Субботние байки от Владимира Котенко. Рукосуйство

03.09.2011 09:03

В суде стоит парочка: Паша и Римма. Симпатичные, довольно молодые люди. Судья, тоже не старая дама, листает тоненькое дело: «Истица, в чём причина развода?» «Не любит», - охотно отвечает Римма.

В суде стоит парочка: Паша и Римма. Симпатичные, довольно молодые люди. Судья, тоже не старая дама, листает тоненькое дело.

- Истица, в чём причина развода?

- Не любит, - охотно отвечает Римма.

- В чём это выражается конкретно?

- Не любит меня – и баста.

- Ответчик, поясните суду.

Паша угрюмо:

- Люблю. Врёт она всё. Не дам развод.

Римма оживляется:

- Ах, ты козё… – Последнюю букву выговорить не успела.

- Прошу в суде без оскорблений, - прервала судья. - Вы вместе уже 20 лет. У вас дети. Он что, пропивает зарплату?

- Уж лучше бы пил, - отмахивается истица.

- Может, изменяет?

- Уж лучше бы изменял.

- Не исполняет супружеских обязанностей... гм… в постели?

- В постели не исполняет. Только на сеновале, в поле, в машине, на тракторе, на силосной башне…

Ответчик присовокупил:

- Ваша честь, нам в постели недосуг… Мы – фермеры.

Судья читает:

- Совместно нажитое имущество: иномарка, дом в пять комнат, заграничный мебельный гарнитур, пять коров, десять свиней, лошадь, кот и так далее. Да, люди вы работящие. Не понимаю, где собака зарыта.

Истица поправила:

- Собака не зарыта. В тёплой конуре живёт, как барыня.

- Истица, может, он вас бьёт? Признайтесь.

И вот тут, будто ведро прохудилось.

- Изверг… ни разу в жизни не ударил ирод треклятый!.. – давилась слезами Римма.

Судья улыбается.

- Этому радоваться надо, а не плакать.

- А вы поживите в нашей деревне. Все пальцем тычут: не бьёт – значит, не любит…

- Тёмный народ.

- Уж какой есть. Вон сосед Витька свою бабу каждый день лупит. Другой сосед, Санька, реже, но почти до полусмерти. По всей деревне бабы, как павы, ходят, кто с фингалом под глазом, кто без зуба. Хвастаются синяками, как бриллиантами. Все уши прожужжали: «Ох, и несчастная, ты, Римка. Не повезло тебе с мужиком».

Судья еле сдержала смех.

- Ответчик, доложите суду: почему не рукоприкладствуете?

- Рука не поднимается.

Рыдания истицы усилились.

- Требую развод. Сию минуту!

Судья:

- Ну, что с вами делать? Ответчик, может, попробуете? Всё-таки ребятишки. Как же они без отца? Да и ферма без мужских рук пропадёт. Может, попробуете… несильно…

- Ваша честь, я в детстве читал, что бабу нельзя бить даже цветком. И так меня отец учил.

- А если чуть-чуть…

Ответчик смотрит в пол.

- Ладно, сделаю попытку.

Истица:

- Не верю. Пускай нашему родному суду расписку даст.

Судья:

- Не положено, но ради мира на земле рискну. Пишите, ответчик. Диктую. Брачный контракт. Я такой-то, проживающий там-то, адрес полностью, данные паспорта… обязуюсь бить свою супругу… Нет, это слово не юридическое… применять насилие… Тоже не надо – насилие имеет двойной смысл. Напишите - рукоприкладствовать… Нет, ещё мягче: обязуюсь рукосуйствовать в отношении своей супруги. Слово старое, забытое, не так режет слух. Число и подпись. Согласны, истица?

- Нашли дуру. Пусть укажет, сколько раз в месяц.

- Скажем, один раз.

- Мало!

- А какая цифра вас устроит?

- Раз в неделю!

- Не слишком ли?

- Ежели большая любовь, то не слишком.

- Дурёха! – прокомментировал Паша.

- Ответчик, вы согласны на раз в неделю?

- Да хоть каждый день!

- Правда, Пашенька? – бросилась к нему истица.

Внутри Паша уже кипел, и его можно было заваривать.

- А начну нынче же. Пошли.

Слёзы мигом высохли.

- Копию, пожалуйста, - потребовала истица, - имею право.

Ей отксерили контракт.

Судья:

- Заседание окончено! Любовь и согласие вам!

На улице истица хотела взять ответчика под руку, но он приказал:

- Ступай на конюшню! Жди.

В посадках наломал свежей лозы. Римма лежала, уткнувшись лицом в сено и задрав юбку на голову.

- Пашенька, миленький, секи так, чтобы мой ор даже на дальнем току услыхали. Не мало ли лозы наломал?

- Ещё сбегаю.

Паша уже замахнулся, но что-то его удержало. Римма была пышнорукая, пышногрудая, пышнозадая. А удержал – мужской соблазн. Он отбросил лозу.

- Ой, ой, - вскоре застонала Римма, - контракт-то не такой. Нарушитель! Обманщик! Супостат!

- Ори, будто тебя режут, – приказал Пашка.

- Караул! Убивает! Спасите! Помогите, люди добрые! Ой, как больно!

И шёпотом:

- Ой, как сладко!

Громко:

- Жизни решает!

Тихо:

- Ещё, ещё! Да, да, да…

Стоны были слышны и в поле, и на огородах, и на дальнем току, и даже в суде. Сбежалось всё село. Барабанили в высокую стальную калитку.

- Пашка, уймись! Посадят тебя из-за бабы. Очумел, что ли?

С перепугу визжали свиньи, хрипел конь, истошно вопил кот, собака спряталась в конуре и забаррикадировалась. Через полчаса Римма поднялась, счастливая и помолодевшая.

- Как думаешь, поверят?

- Уже, небось, милицию вызвали.

- Перетяни меня вожжами хоть пару раз.

- Не буду.

Она схватила вожжи.

- Тогда я сама себя.

Паша отнял. Она захныкала:

- А что я людям покажу?

- Беги, я буду за тобой гнаться!

Она рванула на себе кофточку, распотрошила волосы на голове, выскочила во двор. Пашка бежал за ней - в одной руке вожжи, в другой кнут, которым стрелял, как из пушки.

- Засеку стерву!

Римма на бегу споткнулась о какой-то кирпич, расквасила нос и губы, ободрала коленки, выползла на улицу на карачках, вся в кровище.

- Ратуйте! - ревела Римка.

- За что ты её, Пашка? - спрашивали соседи.

- Потому как люблю.

Бабы завистливо качали головами.

- Вожжи!.. Кнут!.. Будто в старину. А наши мужики ничего не знают, окромя кулаков. Тьфу!

Пашку скрутили, налили антидепрессанта местного выгона. Он быстро унялся. А вечером в клубе был конкурс на лучшего мужа деревни. Паше Администрация села вручила первый приз – кролика. С намёком, что ли…