Земля
Всё от неё пошло – живое от живого
– И корень злака от неё, и корень слова.
Она для нас и воздух и вода…
Не каменейте сердцем, города.
• • • • •
Мы в городе живём, а в нас живёт деревня.
Так уж сложилось, так пошло издревле.
Там запах мёда и ржаного хлеба…
А что есть жизнь? – поди спроси у неба.
А кто есть мать? – поди спроси у сына.
Сначала – корни, а потом вершина.
• • • • •
Нет, не для красного словца
Скажу я вам, приятели:
У нас два главных есть лица
С дипломом от Создателя,
А именно – любовь и труд.
И никаких разводов тут.
• • • • •
Во мгле далёких сфер, в кругу житейских дум
Работает душа отнюдь не наобум,
Работает на жизнь, на молодой рассвет,
На запоздавший голос из былого…
Спасибо ей за дружеский совет
И за урок взыскующего слова.
Мой гимн
Мать и отец – одна стезя
К любому дню и веку.
Без них, друзья, никак нельзя
Родиться человеку.
И без врача нельзя никак,
Он не какой-то там Чумак,
А сердобольный дед Мазай:
Сам помирай – других спасай.
И тут уж, тут, невдалеке –
Учитель с азбукой в руке,
Ну, прямо вылитый Христос.
Для них мой гимн до самых звёзд.
• • • • •
Нам космосом самим
великий дар завещан:
Жизнь на земле любить,
как лучшую из женщин.
Так сказано давно
в божественной тетради
Не ради праздных слов,
а первородства ради.
Таков её удел на всём на белом свете.
Я женщине молюсь,
когда играют дети.
• • • • •
Раз уж бой, так значит бой:
Быть нам или не быть,
Мало жертвовать собой
И молиться небу.
Потому, идя в зарю,
По дороге с вами:
- Не держите, - говорю,
Сердце в целлофане.
• • • • •
Так уж пошло, так устоялось в жизни:
Весь наш восторг во здравье афоризму.
А поговорке что?
А поговорке
Всего лишь блёстка солнышка в ведёрке
Из глубины живого родника.
Она же ведь хозяйка языка.
Русский язык
От неба над страной
И до тетрадки школьной
Он весь берестяной
И великоглагольный.
Смысл без него немой
И безымянны вещи.
Он с детства твой и мой
И летописно вещий.
• • • • •
«Лазорево» нам ближе, чем «гламурно».
В таких словах не сходятся мосты.
Лазоревый цветок – не проходная урна,
А встречный взгляд добра и красоты…
Ах, как я вас люблю, берёзовые ситцы!
Вы – облака в руках у кружевницы.
Хорошему человеку
Ты перед зеркалом в свой невесёлый век
В момент бритья скажи в свои же оба
О том, что ты хороший человек,
А для жены особенно особый.
Так и скажи. А выйдешь на крыльцо –
Отдай всей улице открытое лицо
И пожелай добра. А раз уж ты такой,
Позволь и мне обнять тебя строкой.
Медицина
Заступница моя,
Подруга дорогая,
Божественность твоя
Народ оберегает.
Ты не слуга рублю
И не мундир к параду…
О том кричу Кремлю,
Предшествуя набату.
• • • • •
Подачек в медицине не бывает,
Подачка медицину убивает.
Ужат квадратный метр,
урезана зарплата,
Она же ни на шаг
от клятвы Гиппократа.
Она – целебный труд
и строгий взгляд врача:
Воспламенится ль вновь,
иль догорит свеча?
• • • • •
Нескладно ходят ходики
Под крестиком в груди.
А ей всего два годика,
И что там, впереди?
Ворона – кыш! – не каркай,
Не догорай, свеча,
Восстань, отважный скальпель,
В святой руке врача,
Молись, народ окрестный,
Спасительным крестом.
Дай Бог ей стать невестой
И матерью потом.
Ночь
То ли поле, то ли роща,
То ль в обнимку вечера.
Дали дальние на ощупь,
Память – в завтра из вчера.
Где-то плач, а где-то песня,
Тёмный вечер – шу да ша…
Ночь – сияющая бездна –
Над строкой карандаша.
• • • • •
Чуть левей и чуть правей
– Васильки из-под бровей,
На груди – с лазурью брошь…
Вот бы – в поле, вот бы – в рожь,
Так, как у Некрасова:
Песенно и сказово.
На опушке
Соловейко щёлк-пощёлк,
Так, как сердцу надобно.
