По ком звенит колокольчик

«Где та молодая шпана, что сотрёт нас с лица земли?» - пел в начале восьмидесятых Борис Гребенщиков. Режиссер Воронежского академического театра драмы имени А.Кольцова Анатолий Иванов в своих спектаклях показывает, что происходит, когда молодая шпана приходит. Поставленный им «Банкротъ» - не только и не столько частная история про то, как некий купчина поплатился за махинации. Он ещё и про обанкротившееся поколение.

Спектакль народного артиста России Анатолия Иванова «Банкротъ» - не только и не столько частная история про то, как в середине позапрошлого века некий купчина заслуженно поплатился за финансовые махинации. Он ещё и про обанкротившееся поколение.

Среди виденных мною в последние годы на сцене Воронежского академического театра драмы имени А.В. Кольцова постановок некоторые кажутся мне объединёнными общей темой. И «Куколка», и «Ревизор», и недавняя премьера – «Банкротъ» по пьесе А.Н.Островского, помимо прочего, – о том, как налаженную жизнь много повидавшего, немалыми усилиями добившегося достатка и успеха мужчины без особых усилий рушит, превращает в ад невесть откуда появившийся легкомысленный мальчишка.

Даже если молодой человек таким образом «посрамил зло», у зрителя нет ощущения, что восторжествовала справедливость. Зритель, конечно, предпочёл бы, чтобы величественного даже в своей отвратительности динозавра погубил кто-то равный, в честном бою, а не случайно материализовавшееся в лице мускулистого мачо (или вовсе – пьяненького прощелыги) «стечение обстоятельств».

«Где та молодая шпана, что сотрёт нас с лица земли?» - пел в начале восьмидесятых Борис Гребенщиков. Он тоже молод был тогда, но уже ждал взволнованно тех, ещё, возможно, и не родившихся, кто подхватит его песню, а затем и собственную родит. Анатолий Иванов в своих спектаклях показывает, что происходит, когда молодая шпана приходит.

В доме купца Самсона Силыча Большова, которому пьесой суждено обанкротиться, - очень уютно. Так и хочется выйти из зрительного зала на сцену, попробовать любовно разложенной на столе снеди, пригубить водочки из графинчика, поваляться на мягком диванчике, тихонько напевая «Динь-динь-динь, динь-динь-динь, колокольчик звенит...»

Да и сам Большов (заслуженный артист России Вячеслав Зайцев) – милейший, в сущности, человек (при всех закидонах, свойственных широкой душе богатого купца). Впрочем, то же самое можно сказать почти о каждом персонаже спектаклей Иванова. Пообщавшись с такими минут пять, вы потом сильно удивились бы, узнав, что в газете их называют жуликами и мерзавцами. Если верить школьным учебникам, Островский в своих пьесах «страстно обличал прогнивший строй». Иванов, кажется, вовсе не обличает; он пристально всматривается в лица и души этих людей, пытаясь понять. Кажется, будь его воля, всех бы оправдал и простил.

В самом деле, злодей ли Большов? Кому, в конце-то концов, было плохо от его махинаций? Злодей ли чудаковатый пьяница со смешным именем Сысой Псоич Расположенский (Роман Слатвинский), которого судьба посадила на пост стряпчего? Казалось бы, однозначно омерзителен должен быть Подхалюзин – актёр Антон Маликов играет этакого «человека без свойств», вечно кого-то «изображающего», – то высокомерного злодея, то трусоватого холопа, а каков он на самом деле – никому увидеть не дано. Но даже в нём на миг пробудится сострадание к обманутому им Большову. Не забудем и о том, что подлость Подхалюзин свершал, движимый любовной страстью!

Но ведь и у врача или милиционера, вымогающих у вас взятку, есть нежно любимые дети, которых нужно кормить; а у кого-то - трогательное хобби: петь под гитарку с семьёй «Милая моя, солнышко лесное». Милые люди образуют бездушное коррумпированное общество и вполне таким порядком вещей довольны – пока их не сожрут. А кого в растлении душ детей обвинить – проворовавшихся отцов или аппетиты «общества»?

Самсон Силыч в финале спектакля выглядит прямо-таки Чацким. Он покидает когда-то принадлежавший ему дом с достоинством; симпатии зрителей, конечно, на его стороне. Но мы так и не найдём простого ответа на вопрос: отчего с такой ненавистью встретила его, вернувшегося на время из долговой тюрьмы, дочь Липочка (Валентина Губченко)? Её чувства явно глубже сословного презрения к «лузерам». Ненависть, быть может, с детства копилась в душе притворявшейся «романтичной» Липочки – и выплеснулась при первой возможности. Значит, не так уж благостно жилось в семье Большовых, оттого и быстр оказался распад?

В пьесах, например, Максима Горького эта тема излагается уже без полунамёков.

Но режиссёру Анатолию Иванову работать с полунамёками, нюансами гораздо интереснее.