Культура
«Специалист отваги»
14.05.2011 09:27
Кинорежиссёр Григорий Александров из многих претендентов выбрал для съёмок в знаменитом фильме «Цирк» именно акробатический номер «Мраморная группа» под руководством земляка воронежцев Николая Хибина.
Цирковые истории | Кинорежиссёр Григорий Александров из многих и многих претендентов выбрал для съёмок в знаменитом фильме «Цирк» именно акробатический номер нашего земляка
- Колька, кому я говорю, тяни носок, тяни… И пятку не заваливай, - в приказном порядке крикнул четырнадцатилетнему Коле Хибину его «хозяин», старый цирковой артист М.Ф.Балановский.
У Николая же этот элемент номера на кольцах никак не получался.
- Нет, ты сейчас подзатыльника дождёшься, - выходит из себя Балановский. – Что, силёнок не хватает? Так тут ещё и головой нужно работать…
По прошествии многих лет, в конце шестидесятых годов, известный цирковой артист и главный режиссёр Воронежского цирка Николай Иванович Хибин вспоминал о своём первом учителе только с благодарностью:
- Я ведь коренной воронежец, родился в 1906 году, окончил механико-строительный техникум, но ни дня не работал по специальности. Ещё в пору отрочества и юности увлёкся цирковым искусством. Благо, в то время в нашем городе было много балаганов, часто заезжали и бродячие артисты. С одним из тех, кто ещё выступал на базарных площадях в цирковых балаганах, и свела меня судьба.
Мне повезло – Балановский оказался хорошим воспитателем. Хотя иногда от него и доставалось на орехи: и ругал, и подзатыльник мог отвесить. Но я никогда на него не обижался. Это тоже была своего рода школа.
Пять лет Николай Хибин был «подручным» у Балановского. Ладно скроенный (впоследствии всё неоднократно отмечали идеальную фигуру и его по-мужски красивую внешность), старательный парнишка быстро овладел многими секретами акробатики. И начались их совместные выступления. Воронежский летний сад, городские клубы и клубы в деревнях, а чаще всего балаганы на ярмарках становились их ареной.
- На нас двоих полпрограммы держалось, - вспоминал Хибин. – Был я и акробатом-эксцентриком, и гимнастом, работал и на кольцах, даже пробовал себя в клоунаде – набеливал лицо и в таком виде представал перед публикой в образе Белого клоуна. А мой учитель, естественно, был Рыжим. Исходя из этого, и строились наши клоунские диалоги: трезвость и прагматизм Белого всегда наталкивались на бесшабашность и отрицание всяких авторитетов Рыжего.
Но нэп шёл к своему завершению. Прикрывались частные лавочки и рестораны, питейные заведения и ночные варьете. Убирали с базарных площадей и балаганы. В Воронеже появились цирковые студии, в которые пошли молодые рабочие, студенты, школьники. Это и стало одним из популярных видов молодёжного досуга.
- Пожалуй, ни один город не дал цирку столько артистов, сколько наш Воронеж, - говорил Николай Иванович Хибин. – Да, когда-то наш брат, цирковой артист, знал: нужен партнёр – езжай в Воронеж и один никогда не вернёшься. Обязательно найдёшь артиста для своего номера.
Так и сам Хибин, задумав в 1925 году номер «Римские гладиаторы», нашёл единомышленников среди своих земляков. Ими оказались Владимир Макеев и Юрий Толкачёв. Нечто подобное воронежцы уже видели. В 1914 году труппа Цаппа привозила «Римских гладиаторов» в наш город. Её участником был и знаменитый итальянец Карло Фаччиоли, который впоследствии навсегда остался в Воронеже.
Афиша группы «Mariannо».
По воспоминаниям тех, кто видел «Римских гладиаторов» Карло Фаччиоли и Николая Хибина, - номер последнего оказался куда более зрелищным. Как вспоминал Рудольф Славский, много лет отдавший цирковому искусству и хорошо знавший нашего земляка, «цирки охотно приглашали к себе воронежских «римлян», хотя брали гладиаторы в манеже не столько техникой трюков, сколько задором и живостью, а пуще того – красотой: все трое – как на подбор».
