Культура
Поиски и находки. Крамской и светопись
29.02.2012 09:33
В ХIХ веке фотография шла рядом с живописью, многому учась у своей старшей сестры. Изобразительное искусство определяли и талантливые провинциалы. В историю светописи вошли несколько уроженцев земли воронежской.
В ХIХ веке фотография шла рядом с живописью. Она многое заимствовала и многому училась у своей старшей сестры. Первые фотографы-художники получали образование как художники-живописцы, а художественную жизнь определяли и художники, и фотографы.
Первым студентом-воронежцем Императорской академии художеств в 1850 году был Николай Николаевич Ге, который пробыл там семь лет и получил малую золотую медаль за работу по программе «Ахиллес оплакивает Патрокла», и на выпуске - большую золотую медаль за программу «Волшебница Андорская вызывает тень Самуила для царя Саула».
В памяти художников Николай Ге остался благодаря картине «Что есть истина? Христос и Пилат» и великолепному портрету Льва Толстого.
Как-то в гостиной Л.Н.Толстого зашёл разговор о том, может ли фотография заменить искусство. «Мне как художнику, - заявил Н. Н. Ге, - этот вопрос хорошо знаком.– Фотография даёт нам канву, материал для картины, но не даёт самого главного, – не даёт мысли, не даёт того или другого освещения фактов. Всякое художественное творчество состоит их трёх слагаемых. Первое – собираемые материалы, для этой цели отчасти может служить фотография; я говорю «отчасти» потому, что выражение лица и позы одного и того же человека настолько разнообразны, что потребовали бы тысячи снимков. Второе слагаемое – есть техника, которой должен овладеть художник. Третье – самое трудное – есть то своё собственное, индивидуальное, что художник вкладывает в картину».
Известный русский фотограф Сергей Львович Левицкий так живописно снял А.И. Герцена, что этот снимок послужил основой художнику Н. Ге, который в своей картине «Тайная вечеря» изобразил Христа в образе Герцена. Портретное сходство было настолько сильным, что реакционная пресса усмотрела в картине художника «торжество материализма и нигилизма», а цензура запретила воспроизводить картину в печати.
В Воронеже, на Введенской улице, еще стоит старинный каменный дом с арочными окнами, в котором 27 февраля 1831 года родился будущий крупнейший русский художник-передвижник Н.Н.Ге. В 2010 году усадьба была капитально отремонтирована, а на здании появилась мемориальная доска.
Изобразительное искусство в это время определяли не только столичные художники, но и талантливые провинциалы. В историю светописи России ХIХ века вошли сразу несколько наших земляков – воронежцы Михаил Пономарев, Александр Саломатин, острогожцы Иван Крамской, Михаил Тулинов, Михаил Панов, Василий Сокорнов, и другие.
Михаил Иванович Пономарёв (1834 -1913) родился в мещанской семье, но в 1853 году семья была причислена к купечеству. В 1858 году, получив увольнительную от воронежского купечества, Михаил в качестве вольноприходящего ученика поступает в Академию художеств, в класс профессора Маркова. В это время Пономарев знакомится с Крамским, Тулиновым, Пановым.
За годы учебы Пономарева награждают тремя серебряными медалями. А 29 марта 1862 года за успехи в исторической и портретной живописи он был удостоен звания художника с правом на 14-й класс. Пономарёв как участник выставок в Академии художеств удостоен трёх серебряных медалей. Его «Натурщик» хранится в Новом историческом музее Академии художеств, «Ахилл, оплакивающий Патрокла» - в Государственной Третьяковской галерее.
После окончания академии Пономарев возвращается в Воронеж и начинает заниматься фотографией.
В письме от 15 августа 1863 года к М.Б. Тулинову, он пишет: «…вместо поездки в низовые города нашли более удобным и выгодным для нас остаться в Воронеже и открыть здесь фотографию… Раскинули палатку в саду и стали работать. Публике наша работа понравилась, но фотографы возопили…, а один из них, Бровкин, даже уехал в Новочеркасск. Разрешение на открытие фотографии мы получили благодаря содействию Н.И. Второва, за что ему очень благодарны. При отъезде Бровкина мы сняли у него квартиру и купили его павильон за 50 рублей серебром, который перестроили, находя его слишком малым».
И.Бровкин, один из первых дагеротипистов-фотографов Воронежа, в 1856 году жил в доме у Капканщикова (Б. Дворянская,42/44).
М.И.Пономарев открыл фотографию с золочёной вывеской, где крупными буквами значилось «С.-Петербургской императорской академии художеств, художник Михаил Иванович Пономарёв и Николай Степанович Русинов». Через месяц в городе состоялась сельскохозяйственная выставка, на которой были представлены фотоработы Пономарева и Русинова. На этой выставке Пономарев экспонировал и свои живописные работы.
Паспарту М.И.Пономарёва.
