Культура
Там, где мы бывали. История, ставшая легендой
22.09.2006 00:00
Чтобы лучше узнать Германию, ее людей, историю, убедиться в том, сколько неизведанного таится еще в этой древней стране, стоит незамедлительно отправиться в путешествие. Идеальный отправной пункт для путешествия и в природу, и в историю - небольшой город Фюрстенберг, расположенный на реке Везер. Старинный охотничий замок, связанный с именем самого Карла Великого, в 1747 году привлек внимание герцога Карла Брауншвейгского. Сказочные леса, горные ручьи, солнечные долины – тут все было прекрасно. Но герцог умел соединять приятное с...
Путешествие, как известно, лучший способ узнать страну, ее людей, ее историю. В Германии я уже не первый раз, многое увидела, о многом передумала. Но сколько неизведанного еще таится в ней! И в этом я убедилась совсем недавно.
«Белое золото» Везера
Мое нынешнее путешествие началось с небольшого города Фюрстенберга, расположенного на реке Везер. Мне говорили, что это – идеальный отправной пункт для путешествия и в природу, и в историю.
…Старинный охотничий замок, связанный с именем самого Карла Великого, в 1747 году привлек внимание герцога Карла Брауншвейгского. Сказочные леса, горные ручьи, солнечные долины – тут все было прекрасно. Но герцог умел соединять приятное с полезным: он основал здесь фарфоровый завод, ставший знаменитым не только в Германии.
Замок жил не только производством «белого золота». Устраивались великолепные празднества – фестивали, концерты, балы, театральные постановки. Но главным, конечно, было производство фарфора – белоснежного, полупрозрачного «золота», до сих пор покоряющего своей почти мистической красотой. Подумать только, белая глина, кварц, полевой шпат да еще искусные руки человека – вот основа всей этой красоты! От классического сервиза «Герцог Фердинанд» до повседневной посуды – на всем стоит знак высочайшего качества. И это дает основание для самого широкого применения фюрстенбергских изделий как в быту, так и для оформления выставок.
На этом заводе нет конвейеров. Производство здесь прогрессивно и, как говорят сегодня, высоко инновационно. С большой охотой выполняются тут индивидуальные заказы. Какая бы сногсшибательная идея ни пришла вам в голову – прекрасные мастера претворяют ее в жизнь эксклюзивно и взыскательно. А для женихов и невест у фирмы есть необычайный подарок: их сомкнутые (на счастье!) ладони запечатлеют в фарфоре.
В ренессансном замке, охраняемом государством, расположен музей фарфора. Есть собрания исторические, есть современные. Здесь представлены все столетия фюрстенбергского «белого золота». Столовые сервизы, цветы, птицы, многофигурные композиции, памятные вазы… Многие изделия пронизаны добрым юмором. Меня, например, рассмешила модель «Русская дама с ребенком», сделанная в 1773 году Карлом Луплау. У него, кстати, есть еще две работы на русскую тему – «Глашатай» и «Торговцы».
Все в замке устроено удобно и красиво, все к услугам посетителей. В уютном кафе «Лоттине» я и мой спутник фотохудожник Альфред Оеффнер отведали изысканные яства, поданные, конечно же, на благородном фарфоре. И с открытой веранды любовались прекрасным видом на Везер.
Но надо было следовать дальше. И вот мы в Бонне.
Бонн: Бетховен и Шуман
Этот город на Рейне, основанный в первом веке римлянами, немало претерпел за свою историю. Он пережил многочисленные набеги – гуннов, франков, саксов, норманнов. Им владели то голландцы, то испанцы, то французы.
Сейчас Бонн – крупный промышленный центр, город высокой музыкальной культуры. С ним связаны имена великих немецких композиторов – Бетховена и Шумана.
Людвиг ван Бетховен родился здесь в 1770 году. Дед Бетховена руководил придворной Боннской капеллой, отец был придворным певцом. В юности Людвиг слушал лекции по философии в университете, что и сделало его воинствующим свободолюбцем.
К музыке он проявил интерес очень рано. В десять лет уже играл на органе в церкви Миноритов. В двенадцать лет юный композитор опубликовал первое фортепианное сочинение, которое получило восторженные отзывы. Мальчика называли «вторым Моцартом». Через год становится известным второе сочинение, посвященное курфюрсту Максу Фридриху. Музыкальные произведения Бетховена становятся все более разнообразными: фортепианные концерты, кантаты, камерные сочинения.
В Бонне Людвиг дважды встречался с Гайдном, который останавливался здесь по пути в Лондон. Общение с великим композитором расширило творческий диапазон молодого Бетховена, он считал Гайдна одним из своих учителей. Время шло: рамки Бонна стали тесными для растущего гения, и в 1792 году он уезжает в Вену.