Теперь, собственно, об участниках того давнишнего номера.
Три брата Макеевых – Александр, Владимир и Алексей – это целая страница воронежского цирка. Так вот средний из них, Владимир, начинал в «Римских гладиаторах» Николая Хибина. Это потом он с братом Александром сделает свой номер, в котором абсолютно органично будут сочетаться акробатика, танец и игра на музыкальных инструментах. А во время войны Владимир Макеев попадёт во фронтовую бригаду под номером тринадцать. И где-то в лесу под Вязьмой погибнет.
А пока же они – «римляне».
Три года просуществовал номер воронежцев. Но с 1928 года дороги их разошлись. Каждый пошёл своим путём.
Юрий Толкачёв стал музыкальным эксцентриком, братья Макеевы, как уже говорилось, объединились и создали свой номер, а у Хибина, как он сам не раз подмечал, начался переходной период. Тем более, что новый его номер так и назывался – «Переходная лестница».
Сначала всё летело… к чёрту. Ничего не ладилось. А главное, Хибин не мог найти хорошего профессионала. Напарники менялись, как перчатки (кстати, они и выступали в изящных перчатках).
И вдруг – удача: его познакомили с акробатом-каскадёром Рудольфом Грилье, который начинал ещё в знаменитой труппе Труцци. Вот тогда-то и появляется на афишах, написанный «по-иностранному», их псевдоним «Marianno». Рудольф Славский так вспоминал о том периоде: «Хибин и Грилье избрали себе, как было тогда принято, звучный псевдоним, присовокупив традиционное «братья».
Избрали и манеру подачи номера, вошедшую в 30-х годах («Переходная лестница» появилась на арене в 1935 году. – В.С. ) в моду и пышно именуемую «салонной». Смокинги, котелки, белые перчатки – в таком виде они появлялись на манеже, с шиком дымя сигарами. За этой внешней мишурой скрывалось, однако, акробатическое мастерство самого высокого класса.
Хорошо помнится, сколько разговоров велось за кулисами об их удивительной стойке «зубы в зубы», точнее, впрочем, следовало бы сказать – «сигара в сигару», ибо именно сигары, которыми они дымили при выходе, и являлись зубниками, то есть приспособлением, позволявшим выполнять этот рекордный трюк, выполнить, добавлю, впервые в цирке.
Несколько позднее Хибин и Грилье заметно усложнили трюк, переходя в этой стойке через двенадцатиметровую лестницу».
К тому времени Николай Хибин уже шесть лет как был женат. И у него росла пятилетняя дочка Генриетта.
- Моя мама, Ирэна Станиславовна, работала пианисткой в цирковом оркестре. Она окончила филиал Ленинградской консерватории, который на ту пору существовал у нас в Воронеже. И вот до того момента, как мне пойти в первый класс – а это произошло в 1939 году, мы втроём – папа, мама и я – колесили по всей стране. Тогда цирковых гостиниц не существовало, и обычно артистам дирекция снимала комнаты в домах частного сектора. То был очень своеобразный быт людей, постоянно живших на колёсах.
На всю жизнь остались у Генриетты Николаевны воспоминания о советских звёздах циркового искусства – об иллюзионисте Эмиле Кио, дрессировщиках Владимире и Юрии Дуровых, Александре Корнилове.
- В той памятной мне программе выступал со слонами Александр Николаевич Корнилов, - рассказывает Генриетта Николаевна. – При всём своём кажущемся добродушии слоны ещё и злопамятны. Как-то раз служащий пронёс огромную корзину с провизией мимо одного из животных, отдав всю еду другому. А когда возвращался назад, то обделённый слон схватил служащего хоботом и ударил о землю.
Всё это происходило на моих глазах. В тот момент я поняла, что зверей нельзя никогда обижать. Они всё равно изловчатся и отомстят человеку.
