радости и почтению воронежцев, открыл аккредитованный в Воронежской области, не просто неустанный в поисках, но вдумчивый, терпеливый, интеллигентный, деликатный Владимир Лебедев.

В 1985 году, когда во всём мире отмечалось 150-летие выхода в свет в Финляндии выдающегося памятника культуры - оригинальной «Калевалы» Элиаса Лёнорта,– Владимир Лебедев первым сообщил читателям и поклонникам иностранной переводной литературы, что первый классический перевод наиболее верно доносящий этнический дух и национальный колорит оригинала сделал наш земляк Леонид Петрович Бельский.

А как же тогда «перевёл с финского А.И. Бельский»?.. То ли необъяснимый просчет, то ли ошибка редактора (и не такое бывает!), но потом уходят годы, десятилетия, столетия, чтобы установить, как всё должно… Теперь все, кто станет перечитывать дивные руны сказочной страны Калевалы, может благородно вспомнить знаменитого земляка из Коротояка, знаменитого переводчика Леонида Петровича Бельского.

И завершая, как не вспомнить, что на земле острогожской детство и юность провел известный литератор, классик детской литературы и поистине знаменитый переводчик Самуил Яковлевич Маршак. Нам не дано узнать, почему в каждый век на одной и той же земле рождается по знаменитому переводчику! Зато нам дано радоваться и гордиться. И – читать, познавая, как же люди, говорящие на разных языках, одинаковы в своих мыслях и чувствах и в прошлом, и ныне, и во веки веков, остаются едины: