Новогодний конкурс «Коммуны». Бабушкина любовь

24.12.2013 09:03

О далеких годах своего детства вспоминает 85-летняя Клавдия Манавцова из Бобровского района Воронежской области.

Мое большое село Шестаково, где я родилась и выросла, разделяет река Битюг. Чистая, ласковая вода Битюга много радости приносит детям и взрослым. Много воды утекло с моего детства, течет моя река, как в песне, а мне уже 85 лет.

Юбилей.

Радуюсь. Непрошеная слеза набегает от воспоминаний и пережитого. Но грустить не дают дети, внуки и правнуки. Звонки, телеграммы (кто не мог приехать), подарки.

Дети хлопочут, накрывают на стол. Внуки поздравляют и вручают мне медаль «Самой лучшей бабушке». Эта медаль от сердца, от большой любви моих внуков. Этот ценный подарок я посвящаю моим дорогим родителям, маме и папе, моим любимым бабушке и дедушке, моему дорогому мужу Алексею.

Вспоминаю далекие годы моего детства. До трех лет я не ходила. Родители целый год возили меня по докторам и знахаркам, а в два года меня начала лечить бабушка. Первое лечение — двенадцать рученцов от испуга, потом парила в заваренной траве, сажала в дубовую шайку. Потом растирала ножки мои своими мазями и на печке укутывала в шерстяные дерюжки. Каждое воскресенье и по праздникам носила меня в церковь, опускала на пол и сама становилась на колени, и мы молились Богу.

Зимой я больше сидела на печке, родители часто приезжали проведать меня. Мама сшила мне куклу, которую я назвала Феней. Играю на печке, тепло. На улице вьюга.

Бабушка управится с хозяйством и ко мне на печку, мы с ней играем. Я хорошо говорила и была смышленой, так бабушка рассказывала. Она говорит мне: «Чего это твоя Феня все сидит да спит? Пол бы подмели, ложки помыли, а то и в гости куда сходили». Я и говорю Фене: «Федосья, хватит сидеть. Пойдем с горки покатаемся». Бабушка улыбается: «Учи Феню, чтобы она больше ходила, а то ведь засидится».

Так прошла зима, и в начале лета мне исполнилось три года.

Лето выдалось жаркое, и в одно воскресенье бабушка оставила дедушку на хозяйстве, а мне сказала: «Шура, пойдем на Битюг, там детворы много, купаются все». Принесла меня к Битюгу, выбрала бережок, где побольше песка, и сели мы туда. Я смотрю на воду. Чистая водичка, дно видно, селявки плавают, пескари носиками копают. Выкупала бабушка в теплой ласковой водичке, посадила на берег, ножки засыпала горячим песком, а на голову платочек покрыла. Сижу и так мне хорошо. Это первое мое крещение в Битюге.

Все лето в жаркие дни мы ходили купаться на реку. Как-то в одно воскресенье бабушка решила помазать пол глиной с конским свежим навозом, а то пыли много, сказала она. Мажет бабушка, разглаживает и так хорошо у нее получается. И мне захотелось разглаживать глину с навозом. Я не знаю, как это получилось, но я встала с кожушка, на котором сидела, и пошла к бабушке. Сделала три шага и села. Бабушка поняла, что мне хочется помазать пол, и пододвинула черепушку с глиной, и я стала мазать.

Это была несказанная радость, что уже работаю. У бабушки текли слезы. Я встала и пошла мыть руки, а она позвала деда: «Дед Гриша, Шура пошла!»

Сколько было радости. Вся большая семья, мои родители, все целовали меня, от счастья мама плакала. И меня забрали с собой. Папа работал в Нижнем Кисляе парторгом и получил квартиру.

На следующую весну и все лето бабушка снова забрала меня. Я была худенькая, и одна ножка – кривая. Меня дразнили «кривоножка», но я не обижалась. В это лето много яблок уродилось. В одно воскресенье бабушка собралась в гости к сестре, у нее был большой сад: груши бергамот, яблоки «кубышки». Я так восторгалась, и мне захотелось жить в таком саду, это была первая моя мечта. С удовольствием наелась яблок, и с собой нам баба Поля дала.

Мы идем домой, а навстречу нам бабушкина подруга баба Параська. «Сколько лет не виделись, Анна. Это твоя внучка?» Она посмотрела на меня и говорит: «Да у нее же синета под глазами, она скоро умрет». Бабушка положила руку мне на голову и сказала три слова: «Бог не допустит». И мы пошли.

Вечером ложимся спать (а я спала с бабушкой), и она мне говорит: «Ты, Шура, на бабу Парасю не обижайся. Это она от зависти — у нее нет внуков, а у меня шесть. А вот про синету она сказала — ты же молочко не пьешь. Вот завтра пойдем корову доить, и ты пей парное молочко». «Ладно», - согласилась я. И стала пить молоко, на день – по два-три раза.

Кто бы мог знать, что через десять лет я буду копать окопы. Над Битюгом шла вторая линия фронта. Фашисты были в пятнадцати километрах от Шестаково. Я окрепла, повзрослела и в 1943 году поступила в медучилище в Павловск. Готовили медсестер ускоренными темпами. В декабре сорок четвертого закончила обучение и стала медсестрой.

Фронт уходил на запад. Войну бабушка и дедушка стойко пережили, и когда я приезжала проведать моих дорогих и любимых стариков, то они радовались за меня и, как в детстве, гладили мои светлые волнистые волосы.

В войну я работала в колхозе, а после войны - в Нижнекисляйском свеклосовхозе бригадиром-полеводом. В Кисляе встретила свою судьбу — Алексея Манавцова. Высокий красивый гвардеец, танкист. Прошел всю войну, на пяти фронтах воевал и еще год на Японской.

Дали нам домик, сад насадили, трое детей (сын и две дочки) — радость. На Битюг ходили купаться. Но война не отпускала. По ночам Алексей вскакивал и говорил: «Опять этой проклятый Севаш форсировал…» В сорок четыре года его не стало.

Вырастила я троих детей, все высшее образование получили, двое внуков и три внучки. В это лето гостил правнук Костя. Уезжая, сказал: «Бабушка, поедем жить в Воронеж. Будешь спать в моей комнате». Спасибо, мой правнучек!

Прожита большая жизнь. Живу, радуюсь. В доме просторно, свет, газ, вода, все удобства. Дети заботятся, внуки любят.

Написала о своей бабушке Анне Ивановне Сопиковой и дедушке Григории Лукьяновиче. Не стало бабушки в 1946 году, дедушка три года пережил.

Светлая память им.