При любой возможности – а уж во время отпуска обязательно – семья Хибиных приезжала домой, в Воронеж, в двухэтажный дом на улице Терновой.
«Верх его был деревянный, низ – кирпичный. Здесь жили две мамины сестры. В одной из комнат стояло пианино, а рядом – этажерка с нотами. В каждый свой приезд мама часто и помногу музицировала, чтобы не терять форму. На второй этажерке в ряд стояли книги, а на книжной полке лежали журналы «Нива», сохранившиеся ещё с дореволюционной поры.
Ближе к вечеру часто приходили к нам гости, а по воскресеньям заглядывала бабушка Настя – Анастасия Афанасьевна, папина мама. Она жила в доме на улице Коммунистической молодёжи, где и родился мой отец», - записала в своих воспоминаниях Генриетта Николаевна.
…Характер у кинорежиссера и мужа советской кино-мегазвезды Любови Орловой Григория Александрова был не мёд. Придирчивый, взрывной в отношениях со съёмочной группой – кроме, конечно, любимой и несравненной Любочки – он всегда с сомнением, до конца не уверовав в свой выбор, утверждал кого-то на роль. И тут, посмотрев множество претендентов на эпизод в своей кинокартине «Цирк», всё-таки остановился на номере «Мраморная группа» под руководством Николая Хибина.
Безупречно сложенные атлеты, словно высеченные из мрамора, языком пластики представляли как бы три эпохи: каменный век, времена античности и наши дни. И всё было очень красиво обставлено: горели светильники, возникали дорические колонны, били фонтаны…
«Долго, причудливо, как тогда казалось, с поразительным терпением устанавливались прожекторы – то так, то эдак: режиссёр и оператор упрямо искали, как лучше высветить акробатов, как рельефнее обрисовать их безупречную мускулатуру. Сколько прошло лет, но всякий раз, когда видишь «Цирк», любуешься с замиранием сердца фрагментами этого номера», – писал всё тот же Рудольф Славский.
Этот эпизод в кинокартине идёт под знаменитый марш Исаака Дунаевского. После выхода фильма на экраны группа Николая Хибина стала выступать на арене только под эту мелодию. А в афишах обязательно указывалось, что они снимались в фильме «Цирк».
Перед самой войной у Николая Хибина начался репетиционный период.
По утрам вместе со своими напарниками Н.Озеровым, Л.Юдичевым и И.Усовым они собирались на манеже Московского ордена Ленина госцирка. Были здесь и воздушная гимнастка Раиса Немчинская (тоже, кстати, воронежская), и клоун Карандаш (Каран д`Аш, как тогда писали и произносили), и мотофигуристы. Все они готовили новые номера.
Но грянула война. Планы кое в чём пришлось поменять. Нет, все они продолжили работу, только тематику напрочь изменили.
Карандаш, например, придумал репризу «Гитлер и карта мира», и знаменитый клоун Дмитрий Альперов тоже стал репризами «громить» фашистов.
Николай Хибин вспоминал, что однажды в цирк пришёл ещё один наш земляк, известный детский поэт Самуил Яковлевич Маршак и прочитал собравшимся артистам свою новую пьесу в стихах «Юный Фриц».
- Это был очень остроумный и злой памфлет, - рассказывал Хибин, - написанный прекрасными поэтическими строками. Пьеса вызвала у всех нас, присутствовавших на читке, настоящий восторг. Мы сразу же поняли, что из пьесы можно сделать настоящее клоунское ревю. В истории цирка ничего подобного ещё не было: яркий клоунский спектакль.
Сам же Николай Иванович с товарищами продолжал упорную работу, которую окрестили как «Акробаты на воздушном канате – Хибины». (Хотя первоначально у тогдашнего художественного руководителя Московского госцирка, а впоследствии одного из самых известных историков циркового искусства Юрия Дмитриева номер проходил под названием «Эквилибристы на канате»).
