Субботние байки от Владимира Котенко

26.11.2011 09:01

Господин людоед | Человек-толпа

Господин людоед

В городе Н. – паника! Завелся людоед. Съел, гурман, Епифанова, Назарова, Романова… Потом выяснилось, что один был хам, другой казнокрад, а третий не платил алиментов. Одним словом, каннибал употреблял в пищу исключительно плохих людей.

Он не скрывался, не прятался. Это был вполне добропорядочный горожанин - носил костюм в полоску, галстук в горошек, добродушный, полноватый человек, вылитый администратор роскошного отеля. В руке – обязательный несессер. Иногда он его открывал и демонстрировал землякам набор каких-то затейливых ножей, серебряных вилок, мельхиоровых ложек, горчицу, соль, перец, прочие приправы.

- И вам не противно? - любопытствовали горожане.

- Пожалуй. Дело в том, что я – вегетарианец и с детства не ем мясо. Но кому-то надо бороться со злом.

- Кто у вас на очереди?

- Начальник одного учреждения. Ко мне поступают сигналы, что он не реагирует на жалобы трудящихся.

Он шёл в это учреждение, занимал очередь в руководящий кабинет, терпеливо ждал, как простой посетитель. Наконец попадал на приём.

- Вы по какому вопросу? – спрашивал бюрократ.

- По не терпящему отлагательства.

- Но приёма нет. Время – обеденное.

- Обеденное? Чудно! Как вас подать? В сыром виде? Гуляш? Шашлык? Сами пальчики оближите. Бюрократов я обычно готовлю на вертеле. Вы – очень чёрствые люди.

Он повязал на животе клеёнчатый фартук и стал точить ножи.

- Я больше не буду-у-у… - ныл перепуганный бюрократ.

- Потом будете благодарить, если в вас осталась хоть капля гражданской совести.

- Караул! Спасите!

- Жри его с потрохами, - хором ответила очередь. - Приятного аппетита!

Закончив процедуру, наш герой уходил, выплевывая пуговицы и запонки.

Все его боялись. Таксисты не драли с пассажиров три шкуры, официанты отказались от чаевых, продавцы обсчитывали самих себя, даже прекратились супружеские измены.

Люди перестали обращаться в полицию и прокуратуру, зная, что это бесполезно (вскоре не стало и силовых структур, съел он парочку полковников, остальные в ужасе разбежались). Люди сразу звонили этому человеку с большой буквы:

- Aлло, господин людоед? Просим срочно приехать, тут взяточник завёлся.

Столкнувшись с нарушениями в сфере ЖКХ, горожане грозили:

- Вот придёт людоед, он вам покажет, как тарифы до потолка задирать.

Как-то он закусил домоуправом-хапугой, за что был единодушно избран Почётным гражданином города. Ему повязали через плечо широкую ленту, он имел право ездить на общественном транспорте к своим жертвам и обратно бесплатно.

Скоро в городе не осталось плохих людей. Только хорошие. Что делать? Безработный людоед умирал от безделья.

Вдруг стало известно, что он на завтрак схарчил одного порядочного бухгалтера. Все ахнули.

- Что ты наделал?! Зачем ты съел хорошего человека?

- А разве хорошие бухгалтера бывают?

- Нет, конечно, но этот был исключение.

- Что же, мне теперь зубы на полку? Я хочу быть полезным членом общества.

Люди поняли, что от людоеда надо избавляться.

- Кто-то должен его съесть, - говорили все.

- Но кто?

- Давайте пригласим кого-нибудь из Африки.

- Что вы, батенька, в Африке уже людоедов нету. Их съели.

Почётный горожанин на коленях попросил прощения у семьи бухгалтера за грубую ошибку. Он очень переживал.

Попрощался с женой, детьми и раскрыл свой несессер.

- Кушать подано! - были его последние слова.

И съел самого себя. Добро всегда побеждает зло

Человек-толпа

Я – многогранная личность и работаю толпой. Сейчас повсюду: на собраниях, митингах, на стадионах, в театре одного актёра и даже наедине с самим собой нужна массовость. И тут на помощь прихожу я - обыкновенный, ничем ни примечательный человек без особых примет. Особые приметы - в руках маленький чемоданчик.

А в чемоданчике не пол-литра с закуской, как думают некоторые, а магнитофон с записями гула и рёва толпы, аплодисменты или крики: «Браво!», «Бис!», «Долой!», «На мыло!», «Ура!», «Позор!» или полное народное безмолвие.

Меня часто приглашают в театр, который горит без дыма и огня. Я сажусь в первый ряд пустого зала и включаю магнитофон. Чтобы создать иллюзию полного зала, шуршу фантиками от конфет, чихаю, кашляю, с энтузиазмом скриплю креслом, вхожу и выхожу из зала.

В антракте я съедаю бутербродов за целую галёрку, бью посуду, потому что в публике всегда попадается хоть один пьяный тип. В конце спектакля я (вернее, магнитофон) аплодирую или кричу «Бездари!» – в зависимости от заказа и оплаты. А потом я даю интервью прессе от имени рабочего, крестьянина и интеллигента, призывая театр к новым свершениям или банкротству.

Меня часто зовут на всякие мероприятия, которые никто не посещает, кроме тех, кто их организует. Там я развиваю бурную деятельность: бросаю реплики с места, выступаю в прениях, кричу: «Подвести черту под черту!», голосую одной рукой «за», другой – «против».

- Наши массы! - с удовлетворением говорит обо мне президиум. - Сегодня кворум.

На свидании моей девушке кажется, что её целует десяток губ и обнимает сотня рук.

- Надо сокращать штаты, – говорит она. - Приходи один.

- Один и толпа - это одно и тоже, - заявляю я ей, словно философ Сократ.

- Как это так?

- А вот так. Один человек – это толпа?

- Нет.

- Два?

- Нет.

- Три?

- Тоже нет.

- А тридцать - толпа?

- Пожалуй, нет.

- Тридцать один?

- Не знаю, кажется, толпа.

- Вот видишь! Пришёл один человек – и появилась толпа. Значит, один человек и толпа – то же самое. Я – больше толпы. Что она? Бесформенная масса! Муравейник! А я – человек! Чело-век!

И я пошёл проводить стотысячный митинг.