Культура

Новое имя. Музыкальные истории Максима

У Максима Катырова все точно, как в кинокартине «Музыкальная история» о Сергее Лемешеве вышло. Учился на слесаря, год на заводе вкалывал, а потом – консерватория, солист Воронежской оперы. Мама Максима Катырева хотела видеть своего мальчика музыкантом. И потому уже в шесть лет она отдала своего сына учиться на фортепиано. А он в крик: «Не хочу я играть на пианино!» Пришлось эту затею оставить. Потом увлекся...

– Слушай, Максим, – говорю я Катыреву, – ну, у тебя точно, как в довоенной кинокартине «Музыкальная история» о Сергее Яковлевиче Лемешеве все получается. Учился на слесаря, год на заводе на станке вкалывал, а потом – консерватория, солист Воронежской оперы.

– Стараемся! – лукаво щурится Максим. – Не без талантов…

Мама Максима Катырева хотела видеть своего мальчика музыкантом. Такая вот часто встречающаяся родительская слабость у нее была. И потому уже в шесть лет она отдала своего сына учиться на фортепиано. Чуть ли не волоком тащила его на занятия. А он в крик: «Не хочу я играть на пианино!»

Пришлось эту затею оставить.

Потом в школе он самолично увлекся гитарой.

– Бренчал от нечего делать, – говорит Максим.

Но это, скорее, было чисто возрастное проявление: подростковая романтика, атрибутом которой является ко всему прочему и гитара.

Гитаристом он тоже не стал.

А тут явилось еще одно увлечение: радиоэлектроника. И сын перед самым завершением девятилетки твердо заявил маме, что пойдет учиться в ПТУ. С маминой мечтой о сыне-музыканте все было покончено.

Но в ПТУ оказался очень большой конкурс на электриков – как на юрфак в университет, и Максиму предложили записаться на слесаря. Что он и сделал, в душе лелея надежду, что как-нибудь потом переведется на отделение, где учат на электрика.

В училище он с головой окунулся в художественную самодеятельность. Играл на гитаре и пел самую что ни на есть попсу. Даже в финал телевизионного конкурса «Утренняя звезда» попробовал пробиться, но до финала так и не дошел. Однако его заметили и посоветовали профессионально заняться пением. А для начала поступить в музыкальное училище.

Что Максим и сделал.

Следом же была Нижегородская консерватория.

– А со сценой, учась в консерватории, ты не порывал? – спрашиваю Максима. – Ни в коем случае, – говорит он. – Любую возможность использовал, чтобы «попрактиковаться» в пении. В скольких конкурсах участвовал! А первым был региональный, который у меня на родине называется «Сормовская лирическая». Как и знаменитая песня Бориса Мокроусова «Сормовская лирическая», в которой поется о «городе Горьком, где ясные зорьки».

С этой песней Максим и стал лауреатом. Потом были и еще конкурсы. Но самым престижным оказался «Романсиада-2003».

– Такого мандража у меня ни до, ни после не проявлялось, – говорит Максим.

– А что так? – Да ведь конкурс уж очень престижный! Такой выдержишь – и сам себя зауважаешь.

Катырев выдержал, занял второе место. Лишь один москвич его и обошел.

В марте Максим спел партию Роберта в «Иоланте». Особого волнения не ощущал, так, слегка, перед самым выходом. Дает знать уже сценический профессионализм. «Иоланта» – третий его ввод. До этого были Моралес в «Кармен» и Онегин в «Евгении Онегине».

– На «Иоланте» народа много было? – уточняю. – Не густо, зал на четверть заполнен был.

– Подобное не угнетает – поешь ведь в полупустом зале? – Ничуточки. Среди этого меньшинства находится большинство истинных поклонников оперы, – уверен Максим.

– Да, я замечал чопорных старушек, которые очень ревниво следят за тем, чтобы все было спето «от» и «до». – Кстати, подобная слушательская ревность только подстегивает певца. А потом, ведь спектакль на спектакль не приходится. В «Евгении Онегине» я пел четырежды, и каждый раз пустых мест не отмечалось.

– Так это ж произведение из школьной программы… – Ну и что? Ученики сначала если и пошумят, то потом притихнут и, не отрываясь, следят за сценой. Думаю, тут еще Петр Ильич Чайковский их урезонивает. Точнее – его музыка.

В «Онегине» – целый десант нижегородцев. Александра Добролюбова, которая поет партию Татьяны, и Дмитрий Башкиров – в образе Ленского, учились в консерватории с Максимом на одном курсе. Да, еще надо не забыть их сокурсницу Надежду Маслову, правда, в «Онегине» она не занята. Но зато блистает в опереттах «Веселая вдова» и «Летучая мышь».

О нынешнем молодом пополнении Воронежского театра оперы и балета, выпускниках Нижегородской консерватории, мне уже приходилось слышать непредвзятые мнения музыковедов. Сходятся в одном: способные ребята, даже, может, и талантом не обделены. Первый сезон в театре, а сколько уже спето и сыграно!

– Ты кем себя в большей степени ощущаешь – певцом или актером? – выпытываю у Катырева. – И тем, и другим в равной степени. Скучища какая лицезреть столбом стоящую фигуру певца! Нет, такое не для меня.

Сейчас он репетирует роль Марулло в будущей премьере – опере «Риголетто». Эдакого отпетого негодяя. Но делать из него совершенную личину Максиму не хотелось бы. Примитивно и не интересно. Тут еще надо покопаться в характере.

…Мама на его спектакль приезжала из Нижнего Новгорода. Чего там скрывать – рада за сына: все-таки оперный певец! Значит, не зря она пыталась его в шесть лет заставить учиться игре на фортепиано.Виктор СИЛИН.

Фото Олега ПОЛЕХИНА.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.