Пономарев поддерживал дружеские отношения с И.Н.Крамским и после учебы в академии. Когда в 1873 году Крамской собирался провести лето под Воронежем, то в письме к художнику Н.Н.Ге он сообщает, как с ним можно связаться: «Лучший адрес, который я здесь нашел, на месте следующий: в Воронеж, на Большую Дворянскую улицу, в фотографию художника М.И. Пономарева с передачей мне».
В письме к Тулинову он пишет: «Как только наша фотография пойдет по хорошей дороге, то осенью… хочу открыть в своей квартире вечернюю рисовальную школу, так как днем надо заниматься фотографическим делом».
Намерения эти удалось осуществить не сразу. Кружок любителей рисования в Воронеже был учрежден в феврале 1893 года благодаря подвижнической деятельности М.И. Пономарёва и Л. Г. Соловьёва. Среди его учеников оказались такие известные в будущем художники, как Елена Андреевна Киселева, дочь знаменитого математика, Александр Алексеевич Бучкури, П. Шмаров, Н. Петров, М.Федоров, Н. Юргенсон. Дочери последнего, Маргарита и Надежда, посещали собрания Воронежского фотографического общества и другие.
Пономарев долгие годы вел занятия в кружке, был членом правления и казначеем. Одним словом, он оказался настоящим подвижником, а ещё – автором статей в газете «Дон» на темы общественной и художественной жизни Воронежа. Когда в 1897 году его избрали гласным городской Думы, он был активным и деятельным депутатом в течение 16 лет.
Пономарев встречался с Иваном Саввичем Никитиным и фотографировал его незадолго до смерти поэта. В некоторых источниках утверждается, что Михаил Пономарёв был автором самого известного фотопортрета поэта Никитина.
Мы провели небольшое расследование, в результате которого выяснилось, что первоначально, в 1860 году, в Санкт-Петербурге Никитина сфотографировал известный фотограф-художник выпускник Академии художеств Андрей Иванович Деньер. Копия этого снимка (9х12 см) под инвентарным номером 1065 хранится в Воронежском областном литературном музее имени И.С.Никитина.
Здесь же, под номером 1066, находится очень похожая фотография Никитина размером 6х9 см, правда, с тиснением на обороте «Фотографiя художника Пономарёва и Русинова на Большой дворянской улицъ въ Воронежъ». Эта же фотография, несколько улучшенная и увеличенная до размера 30х40 см, экспонируется в Воронежском Доме-музее И.С.Никитина, уже с автографом «Фот. М. Селивёрстов. Воронеж 16/7 1911год».
Очевидно, в начале ХХ века М. Селивёрстов по просьбе музея сделал увеличение со старого снимка, заново отретушировал его и... приписал авторство себе.
На самом деле всё не так просто.
В те времена фотоматериалы не обладали большой прочностью и со временем приходили в негодность. Чтобы сохранить ценное фотографическое изображение, над ним приходилось долго «колдовать» - делать контактную копию, затем увеличивать изображение, тщательно ретушировать его, углём или соусом, практически дорисовывая некоторые участки. И только потом заново фотографировать полунарисованное изображение, чтобы отпечатать с него обновлённую фотографию. Очевидно, так и поступали Пономарёв и Селиверстов.
Так два воронежских фотографа стали «соавторами» известного снимка Андрея Деньера. Хотя в книге «Имена Воронежа -425» этот снимок опубликован со следующим комментарием: «И.С.Никитин. С литографии со снятой фотографии Деньера в Петербурге («Портретная галерея» изд. Мюнстера. Спб. 1869).
Экспонат дома-музея И.С.Никитина
В 1910 году Пономарев совершил благородный поступок: свой двухэтажный каменный дом, усадьбу и капитал он пожертвовал рисовальной школе. На территории его усадьбы и на его деньги было построено новое здание школы. Долгое время на фасаде дома по улице Орджоникидзе, 26, была высечена надпись: «Воронежская бесплатная рисовальная школа имени Михаила и Марии Пономаревых».
После революции здесь размещались Свободные художественные мастерские, а затем филиал ВХУТЕМАСа. Большое здание, гипсовый, натурный и скульптурный классы им пришлись как нельзя кстати.
М.И Пономарев умер 28 апреля 1913 года и похоронен на Чугуновском кладбище.
В Воронеже в середине 60-х годов ХIХ века на Московской улице красовалась ещё одна золочёная вывеска, гласившая: «Выпускник С.-Петербургской императорской академии художеств Иван Матвеевич Саломатин - фотография и живописная мастерская, принимающая иконописные и прочие церковные заказы».
Мещанин из города Ряжска, художник и фотограф Александр Матвеевич Саломатин имел, выражаясь современным языком, предпринимательскую жилку, но успехов и признания публики не добился и вынужден был уехать из города. В 1869 году он преподавал рисование в Новохоперском уездном училище, а в 1885 году уже числился в Острогожске.
Самое большое наше землячество в столице было острогожское. Оно дало России четырёх известных художников и фотографов. Это Иван Николаевич Крамской, Михаил Борисович Тулинов, Михаил Михаийлович Панов и Василий Никандрович Сокорнов.