Почти через сто лет после его отъезда граждане Бонна основали общество «Дом Бетховена» и учредили музей – в том доме, где, собственно, родился Людвиг, и в примыкавшем к нему. Оба здания соединили переходом. Там возник знаменитый «Бетховен-хаус».
Бонн никогда не забывал своего сына. В издательстве, основанном валторнистом придворной капеллы Зимроком, вышло в свет первое издание знаменитой «Крейцеровой сонаты», перепечатывались многочисленные сочинения композитора.
Роберт Шуман с женой Кларой.
В музее хранится настольное фортепьяно, бывшее весьма употребительным во времена Бетховена. В одном из залов я обратила внимание на альт, на котором молодой Людвиг играл в Бонне. А рядом лежала копия партии из «Рыцарского балета», одного из его первых оркестровых сочинений.
Меня привлекла также бронзовая статуэтка Джульетты Гвиччарди, той самой, которую считают «бессмертной возлюбленной» Бетховена. Иные исследователи полагают, что именно ей посвящено знаменитое любовное письмо, найденное уже после смерти композитора в потайном ящичке его стола.
В залах музея – музыкальные инструменты, подаренные Бетховену, портреты и бюсты композитора, портреты его родственников, друзей и покровителей, хронологические таблицы с важнейшими датами его жизни и деятельности. В особой витрине – свидетельства о нарастающей глухоте композитора. Он заказал себе несколько слуховых трубок, от которых, впрочем, было мало толку. Тогда он стал прибегать к помощи так называемых «Разговорных тетрадей».
А вот и комната, где он родился. В соседнем помещении – прижизненная и посмертная маски. На конторке – выдержка из крестильной книги бывшей церкви Святого Ремигия. В одном из залов – фотография комнаты в Вене, в так называемом «Доме Черного испанца», где умер композитор. За гробом его шло двадцать тысяч человек…
В прекрасном светлом зале Классической филармонии города Бонна ежегодно исполняются произведения великого земляка.
В этой филармонии, кстати, я была на концерте нашей соотечественницы скрипачки Наталии Деминой. Наталия родилась в Москве. Окончила Центральную музыкальную школу при Московской консерватории имени Чайковского. В 1995 году стала победительницей в международных конкурсах в России и Швейцарии, в 1996-1999 годах училась у профессора Сергея Кравченко в Московской консерватории, и в немецком городе Эссене у профессора Петера Даниэля. Они концертировала во многих городах Европы, Англии, Японии и Китае. В Бонне скрипачка исполняла Генделя, Мендельсона, Шуберта.
Здесь, в Бонне, на Себастианштрассе, 182, стоит дом, в котором прожил последние годы жизни композитор Роберт Шуман. В 1844 году этот дом стал частной клиникой доктора психиатрии Рихарца. Композитор попал сюда в 1854 году после тяжелого кризиса, постигшего его во время напряженной работы в Дюссельдорфе. В клинике Шуману позволялись только пешие прогулки. Однажды его посетил молодой Иоганнес Брамс. Вместе они посетили памятник Бетховену на Мюнстерплац. В сооружении этого памятника Шуман принимал самое активное участие, выступив в «Новом музыкальном журнале» со своим знаменитым обращением.
Доктор психиатрии Рихарц старательно лечил больного, но подорванная нервная система композитора не давала надежды на исцеление. Он умер 29 июля 1856 года. По требованию именитых граждан города Шуман был похоронен на Старом кладбище Фридгоф, где хоронили только очень известных людей. Стараниями друзей и почитателей композитора ему был установлен великолепный памятник.
Через сорок лет рядом с Шуманом была похоронена его жена Клара. Все эти годы она как пианистка успешно выступала во многих европейских странах, вела педагогическую работу в консерватории во Франкфурте-на-Майне.
В 1926 году в доме, где умер Шуман, был создан музей. Здесь разместились документы, картины и письма Роберта и Клары Шуман, их друзей. Здесь же – фотографии, портреты, ноты, рояль 1843 года от Рихарда Липпа. В других комнатах располагается городская музыкальная библиотека, насчитывающая сорок пять тысяч книг, нот, музыкальных записей. Так был создан мемориал и одновременно – музыкально-образовательный центр. На концертах, которые особенно популярны в зимние месяцы, здесь исполняются фортепьянные и камерные произведения Шумана.
Сердечно поблагодарив моего гида по Бонну известного немецкого адвоката доктора Юргена Ваймара-Хаблитцеля, я хочу перейти от музыки звучащей к так называемой «застывшей музыке» – архитектуре, к произведениям многовековой давности и вечной красоты. В Германии множество городов, гордящихся своими архитектурными шедеврами. Я отправилась в город Кассель.