Вот как Юрий Дмитриев в газете «Вечерняя Москва» за 6 мая 1942 года представлял детище Николая Хибина:
«Артисты Марианно готовят номер «Эквилибристы на канате». По своим трюкам это будет сильнейший номер канатоходцев в Европе. На высоте двенадцать метров над манежем по канату будет идти один из участников номера на двухметровых ходулях, неся на плечах двух своих партнёров. Другой трюк будет заключаться в том, что один из участников будет ездить по канату на высоком одноколёсном велосипеде, в то время, как партнёр его будет стоять у него на голове на одной руке».
Впоследствии к названным добавились и другие, не менее сложные, трюки. Так, артисты под руководством Николая Хибина совершали проход по канату трёхъярусной колонной, а именно: на плечах у нижних на специальном приспособлении, так называемой «вилке», стояли двое на ходулях, а на их «вилке» и тоже на ходулях – стояла верхняя.
Тот творческий аванс успеха, который предварял выступление группы Хибина, оправдался с лихвой.
Артисты едут на передовые позиции в составе фронтовых бригад, много гастролируют по стране. Они исколесили буквально весь Советский Союз: газеты в Куйбышеве, Кирове, Астрахани, Ереване, Одессе, Владивостоке, Архангельске, Удмуртии, Ростове-на-Дону, Киеве, Кемерово, Львове, Харькове пестрели хвалебными рецензиями. Их называют «специалистами отваги», и этот журналистский эпитет начинает кочевать из газеты в газету.
Ежемесячно Николай Хибин вносит в Фонд обороны по три тысячи рублей. А узнав, что родной Воронеж лежит в руинах, он, находясь на гастролях в Хабаровске, совместно с местными артистами театра музыкальной комедии организует ночной концерт-спектакль. И весь денежный сбор поступил в фонд восстановления культурных учреждений Воронежа.
При первой возможности Хибин стремится попасть в родной город. Фёдор Волохов, известный воронежский прозаик, а на ту пору заведующий отделом культуры «Коммуны», писал в нашей газете:
«Прежде всего хочется отметить безупречную работу канатоходцев под руководством нашего земляка – воронежца Николая Хибина. Талантливый коллектив добился высокого мастерства эквилибристики под куполом цирка. Многие сложные построения и фигуры вызывают законное восхищение зрителей».
Нередко в цирковых программах два, а то и три номера принадлежали воронежцам. В августовских гастролях 1958 года, например, в очередной раз встретились, как писала «Коммуна», «профессионалы-канатоходцы Хибины» и «известные воронежские музыкальные эксцентрики Бирюковы», которым «особенно удались пародии на зарубежные оркестры».
В цирковой рекламе той поры – уличной и на страницах газет – фамилия канатоходцев Хибиных стояла на первом или втором месте и всегда выделялась крупным шрифтом. Более того, их номер перерос в целый аттракцион, и нашим землякам целиком отдавали второе или третье отделение (в послевоенное время нередко представления шли с тремя отделениями) циркового представления.
Иногда в рецензиях или рекламе упоминалось, что «выступает орденоносец Николай Хибин». Известность и популярность артиста была столь велика, что писавшие даже мысли не допускали, что Николай Иванович не только орденом за вклад в цирковое искусство не награждён, но даже звание Заслуженного артиста РСФСР ему не присвоено.
- Почему так случилось? – спрашиваю дочь артиста Генриетту Николаевну.
- Знаете, - отвечает она, - отец никогда «не пробивал» себе ни блага, ни награды. Работал в меру своих сил и таланта, а зрительские признание и любовь были для него главной наградой.
…Он умер 14 мая 1970 года, не дожив и до 64 лет. Сегодня исполняется как раз ровно сорок один год, как нет с нами Николая Ивановича Хибина.
Особенно он любил бывать возле дома Анатолия Леонидовича Дурова. А когда плавал на моторной лодке по реке Воронеж, то обязательно глушил мотор возле дома всемирно известного клоуна и дрессировщика. Так он отдавал дань тому, кого считал главой отечественного и воронежского цирка.
Виктор СИЛИН
Источник: «Коммуна», № 71 (25699),14.05.11г.
