Культура
Пойду плясать да приплясывать…
31.12.2013 09:21
Полвека прошло с тех пор, как Юрий Копытин стал танцовщиком, а затем и хореографом. Со сценическим юбилеем его поздравили во время концерта Воронежского государственного академического русского народного хора.
Человек года | Ровно полвека прошло с того момента, как Заслуженный деятель искусств России, лауреат премии Правительства РФ Юрий Копытин стал танцовщиком, а потом и признанным хореографом
Юрий Копытин. Фото Михаила Вязового
С Юрием Васильевичем мы знакомы давно, и все его танцевальные постановки я знаю чуть ли не наизусть, в курсе его творческих дел и планов, но всякий раз, когда мы встречаемся вновь, узнаю о нем то, что доселе мне было неизвестно. Мы с ним давно «на ты» и говорим всегда откровенно, без недомолвок.
Виктор Силин
- Когда тебя совсем недавно чествовали и поздравляли с полувековым сценическим юбилеем – а это происходило во время концерта Воронежского государственного академического русского народного хора, - ноги не дрожали, дыхание не перехватывало?.. Всё-таки такой отрезок жизни!..
- Ты знаешь, нет, на ногах твердо стоял, с дыханием все было в порядке (смеется). А вообще-то, конечно, волновался, как без этого?
- Я знаю, ты мне рассказывал, что в десятилетнем возрасте пришёл во Дворец имени В.И.Ленина в детский танцевальный коллектив Ольги Павловны Павловой, потом была хореографическая студия при Воронежском хоре… Но откуда в тебе этот плясун взялся?
- Хочешь докопаться до первопричины? Да я и сам не знаю, откуда у меня взялась эта страсть к народным танцам. Именно страсть. Родился я сразу после войны в Куйбышеве. Туда эвакуировали Воронежский авиазавод, а мой отец был на этом предприятии поистине виртуозным слесарем-сборщиком. Родители мои в эвакуации и познакомились. Мама - из Куйбышева, отец воронежский, родом из Рождественской Хавы. Когда вернулись в Воронеж – довольно долго жили в Отрожке и не один частный дом при этом сменили, пока заимели свою квартиру, построенную хозспособом, – то отец часто бывал в командировках и привозил мне в подарок гармошки. Их набралось несколько штук. Он любил их звучание. От звуков народных мелодий у меня сами собой ноги шли в пляс.
Родителей подобное здорово забавляло, когда их сынишка выделывал умопомрачительные коленца. Это потом, значительно позднее, когда судьба меня свела с выдающимся балетмейстером, руководителем ансамбля «Березка» Надеждой Сергеевной Надеждиной, я понял, что в танце главное – музыка. Именно мелодия диктует пластику.
- А как ты попал в «Березку»?
- Я тогда уже танцевал в Воронежском хоре. Поездок с концертами у нас набиралось много, и вот на гастролях, общаясь с тамошними танцорами, не раз слышал от них: «А почему не попробуешь пройти по конкурсу в «Березку»? У тебя все данные есть…». Вот и решил попробовать. Приехал в Москву, пришёл в знаменитый коллектив. А там целая комиссия из хореографов и репетиторов сидит. Ну я и сдрейфил. И назад – в Воронеж. Сам же не переставал себя в душе терзать: «Ну что ж ты струсил, испугался комиссии?.. Позор какой!» И на следующий год опять в Москву поехал. На этот раз и комиссии не испугался, и конкурсный просмотр прошёл. Все сложилось довольно удачно.
- Но ведь изначально «Березка» была чисто женским коллективом.
- Да, это так. Но через десять лет существования ансамбля (создан он в 1948 году, в нынешнем ему исполнилось 65 лет) Надежда Сергеевна Надеждина поняла, что без мужского танца никак нельзя. Ведь основу любой хореографической постановки составляет какая-то история любви или её предчувствие. А тут уж, извините, никак без мужчин не обойтись. Потом ведь такое ограничение – в танце только девушки – очень сковывает балетмейстера, не даёт ему воплотить разные ипостаси танца. Не появись в «Берёзке» мужской группы – не было бы у Надеждиной таких подлинных шедевров, как «Тройка», «Ярмарка», «Сибирская сюита», «Русские сувениры», «Холостяки», «Узоры»…
- А какой тебе запомнилась Надеждина?
- Строгой, требовательной, педантичной и остроумной.Её знаменитая фраза, обращенная к мужской половине, танцевавшей с постными минами, звучала приблизительно так: «Что вы танцуете с физиономиями цареубийц?» Если у меня в концертной программе набиралось три сложных трюка, то Надежда Сергеевна обычно говорила: «Юра, на сегодня я освобождаю тебя от массовки». В этом была и похвала, и признание.
Последние годы она болела, чувствовала себя неважно и жила на даче. А свою московскую квартиру отдала молодым танцовщикам «Березки». Под общежитие.
- О ком ты ещё вспоминаешь с особой благодарностью?
