Театр. Истекая клюквенным соком

В спектакле «Циники» Воронежского Камерного театра революция показана глазами людей, пытавшихся перехитрить эпоху, сделав вид, что не заметили её, что весь происходящий вокруг ужас – не более чем дурацкая игра или нелепый сон.

В спектакле «Циники» Воронежского Камерного театра (постановка Михаила Бычкова) деревянная конструкция оказалась пригодна для того, чтобы складывать на её полках пыльные архивные папки.

В этом спектакле постоянно читают газеты. Не только читают – используют как скатерть, как одеяло, как бутылку, а то и как бокал. Газету можно считать одним из главных персонажей «Циников». Да ведь и небольшой роман Анатолия Мариенгофа, действие которого происходит с 1918 по 1924 год, едва ли не наполовину состоит из бесстрастных газетных сообщений: «Чехословаки взяли Самару», «Центpальный исполнительный комитет пpинял постановление: «Советскую pеспублику пpевpатить в военный лагеpь», «из Рязани отправлено в Москву 48 вагонов жмыха».

С каждой страницей сообщения всё ужаснее – для нас, читателей. А для тех, кто оказался внутри романа, - как бы и ничего особенного уже. Со временем они окончательно привыкнут. По крайней мере, так будет казаться до финала.

В романе «Циники» революция показана глазами людей, пытавшихся перехитрить эпоху, сделав вид, что не заметили её, что весь происходящий вокруг ужас – не более чем дурацкая игра или нелепый сон. В России 1918 года жизнь человеческая не стоила ничего, и прежние нормы морали перестали работать – по крайней мере, так решили молодые герои «Циников» Владимир (Вадим Кривошеев) и Ольга (Елена Лукиных).

Восприняли они обрушение миропорядка с радостью или ужасом? Кажется, Владимиру и Ольге до поры нет никакого дела до происходящего за окном. Даже в голодную зиму Ольга грустит о том, что скоро в Москве будет не достать французской краски для губ. Хочется просто жить (сегодняшним днём, ведь никакого «завтра», скорее всего, не будет); любить, смеяться, пить вино, есть шоколад. Дальше будет только хуже, и цена за вино и шоколад окажется слишком высокой.

Глупо было бы обвинять во всём, что случилось с Владимиром и Ольгой, неких злобных пролетариев, преследующих образованных очкариков. Домком в исполнении Татьяны Чернявской, олицетворение тёмного начала революции, – персонаж зловещий, конечно, но будем объективны: главные герои «Циников» находят в её неистовых призывах уничтожать классовых врагов скорее нечто комичное.

Гораздо страшнее страха попасть в подвал ЧК. Гораздо невыносимее голода оказалось осознание пошлости реальности, в которой увязли Владимир и Ольга. Они, такие тонко чувствующие, такие начитанные, такие ироничные, вляпались в сюжет, подходящий для бульварного чтива. Он любит её, она изменяет - сначала с его братом-большевиком (Андрей Новиков), потом с нэпманом Докучаевым (Заслуженный артист России Юрий Овчинников). А вот уже и Владимир находит утешение в объятиях горничной Марфуши (этот персонаж живьём на сцене не появляется, и у зрителя может возникнуть подозрение, что Марфуша существует исключительно в воображении героя).

А в Цаpицынской губеpнии питаются тpавой, в Пpикамье употpебляют в пищу особый соpт глины, где-то ещё «кpестьянин Степан Малов, тpидцати двух лет, и его жена Hадежда, тpидцати лет, заpезали и съели своего семилетнего сына Феофила».

Владимира, каким его играет Вадим Кривошеев, зрителю полюбить непросто. «Циники», по сути, нечто вроде его дневника: все события романа и спектакля мы видим в его версии; у Владимира –цепкий взгляд поэта, но слишком много плавает на поверхности его рассказа мелкого юродствования. Постепенно Владимир превращается в трагическую версию Васисуалия Лоханкина из «Золотого телёнка».

Всё-таки трагическую. У персонажа и рассказчика «Циников» есть оправдание: он действительно любит и мучается ревностью, сколько бы ни имитировал цинизм и равнодушие. И при этом слишком отчётливо понимает, что только благодаря изменам любимой женщины может отужинать в ресторане. Сам-то он пришёл к ней с большой библиотекой: из книг не сваришь супа, да и топливо в морозную зиму из них не лучшее.

Хочется быть толстокожим, не различать добра и зла, - а не получается. Потому он так заворожён нэпманом Докучаевым.

Тот на известие, что в Самарской губернии голодает два миллиона восемьсот тысяч человек, реагирует восклицанием «Необычайная коммерческая перспектива!», а про оставленную в деревне жену говорит, что та «девятым сучёнком тяжёлая», - и нет в нём никакого надлома. Это воплощение абсолютного зла ещё будет Сергея любви к нации и Отечеству учить.

Что же касается Ольги… …И тут я ощутил вдруг приступ дежа-вю. Господи, да ведь я уже писал похожую рецензию, там было и про убивающую пошлость, и про Лоханкина; только поводом был другой спектакль Камерного театра – «Гедда Габлер». Но тот получился холодноватым, а о «Циниках» этого не скажешь. У режиссёра Михаила Бычкова получился спектакль очень страшный – и в то же время очень человечный.

Как раз благодаря актёрскому дуэту Вадима Кривошеева и Елены Лукиных. Оба прежде выступали уже в похожих амплуа. Та же Ольга Лукина чем-то, конечно, похожа на упомянутую выше Гедду Габлер: хотя бы одним на двоих жизненным финалом. Но страсти персонажей спектакля по пьесе Генриха Ибсена выглядели слишком игрушечными: русский интеллигент из двадцатого века, переживший революцию, войну, голод, а то и прошедший лагеря, просто не понял бы, из-за чего страдают эти сытые, хорошо одетые, обеспеченные скандинавы.

Трагедия Ольги, волею истории оказавшейся не в то время не в том месте, ещё и в том, что она слишком всерьёз заигралась в то, чем не стоило играть. Игры с эпохой не всегда и мужчинам-то по силам. Пламенного и неподкупного большевика Сергея эпоха превратила в инвалида с трясущейся головой, но у него хотя бы уцелели идеалы. Были ли они у Ольги, та не призналась никому из тех, кто её любил. А любила ли кого-то она?

Ольга могла спастись, если бы надетая однажды маска приросла к лицу. А та вместо того, чтобы прирасти, сожгла лицо и убила.

В начале спектакля Владимир и Ольга похожи на пару весёлых кукол, которые знают: весь мир – театр, где нет ничего настоящего; но они наивно думают, что вдвоём будет проще оборвать связывающие с реальностью нити и убежать. Но нитей станет лишь больше; Сергей в них запутается, Ольга – сломается насмерть. А все вокруг продолжат перетаскивать туда-сюда по сцене жизни мебель и читать о других людях в мятых газетах.

«На земле как будто ничего и не случилось».

Виталий ЧЕРНИКОВ

Источник: «Воронежская неделя», № 18 (2003), 04.05.11г.