Застывшая музыка
Кассель – очень древний город. Он впервые упоминается в 913 году. История хранит имена его многочисленных правителей – ландграфах и князьях, которые строили город, восстанавливали разрушенное войнами, реставрировали обветшалое.
К 1800 году Кассель стал одним из притягательных городов Европы. Поэтому неудивительно, что сам Наполеон присмотрел его для своего брата Жерана. Он сделал его правителем города, правда, ненадолго: когда в 1813 году звезда Наполеона закатилась, его родня была вынуждена оставить Кассель, а туда благополучно вернулся местный курфюрст.
Сегодня в Касселе живут почти двести тысяч человек. Этот город стал культурным и хозяйственным центром для почти миллиона окрестных жителей.
Здесь, между прочим, находится самая большая городская площадь Германии – Фридрихплац. Ее размеры – 340 на 112 метров, и возраст у нее солидный – почти два с половиной века.
Кажется, я увлеклась цифрами, но здесь, в царстве исторических камней, иначе не получается. Как обойти вниманием внушительное сооружение Госпиталя Святой Елизаветы, которому почти пятьсот лет! А уж о башне Цверентурм и говорить нечего: она еще старше!
Кассель – город небольшой, но здесь великое множество музеев, главный из которых – Новая Галерея, где представлены произведения живописи и скульптуры от середины восемнадцатого века до наших дней. Есть музей естествознания, музей античности – да каждое здание в городе это своего рода музей – яркий, неповторимый. Но я хочу рассказать о поистине неповторимом сооружении – замке-гиганте Ризеншлосс.
Замок-гигант высотой в шестьдесят три метра возводился с 1701 по 1718 годы. Его венчает фигура Геркулеса, выполненная из меди золотых дел мастером И.Антони. Огромная статуя высотой в девять с лишним метров буквально потрясает зрителей, а ночью, когда здание замка подсвечивается, впечатление еще больше усиливается. Сам замок и 250-метровый Каскад как бы рассказывают о мифологическом гигантском сражении – именно сражении, битве Геркулеса с его противником гигантом Энцеладом, которого придавливает каменной глыбой. У Энцелада видна только голова в верхней части Каскада.
Яростно извергает он двенадцатиметровую водяную струю на Геркулеса, и из этой струи рождается «водная игра» самого Каскада.
Естественно, старинная архитектура Касселя не ограничивается только замком-гигантом. Старейшее сооружение города – «Братская церковь» XIII-XV веков. Как-то не верится, что прекрасные здания древней постройки были сильно разрушены в минувшую войну. Все они бережно, любовно восстановлены и привлекают изумленные взоры многочисленных туристов.
Продолжая осматривать город, я зашла в музей братьев Гримм. Этот известный во всем мире музей хранит не только рукописи и книги Якоба и Вильгельма, но и написанные ими картины. Великие сказочники были и хорошими художниками.
Русская церковь в Висбадене
Во многих городах нынешней Германии есть русские православные церкви. Едва ли не самой уникальной из них является церковь в одном из красивейших немецких курортных городов – Висбадене. Она была возведена в 1855 году как гробница и часовня для герцогини Нассау и великой русской княжны, племянницы русских царей Александра I и Николая I Елизаветы Михайловны.
Восемнадцатилетняя графиня вышла замуж за герцога Нассау-Адольфа. 26 марта 1844 года молодую чету восторженно приветствовал весь Висбаден. Молодожены поселились в замке Байбрих на Рейне. Однако меньше чем через год после свадьбы 28 января 1845 года герцогиня Елизавета умерла во время родов. Умерла и ее едва появившаяся на свет дочь.
По решению герцога Адольфа и Николая I русскую княжну было решено похоронить в специальной часовне, освященной согласно православной традиции. На ее строительство был выделен один миллион рублей, а возведение поручено архитектору из Нессау Филиппу Хоффману.
Архитектор начал с того, что изучил современную архитектуру священных зданий России. Особенно его поразил Храм Христа Спасителя в центре Москвы, который в ту пору строился как памятник героям войны 1812 года. Грандиозность и красота этого памятника вдохновили Филиппа Хоффмана.
Для церкви была выбрана лесистая вершина небольшой горы, которая была хорошо видна из замка герцога Адольфа.
)
Русская православная церковь в Висбадене с пятью золотыми куполами и православными крестами стала уникальным архитектурным памятником. Она была торжественно освещена спустя семь лет после начала строительства 25 мая 1855 года. Ночью следующего дня гробы с прахом Великой герцогини и ее дочери, сопровождаемые факельным шествием, были перенесены в церковь.
