Культура
Сатирический калейдоскоп от Виталия Мухина
18.05.2013 09:02
Великая сила искусства | Храпсодия
Великая сила искусства
Однажды мне на улице понравилась девушка – видная вся из себя такая: ноги циркулем, волосики бурунами. Решил познакомиться. Но каким образом? Спросить: «Как пройти в библиотеку?» – так, чего доброго, ещё и обидится: в библиотеки-то сейчас ходят одни только лохи, а нормальные люди сидят в Интернете и в ночных клубах.
Поинтересоваться: «Который час?» – тоже не выход: ещё решит, что я – рвань подзаборная, у которой ни часов, ни даже мобильника нет.
И тут мне в голову пришла счастливая мысль, с которой я и подкатил к барышне.
– Извините… – сказал ей. – Быть может, я не слишком учтив, но поскольку вы мне сильно понравились, то я хотел бы подарить вам свою новую книгу. Страниц на тридцать, не больше, так что нести вам её будет не тяжело.
– Угу, – сказала девушка, закуривая сигарету «Лайт» и принимая подарок свободной подмышкой.
– И вам «угу», – ответил я.
– Это за что же? – не поняла она.
– За то, что сразу её не выбросили, – некоторые, к сожалению, так и делают… – Угу, – снова сказала девушка. И мы разошлись в разные стороны.
А на следующий день я получил на свой электронный адрес, указанный в книге, послание, в котором было только три слова: «Хрень, но талантливая».
Я тут же отослал барышне номер своего телефона, надеясь на продолжение знакомства, но в ответ мне пришла лишь открытка с изображением сердца, проткнутого не то стрелой, не то вилкой. И поскольку я человек воспитанный и даже в какой-то мере культурный, то немедленно отправил в ответ открытку с изображением лёгких курильщика, поражённых доброкачественной эмфиземой.
Не пришло и суток, как мне «примчалось» послание с видом какого-то мордоворота, рекламирующего средство от хронического алкоголизма. Что было делать – пришлось выслать даме фото девицы с рекламой таблеток от атеросклероза.
Два дня от моей новой знакомой не было никаких вестей, а на третий в электронной почте я обнаружил воистину эпохальное полотно, на котором молодой человек с явными признаками размягчения мозга пытался пробраться в мужское отделение дурдома, – судя по всему, моя подружка по переписке была не лишена художественных способностей.
Но у меня в средней школе тоже была пятёрка по рисованию. К тому же я всегда был за равноправие полов, поэтому я немедленно пририсовал к мужскому отделению женское с кривым зеркалом возле входа и очередью толпящихся возле него дам, после чего вернул «полотно» автору.
Теперь ответа не было трое суток. Четвёртые подарили мне картину с изображением бомжа-одиночки, в квартире которого побывал батька Махно, и где у крыс проходил международный симпозиум.
Ответ не заставил себя долго ждать. Уже вскоре е-mail унесла для моей новой знакомой портрет роскошной дамы, придавленной горой из долларовых банкнот, поверх которых лежал свеженький брачный контракт.
Конец у этой истории, как и следовало ожидать, оказался вполне счастливым. После того, как я и девушка обменялись смайликами с подписями «дебил» и «кретинка», мы поняли, что не в силах существовать друг без друга, и в скором времени вступили в законный брак. Так-то вот!
Храпсодия
Семён Семёнович Карапузов не любил ездить в поездах дальнего следования. Точнее, он не любил ездить в них по ночам. Его всегда смущал запах мужских носков, перебиваемый лишь ароматом краковской колбасы. Но ещё больше он ненавидел храп. Будучи скрипачом филармонического оркестра и обладая прекрасным слухом, Семён Семёнович чутко реагировал на всякое нарушение тишины, но, как назло, в купе ему попадались сплошь пассажиры с явными дефектами носоглотки.
Однако обстоятельства вынуждали – уже на следующее утро в Москве его ждал оркестр, чтобы лететь на гастроли в Париж, так что выбора не было – приходилось ехать ночным.
Как он и предвидел, в купе его уже ждали. Это были два молодых парня – Роман и Вася, а также мужчина почтенного возраста, представившийся Ипполитом Илларионовичем. Последний у Семёна Семёновича вызвал наибольшие подозрения, и как вскоре оказалось, не зря.
Не успели пассажиры лечь и потушить в купе свет, как Ипполит Илларионович, лежавший на нижней полке, задал храпака. Да такого, какого Карапузову ещё не доводилось слышать. Это был воистину полифонический храп с участием всех инструментов оркестра. Сначала вступила изрядно фальшивящая скрипка, потом совершенно расстроенный контрабас, но кульминация наступила, когда к ним подключились духовые и барабан. Это был воистину храп всех храпов.
Терпеть это было немыслимо даже для абсолютно глухого человека, поэтому Карапузов аккуратно постучал рукой по столу, но это привело лишь к тому, что к духовым присоединились литавры.
– Да пхните вы его ногой в зад!.. – неожиданно услышал Семён Семёнович раздражённый голос Романа с верхней полки.
Очевидно, даже молодой организм с устойчивой психикой был не в состоянии выдержать этой ночной какофонии.
– Ну что вы, как можно, – деликатно отверг предложение скрипач. – У меня есть другой верный способ решить эту проблему.
Он осторожно вытащил из своей сумки огромный бутерброд с сыром, который жена приготовила ему на утро, и попробовал затолкать его в рот храпевшему. Эксперимент удался, но храп от этого меньше не стал. Более того, вскоре выяснилось, что куда-то делся и сам бутерброд. Не исключено, что Ипполит Илларионович просто закусил им во сне.
– Это же натуральный терроризм!.. – вновь раздался голос с верхней полки. – А у меня завтра ответственная встреча в министерстве.
И Василий, которому принадлежал данный голос, сбросил на голову храпевшему свою подушку. Это дало результат – храп стал несколько глуше, зато добавилось стереофонии – очевидно, подушка вошла в резонанс с носоглоткой.
– А давайте вынесем его в коридор, – предложил Роман. – Там его будет не так слышно.
Идея упала на благодатную почву, и друзья по несчастью осторожно вынесли матрац с храпуном за пределы купе.
Но не успели они снова занять свои места, как в дверь к ним постучали.
– Эй, мужики! – прогремел голос из коридора.– Если вы сейчас же не заберете вашу «контру» назад, мы выкинем её из поезда вместе с вами.
Голос был столь убедителен, что полуночникам пришлось подчиниться и вернуть матрац с его «постояльцем» обратно.
Всё оставшееся до утра время они беседовали за жизнь, с ненавистью поглядывая на мирно храпящего Ипполита Илларионовича и время от времени зло пиная его полку ногами. А Семён Семёнович дал себе слово больше никогда не ездить ночным поездом. Уж лучше идти пешком...
Источник: газета «Коммуна» №-68 (26090), 18.05.2013г.
Чтобы оставить комментарий, необходимо или .