Иван Николаевич Крамской родился 27 мая 1837 года в Острогожске в семье писаря городской Думы. Образование получил на «медные пятаки», но четырехклассное уездное училище закончил первым учеником. В семье он был третьим сыном. Старший брат после смерти отца занял его место писаря (Ване исполнилось тогда 12 лет), а средний брат учительствовал в приходской школе и часто приносил домой книги, журналы. Среди них – «Современник», «Отечественные записки». Так юный Крамской приобщился к чтению. Любимыми его писателями были Белинский, Гоголь, Лермонтов.
В возрасте 12-13 лет он завоевывает любовь и уважение одного из самых образованных жителей Острогожска, художника-любителя, впоследствии известного фотографа Михаила Борисовича Тулинова. Несмотря на разницу в возрасте (14 лет), их связывала многолетняя дружба, которая основывалась на общности духовных интересов. Тулинов первым поддержал в Крамском стремление к искусству, подарил ему кисти, краски, познакомил с основами изобразительной грамоты.
Несколько месяцев Крамской учился в Воронеже у иконописца Боброва, но тот вместо обучения заставлял его делать обычную черную работу: тереть краски, прислуживать мастерам, носить из реки на высокую гору воду, помогать по хозяйству.
События Крымской войны середины пятидесятых годов XIX века всколыхнули юг России и многое изменили в судьбе Крамского. В 1853 году в Острогожск, где перед войной стояло много полков, приехал из Харькова фотограф Я.П.Данилевский, чтобы «поживиться» за счет господ офицеров. Ретушер Данилевского запил, и на его место по ходатайству Тулинова пригласили юного Крамского.
Шестнадцатилетний Иван тотчас же согласился на все условия, лишь бы уехать. Контракт был подписан на три года, и все это время Крамской с Данилевским странствовали по России и Малороссии. Побывали в Харькове, Орле, Курске, Москве, Туле, Казани, Нижнем Новгороде.
С этого времени юноша вёл свой дневник, из которого можно узнать, как восхищали и пленили его задушевные русские песни.
А вот запись от 18 ноября 1853 года: «Милая живопись! Я умру, если не постигну тебя хоть столько, сколько доступно моим способностям...»
Без искусства он не представлял себе жизни. Его возмущало отношение Данилевского, бывшего ранее часовщиком в Риге, к задачам фотографического портрета. Крамской негодует на то, что «своих понятий в искусстве Данилевский не имеет, а следует вкусам и суждениям обывателей. Портреты его выходят препошлыми; как выразился один остряк: «Это месяц в полнолуньи». То есть, лицо не имеет никаких теней, а только резко выходят части его: глаза, нос и рот, и больше ничего».
Это первые профессиональные суждения Крамского о фотопортрете. Молодой ретушер уделяет большое внимание светотеневому решению, выявлению пластики, формы, объема и вскоре достигает в этой области больших успехов.
В 1857 году Крамской расстается в Нижнем Новгороде с Данилевским и переезжает в Петербург. Здесь он поступает в известное фотоателье И.Ф.Александровского. Упорный, целеустремленный труд и природная одаренность сделали Крамского «богом ретуши». Ему присылает заказы сам А.Деньер, выпускник Академии художеств, известный фотограф, уделявший большое внимание эстетическим качествам своих работ. «Способ Деньера» заключается в достижении мягкости и глубины тона фотоизображения при общей четкости и определенности рисунка. Это было в творческих интересах Крамского.
Андрей Иванович Деньер (1820-1892) вошел в историю фотографии тем, что первым стал выставлять фотографии на выставках Академии художеств. Он издал и двенадцать выпусков «Альбома фотографических портретов известных лиц России» и был одним из первых русских фотографов, достойно представлявших отечественную светопись на международных выставках.
В студенческие годы И.Н.Крамской неоднократно посещал Воронеж. Здесь в 1859 году в доме И.С.Никитина состоялась его встреча с поэтом. Имя Крамского носят Острогожская детская художественная школа и бульвар, на котором установлен памятник художнику, Осторогожский историко-художественный музей и Воронежский областной художественный музей. Крупные собрания работ И.Н. Крамского хранятся в Государственной Третьяковской галерее, Государственном Русском музее и других музеях страны.
И.С.Никитин.
Фотографию в ту пору рассматривали не только как соперника, но и как союзницу живописи. Иван Крамской, Илья Репин и другие признанные художники создали целый ряд замечательных живописных портретов по фотографическим снимкам.
Работая ретушером, Крамской изучил светопись, язык светотени. Его многочисленные монохромные портреты в стиле «сепия» – результат влияния фотографии. В 1868 году Крамской обдумывал план создания собственной фотографии «Петербургской артели художников».
Михаил Вязовой
(Продолжение следует)
Источник: «Воронежская неделя», №9 (2046), 29.02.12г.
