Судьба и книга Лустин и его «чудики» Так кто же они, эти «чудики»?

Да обыкновенные сельские жители, в которых неизбывен дух сопротивления, как сами любят выражаться, «темноте» – серой скучной обыденности, наполненной тревожащими душу противоречиями. Им хочется возвыситься над превратностями бытия, они в большинстве своем совестливые, не подверженные корысти люди. Наивны их проделки, нелепы поступки, но тем и привлекательны «чудики»...

Так что же они, эти «чудики»?

В этой книге «живут» обыкновенные сельские жители, в которых неизбывен дух сопротивления, как сами любят выражаться, «темноте» – серой скучной обыденности, наполненной тревожащими душу противоречиями. Им хочется возвыситься над превратностями бытия, они в большинстве своем совестливые, не подверженные корысти люди. Наивны их проделки, нелепы поступки, но тем и привлекательны «чудики» – по-детски непосредственным восприятием жизни. Вот Иван Дергунов получил наряд привезти из лесу дрова. председателю колхоза. В дороге он вспомнил, что одинокая бабка Семениха дотапливает старые плетни. И еще вспомнил, как по осени «чинил» ей электричество. Надо было заменить перегоревшую лампочку, а Иван разыграл целый спектакль с ремонтом, чтобы потянуло на «выпить и закусить». И выпил, и закусил, а вина перед бабкой не давала покоя его душе. Ну и сгрузил дрова на двор Семенихе. Да еще и председателя убедил, что поступил по справедливости.

Алешка Сомов, по прозвищу Режиссер (ставил спектакли в клубе), будучи на полевом стане, попытался разыграть сцену ссоры из-за цыпленка склочной Крысанихи с дедом Матвеем. Разумеется, по системе Станиславского. В укор сомневающимся. Пригласил в «актеры» Николая Зуева, и так распалил его, так ввел в роль, что подрался с ним всерьез. Пришлось бригадиру их разнимать. «Сверхзадачу не поняли, переиграли», – оправдывался Алешка.

У механизатора, которого, несмотря на молодость, все звали не иначе как Федор Михайлович (и в летний день не расставался с галстуком – «я вам не Президент, чтобы назначать встречи без галстуков»), заболел зуб. Ну прямо невтерпеж. Старый фельдшер Иван Иванович с дальнего хутора зуб выдернул. От магарыча он отказался, и сало в качестве подарка преподнести ему не вышло. А отблагодарить страсть как хотелось. Осенью уже увидел Федор Ивана Ивановича в хвосте очереди на помол зерна и, ничего не объясняя, пронес его мешок на мельницу – там работал родственник. Само собой разумеется, досталось от возмущенных помольцев. Не столько ему, как застенчивому, ничего не понявшему Ивану Ивановичу. Так неуклюже наш «чудик» отблагодарил-таки фельдшера.

Шерлок Холмс и доктор Ватсон – эти популярные конандойловские детективы настолько полюбились двум дружкам Сергею Чаплыгину и Ивану Паршину, что сами увлеклись их дедуктивным методом, пошли по следам сельских воров и воришек. «Дураковали мужики», но совесть у кое-кого нечистых на руку потревожили.

Все эти «чудики» из книги рассказов Василия Лустина «Попался», изданной в Воронеже. Его, лустинские, герои. Зоркий глаз автора – мастера художественной детали – выхватил их из жизни сельской глубинки. Конкретный адрес – село Дерезовка и близлежащие хутора Верхнемамонского района. Набралось «чудиков» столько, что еще на целую книгу хватит.

Одних мы принимаем, любим, других же – отвергаем за далеко не ангельский характер и поступки, но все они интересны нам. Спокойно, чуть-чуть с усмешкой, смотрит на своих «чудиков» и Лустин, не пытаясь ни развенчивать, ни осуждать. Так уж устроен мир. Собственно, они сами себя раскрывают. Как тот же Никита Зюзин – Оратор. Искусно поливая словесной грязью председателя колхоза, он, хитрюга, таким образом как бы гасил общее недовольство положением дел, и «его выпуклые глаза со светлыми поросячьими ресницами горели праведным огнем». Или вечно ходивший «под мухой» скотник Чибин в отместку за объявленный выговор лихо сочиняет анонимку на завфермой. Итог – разлад в их отношениях.

Есть среди лустинских героев и своего рода мятежники. Против унижений человеческого достоинства, напористого хамства, беспощадно вытравляющих из душ людей все светлое, праведное. Таков Васяка Бабичев – «скандальный мужик», не желающий приспосабливаться к несообразностям новых реалий жизни.

В нескончаемые будни и редкие праздники Василий Лустин исподволь, не привлекая ничьего внимания, как живописец по натуре, набрасывает эскизы своих повествований, с удивительной точностью и красочностью запечатлевает близких его сердцу сельчан независимо от того, что они могут отчудить. Его пером двигает сопереживание, сострадание, на мой взгляд, как раз и способствующие созданию запоминающихся образов.

И сам Василий Лустин из ряда тех же «чудиков». Вот он в 1953 году успешно оканчивает Новокалитвенскую среднюю школу, проявляя особую склонность к гуманитарным наукам. Ему прочат пединститут, благородную учительскую стезю, а он поступает в Воронежский зооветеринарный (был такой!).

После института – родное село, главный зоотехник колхоза. Молодой специалист с азартом берется за дело. Пять молочных, три свино- и столько же овцеферм – работы по горло. Рвут душу слабая кормовая база, низкая техническая оснащенность животноводства. Напрягает внедрение (впервые!) искусственного осеменения скота. Но Лустин проявляет характер, от намеченного не отступает и выводит отрасль в передовую. Неспроста ведь в 1962 году ему предлагают ехать на Кубу передавать опыт тамошним сельским кооперативщикам. Больше года он проводит в провинции Баяме.

По возвращении домой Василий Иванович, естественно, попадает в номенклатурную обойму. В зависимости от обстоятельств кадровые переброски: то директор Богучарской племстанции, то опять главный зоотехник дерезовского хозяйства, то председатель колхоза «Искра», то председатель Дерезовского сельсовета.

И кто бы мог подумать, глядя на Лустина, сидящего за столом президиума или среди участников очередной официальной посиделки, такого всегда серьезного, немногословного, при галстуке и в очках (ну типичный чиновник-бюрократ!), что он способен заниматься «чепухней» – сочинять какие-то там рассказы, да еще и смешные.

О литературном творчестве Василия Лустина знали немногие, а то могли бы не только обсмеять, но и осудить могли. По той же партийной линии. Нет бы опыт животноводства пропагандировать, других наставлять, как выполнять и перевыполнять планы и обязательства, а он… Ну чем не «чудик»!

Кстати, творческое становление Лустина прошло при настойчивом дружеском участии известного в воронежских краях писателя-земляка Василия Белокрылова. Это Белокрылов настоял собрать рассказы для книги, написал напутственное слово. К сожалению, изданной книгу он уже не увидел.

Хорошо, даже замечательно, если «чудинка» несет положительный заряд. Как несет его литературное творчество Василия Лустина – ветерана сельскохозяйственного производства с мягким чеховским взглядом сквозь очки. Эмиль АБРОСИМОВ.

Верхнемамонский район.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.