- Благодарен судьбе, что она свела меня и с Татьяной Алексеевной Устиновой, главным балетмейстером хора имени М.Е.Пятницкого (кстати, недавно в храме Христа Спасителя прошёл вечер её памяти). Было это во время моей учебы в ГИТИСе. Устинова у нас вела, можно сказать, главный предмет – народный танец.
Однажды весь наш курс она повела на репетицию в «Березку». «Юра, - обратилась Устинова ко мне, - ты когда-то танцевал с Мирой Кольцовой. Сейчас она худрук в «Березке», и у неё появились свои первые постановки. Давайте посмотрим её работы, а ты, Юра, сделаешь их анализ». Мира Кольцова была ведущей солисткой «Березки»: льняная блондинка, с очень выразительным, как сказали бы, изнутри светящимся лицом, романтичным и женственным.
А как она была гармонична в «Весеннем хороводе»! Посмотрели, Устинова протягивает мне микрофон, а я боковым зрением вижу, как Мира словно струна натянута. «То, что мы сейчас увидели, сработано в лучших традициях, - говорю отчётливо и веско. – Мне обе постановки очень понравились. И я рад, что «Березка» приобрела достойного преемника Надежде Сергеевне Надеждиной». И вот уже более тридцати лет Мира Кольцова успешно руководит всемирно известным ансамблем.
- А как работала легендарная Татьяна Устинова? Существовал ли какой-то ключ, которым можно раскрыть секреты её хореографических постановок?
- Боюсь, что такого ключа теперь не найдешь. Я бы определил методику её работы, как интуитивно-подсознательную.Татьяна Алексеевна никогда не была свободна от своей профессии, процесс обдумывания нового танца шёл постоянно. Она и нас, своих учеников по ГИТИСу, к этому приучала. Помню даже посетовала: «Тебе, Юра, куда труднее будет, чем мне. Тебе придётся делать постановки тех танцев, которые бытовали только у вас в Черноземье – хор-то Воронежский. Мне же проще – могу брать любой хореографический материал».
- Есть давно устоявшееся понятие как «воронежская», или ещё её называют «южнорусская», народная песня. Её несли Пятницкий, Массалитинов, Мария Николаевна Мордасова. А есть ли воронежский танец?
- Сложный вопрос. В нашем краю, особенно в Петровскую эпоху, когда начали флот российский строить, много оказалось переселенцев из разных мест. Это влияние пришлых людей сказалось и в песне, но особенно в танце, в пляске. Мои предшественники в Воронежском хоре главные балетмейстеры Михаил Степанович Чернышов и Александр Петрович Шостак пытались нащупать сугубо воронежские танцевальные движения. Чернышову удалось найти нашенский шаг и постановку рук. Шостак оказался менее удачлив в этом деле. Поэтому постановки Чернышова в большей мере опираются на фольклор, а танцы Шостака – авторские, а раз так, то и более техничные. Сейчас, думаю, отправившись по сёлам в фольклорную экспедицию, вы уже ничего не найдёте из хранившихся в памяти плясунов каких-то исконных танцевальных движений. Да и плясунов-то самих уже нет.
- Но ты, я знаю, успешно работаешь в совершенно разной стилистике. Вот и с девчоночьим ансамблем «Карогод» не первый год сотрудничаешь. Это у тебя как своеобразная ностальгия по «Березке»?
- Может быть, и так. Мне девичий танец никогда не разонравится. В нём столько лирического флёра, загадочности и предчувствия будущей романтической любви! Её ещё нет, но она уже где-то на подступах, в мечтах и фантазиях. «Карогод» - значит хоровод. Но хоровод у нас весёлый, заводной, зажигательный, с прибаутками и шутками. Я легко и быстро осваиваю незнакомый для меня танцевальный материал.
Так было и недавно, когда для Красноярского ансамбля танца Сибири имени Михаила Годенко сделал две постановки – «Енисейский разгуляй» и «Наборная-разборная». Там-то и встретил сына Виктора Марчука Александра, который работает главным балетмейстером этого замечательного ансамбля. А с Виктором мы танцевали в «Берёзке». У него удивительная судьба: был первоцелинником, работал трактористом, служил действительную на флоте и прекрасно пел. А стал одним из ведущих танцоров мужской группы «Берёзки». Вокальные данные Виктора тоже пригодились. Надежда Надеждина вплетала песню в танец, и она становилась его органичной частью. Как это не покажется парадоксальным, но пение являлось своеобразной танцевальной краской.
- Твой танец «На печи сижу» давно пошёл по миру: какие только коллективы его не исполняют – от сельских самодеятельных до профессиональных академических. Мне очень нравятся твои и «Вдоль по улице», и «Танец с бубнами», и «Акулинка»… Но «На печи сижу» - это нечто!..
- Мы его сделали вместе с художественным руководителем Воронежского хора Народным артистом России Вячеславом Помельниковым. Даже так: сначала была его музыка, а уж отталкиваясь от неё, я придумал хореографическую сценку. Мне очень хотелось, чтоб, увидев его в любом уголке страны, зритель воскликнул: «Ну, воронежцы, ну молодцы! Здоровы они плясать!»
Источник: газета «Коммуна» № 194 (26216), 31.12.2013г.
Чтобы оставить комментарий, необходимо или .