Вдохновенный женишок –
Молодой, досвадебный.
А потом ещё, ещё
Благостно и лихо.
Потому что хорошо:
Рядом – соловьиха.
Серый шарфик за плечо.
Раз ещё и сто ещё.
• • • • •
Ты и вправду Золушка –
Светлая головушка.
Вот тебе моя рука.
Из любого далека
Позови – и я примчусь,
Сердцем в сердце постучусь.
Семья
Нам пока не до Аляски.
Благо то, что жизнь в коляске,
Послесвадебная справа:
Мама – слева, папа – справа,
А за ними след во след
Дед – большой авторитет,
А за дедом сразу – баба,
Ширь сибирского масштаба
От Урала до Чукотки,
Полстраны, считай, в зачётке
Среди праздников и буден…
Так что, Господи, побудем.
• • • • •
Родина, сторонушка, сторонка,
Синим ветром полная страна,
Проливная песня жаворонка,
Самой чистой музыки струна.
Все мы, все – и взрослые, и дет и–
Все мы дышим именем твоим.
За тебя на этом белом свете
Мы ещё, родная, постоим.
Мы
Мы и в оглядке, и в рывке вперёд,
Многонародный океан-народ,
Мы всей страной – и к северу, и к югу
В пределах вечной верности
друг другу.
Мы – воины и мы же миротворцы…
Негоже нам проситься в оклахомцы*.
* Оклахома – штат Америки.
• • • • •
Вообще-то мы не склонны
к одиночеству,
Мы все давно – по имени, по отчеству,
Мы – об руку, мы и к плечу плечом
И без каких-то имиджей причём.
У нас своя загрузка в языке
И дома у себя и вдалеке.
• • • • •
Не год, не два – века прошли с тех пор.
Князь слез с коня,
снял княжеский убор
И на глазах бесчисленной Орды
Ушёл спокойно рядовым в ряды
И духом стал прочней
дамасской стали:
Сплотилась рать,
перекрестились дали,
Определился главный поворот…
Да здравствует вступление в народ!
Однофамильцы
У них особая в потомстве перевязь
И с тыльной стороны, и на фасаде:
Один – Донской –
наш досточтимый князь,
Другой – Донской –
любимый наш писатель.
Один – с мечом,
другой - с простым пером…
Эге-ге-гей, казаки за бугром!
Агрессоры-гербы
О, сколько ж бед
проглядывает в них
Сквозь дебри зла
и войн очередных,
Сквозь кровь и прах,
сквозь зверские напасти:
Свирепствуют клыки,
огнём пылают пасти…
И всё – на вывеску,
под лак и там, и тут,
Под злато-серебро,
а надо б их – под суд.
Передовитый
Он – авангард под сенью
всех знамён,
А на трибунах и того тем паче.
И справа – он, и слева – тоже он
И со спины он вам не хвост собачий.
Извивчивый при смене разных вех,
Он – там и тут, и в той,
и в этой свите.
Со всех сторон
он всесторонней всех
И всех передовых передовитей.
• • • • •
Он весь какой-то верчёный-кручёный.
И вроде бы министр,
и вроде бы учёный,
И вроде бы родной как неродной:
Он сам к себе лицом,
а к остальным – спиной.
Ему любые тексты – на подносе,
Он их не говорит, а произносит.
Вор
Зерно ли брать – он думал –
иль озадки
А может, вместе всё?
Товар и есть товар.
Бесстыжий весовщик
на двух ладонях взятки
Прикидывал всерьёз:
а будет ли навар?
И тут же, тут же, не входя в туман,
Он снял луну и положил в карман.
• • • • •
Невмоготу полям,
невмоготу заводам…
Ведь надо ж так
расправиться с народом:
Он слева шёл,
а бил наотмашь справа…
За что такая пьяная расправа?
• • • • •
А в лапотной Руси,
когда и суд не в суд,
Был общий уговор: лежачего не бьют.
И вот вам – новоявленный итог:
Седого старика шпана сбивает с ног
И, зубоскаля,
бьёт расчётливо под дых.
И никаких лаптей у этих молодых.
Олигарх
Ему бы власть для полного успеха,
А в остальном он человек без эха.
Ему народ и тот как не народ.
Он только сейфу руку подаёт.
• • • • •
Госаппарат. А совесть что? А совесть,
Она и в невесомости – весомость,
Она тебе и тело, и душа,
И прокурор на должности ежа.
И ей при этом ни гроша по смете,
Какая экономия в бюджете!
