Культура

Театр. Любовь в стиле «кантри»

Появившемуся в 1956 году на экранах Америки фильму Элиа Казана «Куколка» по сценарию драматурга Теннесси Уильямса сопутствовали немалый зрительский успех и обвинения в аморальности. Времена были, напомню, весьма пуританские, сексуальная революция случится лишь лет через десять – потому вполне объяснимо, почему так шокировал иных обывателей цементирующий сюжетную конструкцию любовный треугольник. Тем более что лишним звеном треугольника в итоге окажется…

Появившемуся в 1956 году на экранах Америки фильму Элиа Казана «Куколка» по сценарию драматурга Теннесси Уильямса сопутствовали немалый зрительский успех и обвинения в аморальности. Времена были, напомню, весьма пуританские, сексуальная революция случится лишь лет через десять – потому вполне объяснимо, почему так шокировал иных обывателей цементирующий сюжетную конструкцию любовный треугольник. Тем более что лишним звеном треугольника в итоге окажется не «коварный соблазнитель», а законный муж главной героини – девятнадцатилетней Мигэн, той самой «куколки», «baby doll», в честь которой подучил своё имя фильм. Сомневаюсь, что зрители, пришедшие пятьдесят лет спустя на спектакль Воронежского государственного академического театра драмы имени А.В. Кольцова «Baby Doll», окажутся хоть чем-либо шокированы. И дело вовсе не в том, что в США и поныне запрещено, например, продавать пиво тем, кому меньше 21 года, а у нас одиннадцатилетние девочки курят. В России ещё в девятнадцатом веке неравный брак с последующим адюльтером становился темой для гораздо более жёстоких литературных произведений, и то, что американские мракобесы в 1956 году сочли бы кощунством и «грязной клубничкой», типичный воронежский театрал в 2007 году найдёт даже весьма романтичным.

Персонажей спектакля в постановке народного артиста России, лауреата Государственной премии Анатолия Иванова сложно упрекнуть в том, что они творят на сцене нечто «грязное». Да и вообще – можно ли поверить, что персонажи спектакля Анатолия Иванова – диковатые американские плантаторы, всю жизнь угрохавшие на сбор и обработку хлопка, привыкшие решать жизненные проблемы с помощью кольта или удара в морду? В сущности, «Baby Doll» Иванова - это вариации в стиле «кантри» на темы пушкинского «Графа Нулина»: вроде и стреляют на сцене, и кричат, и пощёчинами обмениваются, а чувствует зритель с самого начала – закончится действо хэппи-эндом.

Сцена из спектакля «Baby Doll». И Арчи Ли Мигэн Заслуженного артиста России Константина Афонина, и его соперник Сильва Вакарро в исполнении Юрия Смышникова производят на аудиторию впечатление людей вполне цивилизованных. Да, Арчи, пожилой муж девятнадцатилетней Куколки Мигэн (дебютантка Маргарита Иванова) временами грубоват, но нисколько не страшен, даже когда ближе к финалу пытается перестрелять остальных персонажей. Очки идут ему больше, чем оружие, и сложно поверить, что где-то за пределами спектакля Арчи бил невинную Куколку. Жена, такое ощущение, наговаривает на мужа, когда рассказывает, будто он отца её в могилу свёл, денег на операцию пожалев. Ей богу, есть в этом персонаже что-то русское, шукшинское. Он и пожар-то у конкурентов устроил не корысти ради, а из каких-то ему самому неясных побуждений – то ли из любопытства, то ли исключительно саморазрушения ради.

Смышниковский Вакарро и вовсе поэтические сборники, похоже, читал в юности. Иногда вдруг спохватится, начнёт изображать брутального самца, попытается даже напугать героиню, сорвав с неё юбку – но мы-то с вами понимаем, что на самом деле он хрупкий и романтичный. И при этом, как ни странно, жуликоватый – удивительно, до чего же наивен Арчи, не побоявшийся оставить жену наедине с таким хотя бы на полчаса. Конечно, никакой Вакарро не сицилиец, что бы о себе ни рассказывал: это он просто лапшу девушке на уши вешает.

А девушка и рада лапше.

Похоже, главным конфликтом спектаклей по пьесе Уильямса неоднократно становилось столкновение брутальности и вульгарности. Дескать, два самца подрались из-за самки. Читал я недавно чей-то отклик на одну из столичных постановок: рецензент настойчиво сравнивает Мигэн с Мерилин Монро – той, чей тщательно выстроенный образ провинциальной вульгарной дурищи безоговорочно покорил публику и оказался превращён в торговую марку, которая настоящую Мерилин в конце концов безжалостно раздавила. Воронежская Baby Doll скорее простодушна, чем вульгарна, хотя и обожает розовое бельё. Она полюбила Вакарро, а вовсе не настойчивым «притязаниям самца», граничащим с попыткой изнасилования, уступила; в спектакле Анатолия Иванова (которому, разумеется, духовно чужды проявления брутальности в этом мире) грубость «сицилийской» натуры и Куколку пугают - столь же сильно, как прежде пугала грубость мужа. Хочется-то другого: чтобы стихи читали, чтоб на руках носили и на машине катали.

У её мужчин, кстати, много общего. В чём-то афонинский Арчи Ли Мигэн – состарившийся, изрядно растрепавший свою «харизму» Сильва Вакарро. Так что и выбирала героиня спектакля, оказывается, не между Добром и Злом, а исключительно между Зрелостью и Молодостью.

Выбрала того, что помоложе, конечно. Впрочем, абсолютно бескорыстно.

Виталий ЧЕРНИКОВ.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.