Церковь украшают барельефы Святой Елены, святой Елизаветы и архангела Михаила. В северной части здания находится полукруглая ниша с мраморным саркофагом. На саркофаге – фигура лежащей Великой герцогини Елизаветы. Фигуры на пьедестале – двенадцать апостолов, а по углам – четыре женские фигуры, символизирующие Веру, Надежду, Любовь и Бессмертие. Слева от саркофага есть дверь, ведущая в склеп. Здесь, под саркофагом, находится место захоронения Елизаветы Михайловны и ее дочери.
Изнутри церковь отделана белым, коричневым и красным немецким мрамором, мрамором цвета слоновой кости из Родоса, черно-белым мрамором из Египта. Церковь украшает множество икон, специально написанных профессором Императорской академии искусств в Санкт-Петербурге Карлом Тимолеоном фон Нефф, который расписывал Храм Христа Спасителя в Москве и Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге.
Небезынтересно узнать, что 18 октября 1896 года русскую православную церковь в Висбадене посетил царь Николай II с женой Александрой Федоровной и великим князем Сергеем Александровичем.
Чтобы сохранить эту драгоценность православия в Германии, царь купил церковь с прилегающими лесами и кладбищем. Таким образом, церковь Святой Елизаветы в Висбадене принадлежит Русской Православной Патриархии в Германии, частице русской православной церкви за рубежом.
По старому адресу
И, конечно, я не могла не навестить старого доброго знакомого – скульптора Якова Веделя. Прежде всего он показал свой альбом открыток на весьма оригинальную тему – «киргизский Уленшпигель», так называемый Куйрутчук.
– Тема эта занимала меня давно. Я ведь родился и вырос в Киргизии, жил там до пятидесяти семи лет. Там все знали необыкновенного человека – Куйрутчука, настоящее имя которого Худайберген Омурзаков. Он родился более ста лет назад, много болел, тяжко трудился, но всегда был весел и неистощим на шутки. Очень рано в нем открылась способность моментально подмечать характерные черточки людей, их слабости, уязвимые места. В сопровождении своего комуза он пел об окружающих его людях, смеялся над лентяями, скупцами, воришками. Его меткие прозвища, остроты, шутки приводили слушателей в восторг и мгновенно передавались дальше.
– А кого вы взяли в качестве модели для своего героя?
– Помог случай. Летом 1973 года в одном маленьком киргизском селении на живописном берегу озера Иссык-Куль нас, группу художников, пригласили на бешбармак к старейшему аксакалу Иманбаю. Очень живой, остроумный человек по имени Иманбай рассказал нам множество веселых историй о «киргизском Уленшпигеле». И вот тут я увидел моего Куйрутчука! Сделал серию из двадцати одной композиции – из твердой древесины грецкого ореха… Но мечтаю все это перевести в бронзу.
– А что еще интересного было у вас?
– Девятого мая состоялось торжественное открытие гранитного памятника немцам, изгнанным из Германии. На сборы давали два часа. Этот памятник – скульптура молодой красивой женщины. Правой рукой она держит своего младенца, а левой – тянет маленькую дочку. Она выбилась из сил, но идти надо – ради детей, ради будущего. Это – истинная мать!
– А над чем вы работаете сейчас?
– Меня очень привлекают прекрасные образы немецких художников конца девятнадцатого – начала века двадцатого. Самым ярким из них был Роберт Кепке. Он родился в Бремене, в музыкальной семье, которая однако потребовала, чтобы сын получил коммерческое образование. Тем не менее по вечерам юный Роберт посещал школу рисования, а затем переехал в Гамбург, где учился живописи и графике. Во время первой мировой войны он был полковым картографом, а в своих рисунках запечатлевал страшные картины сражений на Западном фронте.
И вот в 1927 году он случайно оказался в небольшом городке Шваленберге, который поразил его своей красотой. С тех пор городок стал своеобразной меккой для художников. Здесь в свое время жил и великолепный Роберт Камерер (1870-1950), эдакий денди – всегда элегантный, в темном костюме с галстуком. Его зовут «старый Камерер» – в отличие от сына, тоже художника, в творчестве в чем-то тоже пересекающимся с отцом, но своеобразным. Отец и сын одинаково продуктивны, но различаются по стилю и экспрессии.
У Якова Веделя, признанного художника, много творческих планов. Он умеет смотреть вперед, но и не забывает о нынешних беспокойных днях.
…Я уезжаю из Германии с чувством духовного обогащения, с благодарностью моим друзьям за эти прекрасные плодотворные дни. Эмма Носырева.
Фото Инны Фридман, Альфреда Оеффнера.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