• • • • •
Реформ навалом и кругом – умы.
Сплошная оттепель
и нет уж той зимы.
Но почему ж тогда,
скажи мне, друг-доцент,
В статистике у нас
главенствует процент?
А где простые тонны, где пуды?
Я за процент, но только без булды.
Гадюка
Не слышно ни пилы, ни молотка,
Ни музыки парного молока…
Но – чу!
Неужто разыгралась вьюга?
Прислушался: да это же гадюка
Ползёт, шипя, внутри змеевика
И тихо убивает мужика.
• • • • •
Смущены душа и тело:
То ли это иль не то?..
Хватит спрашивать, что делать,
Дайте в руки делать что,
Дайте план и компас дайте,
А потом уж заседайте.
Пожары
По всей России от края до края
Сгорает деревня, сгорает, сгорает.
В чаду самогонном
безмолвствуют клубы.
Погосты – на прибыль,
роддомы – на убыль,
На свалку – моторы,
в раскройку – гектары.
Под нож под убойный стада и отары.
Молчит колокольня
в подспудном накале.
Одна телебашня вовсю зубоскалит.
По Шолохову
Есть у народа общая эпоха
И есть одна отдельная судьба.
Замри, мотор, остановись, дорога,
Войди в гранит, прискорбная тропа,
И попроси у неба грозового
Дождя земле Андрея Соколова.
Геннадию Макину
Догорает костёр, догорает… Не жди
Чьей-то воли чужой и совета.
Сам пойми, человек,
ночь стоит впереди,
Осень с неба глядит, а не лето.
Потому подойди и спасибо скажи,
Поклонись, как ведётся от века.
Догорает костёр… Не оставь, поддержи.
С человеком беда –
поддержи человека.
• • • • •
Ему бы жить, весёлому, и жить,
А он в атаку до сих пор бежит,
Как будто в перевёрнутом бинокле…
Не потому ль очки мои намокли?
Жуков
А ему, как маршалу-бойцу
Все награды-почести к лицу.
Только вот, по правде говоря,
Ног его не красят прахаря*.
Красит их немеркнущая дата –
День Победы в сапогах солдата.
* Блатное слово из стихов поэта Бродского.
Памятник
Немой гранит:
ни пульса, ни полпульса,
Шинель внакидку – человек-скала.
Я подошёл к нему,
рукой руки коснулся
И вдруг услышал: бьют колокола
Из-под земли живей живого пульса.
И памятник мне грустно улыбнулся.
• • • • •
Не лезь ко мне, раздвоенность, не лезь.
Где б я ни колесил,
живу с рожденья здесь,
В родной стране
живу свой век и миг,
В кругу своих родных и неродных.
Весь – нараспашку, презирая спесь.
Не лезь ко мне, раздвоенность, не лезь.
• • • • •
Опять, опять сомноженные силы
Всем Западом
придвинулись к России,
Грозятся с огневого рубежа…
Опомнись, ум, осторожись, душа.
• • • • •
А я вам, судари,
с утра хочу напомнить:
Суть женщины – обнять
и жизнью жизнь наполнить.
Она, встречая смерть,
всегда ей шепчет в ухо:
- Когда же ты помрёшь,
зловредная старуха?
А смерти хоть бы что,
у ней свои апломбы –
Щербатая коса
плюс ядерные бомбы.
• • • • •
Предупреждаю вас
на случай самый крайний,
Как рядовой солдат и командир:
Уж если невтерпёж –
воюйте на экране,
А за экраном сохраняйте мир.
Иначе на Земле – ни памяти веков,
Ни ваших матерей и ни материков.
У могилы поэта Виктора Бокова
Ведь был же, был!
А где же он теперь?
В стене холма уже закрыта дверь,
И крест стоит,
как будто из овражка
Он вышел вдруг
и руки – нараспашку,
И – свет с небес!
Не просто свет, а светы!..
А не его ль гармонь
поёт за речкой Сетунь?
Хлеб
Браво – поле! Солнце – браво!
Хлеб – налево, хлеб – направо
В золотом венце чудес
Вместе с лирикой и без.
В нём – закат и в нём – рассвет…
Хлеб на завтрак, хлеб в обед.
Ну, а я, встречая ночь,
С ним поужинать не прочь.
• • • • •
Наконец-то, наконец-то
Снегу радуется сердце!
Разлеглась зима, расселась,
С глаз долой смахнула серость.
Сколько силы, сколько света –
В закрома донского лета!
