Культура
Валерий Потанин: «Во время монолога Херувима я плачу»
13.12.2005 00:00
О том, что Валерию Потанину присвоено наконец звание народного артиста Российской Федерации, сам актер, ждавший президентского указа уже года два, узнал во вполне обыденной обстановке. Позвонили по телефону домой из театра, сообщили, поздравили. Беседа с актером в фойе Воронежского академического театра драмы имени А.В.Кольцова произошла между двумя этими поздравлениями. Первоначальные ощущения уже ушли, и можно было анализировать произошедшее событие. Потанин, улыбаясь, рассказал о том, как в молодости один актер...
О том, что Валерию Потанину присвоено наконец звание народного артиста Российской Федерации, сам актер, ждавший президентского указа уж года два, узнал во вполне обыденной обстановке. Позвонили по телефону домой из театра, сообщили, поздравили. К моменту публикации этого материала Валерия Викторовича уже поздравят властные структуры.
Наша беседа с актером в фойе Воронежского академического театра драмы имени А.В.Кольцова произошла между двумя этими поздравлениями. Первоначальные ощущения уже ушли, и можно было анализировать произошедшее событие. Потанин, улыбаясь, рассказал о том, как в молодости актер, работающий среди театральных корифеев, думает: «Ну-у-у-у… как же так, рядом со мной такие мастера, возможно ли, что когда-нибудь и я стану одним из заслуженных артистов?», а потом вдруг – бац! – и ты уже заслуженный, и думаешь: «А вот народным-то мне точно никогда не стать» - а вот ты уже и народный…
Валерий Потанин в спектакле «Вишневый сад».
Потанин, по собственному признанию, родился и формировался в ту эпоху, когда люди искренне любили театр:
- Саратов, где я вырос, был театральным городом. А родители мои работали в местном театре оперы и балета имени Чернышевского, так что я уже в пять-шесть лет наизусть знал весь его репертуар. Помню, как Арам Хачатурян приезжал на сдачу «Спартака»… В Саратове постоянно случались гастроли, иногда чуть ли не трехмесячные, известнейших театров. Здесь я впервые увидел Андрея Миронова, Анатолия Папанова, Татьяну Пельтцер, Аркадия Райкина. Сцена манила меня. Я любил бродить по закулисью. Интересовался бутафорией всякой, костюмами… Однажды, помню, заглядываю в кабинет администратора, когда того не было, а там буковки какие-то лежат, понравились они мне – я и взял их домой; а потом оказалось, это клише были, знаете, которые используются при наборе театральных программок. Скандал, конечно, получился!
Одно из первых моих театральных впечатлений – когда моего папу, заслуженного артиста РСФСР, певшего партию Ленского, вдруг убивали на сцене. Сижу я на галерке, заворожено наблюдаю за происходящим; мне четыре года. Папа ходит по сцене, поет, и вдруг какой-то дядя в него из пистолета стреляет! Я как закричу на весь зал: «Папу убили!!!»
- А со сценой с малых лет решили жизнь свою связать?
- Нет. В детстве я о многом мечтал, как любой ребенок. И учителем хотел стать – что впоследствии, кстати, сбылось, и шофером, и вагоновожатым. А однажды в четвертом классе довелось участвовать в детском утреннике, спектакле «Кошкин дом», и мама принесла из театра шапочку петуха, и я очень отчетливо помню, как засыпал, мечтая побыстрее проснуться и надеть ее… А в седьмом классе сыграл в школьном спектакле Хлестакова и почувствовал такой кайф от этого! Кстати, меня и во дворе кличка была – «Артист».
Закончив школу, пошел в Саратовский театральный институт. Но в итоге учиться актерскому мастерству начал уже после армии. Тогда очень помогла хороший мой друг детства, ныне покойная Нина Столярова – она училась в Воронежском государственном институте искусств и прислала мне письмо: «Валера, приезжай, я помогу тебе подготовиться к поступлению». Поступил я на курс О.И. Старостиной и Б.Г. Кульнева, ректора Щукинского училища – они в Воронеж из Москвы приезжали с нами заниматься. А затем наш курс вел Глеб Борисович Дроздов. В 1979 году, когда я отучился, он пригласил меня в театр имени А.В. Кольцова, в труппе которого я по настоящий день и состою.
- И какая роль здесь оказалась первой?
- В 1979 году – я еще учился – был у меня срочный ввод на роль Чиполлино. Ее исполнитель, Слава Бухтояров, ложился в больницу, роль дали мне в пятницу, а в субботу и воскресение мне уже предстояло выходить на сцену. Конечно, Слава со мной заранее поработал, и все же, оказавшись на сцене, я, наверное, смутно понимал, что происходит вокруг. Кстати, потом несколько раз актеры, участвовавшие в «Чиполлино», заболевали, и я переиграл в том спектакле всех положительных персонажей.
- Однако отрицательных среди сыгранных вами ролей оказалось тоже весьма много?
- В том числе первая, сыгранная осознанно – Ярматов в «Синих конях на красной траве», пролеткультовец такой, призывающий все вокруг разрушить, чтобы строить новое. В те времена я мог даже не получить звание заслуженного артиста, потому что играл либо Бабу Ягу, либо, так сказать, троцкистов-бухаринцев. И когда в 1985 году Роман Виктюк приехал в Воронеж ставить «Виноватых» Алексея Арбузова, где всего пять действующих лиц, я даже и не помышлял о том, что могу принять какое-либо участие. А он предложил роль, совершенно противоположную моему характеру – Егора, очень мягкого человека, сводного двоюродного брата главной героини, который влюблен в нее, страдает… Мне до того фактически не приходилось играть любовь. А Виктюк еще требовал от актеров, чтобы те наизнанку свою душу вывернули на сцене. Очень сложно было, но… интересно.
- А вообще, как работается с режиссерами?
- Понимание практически со всеми – а их было, на моей памяти, человек десять. Я всегда полностью доверяю режиссеру, готов стать глиной в его руках. Если он скажет прыгнуть с двухметровой высоты – прыгну, не раздумывая. Существует точка зрения, что отрицательных персонажей играть интереснее, в том числе потому, что их образы обычно лучше прописаны автором пьесы или романа...
Херувим из «Зойкиной квартиры» не очень выписан, честно говоря; в пьесе его и не заметишь сразу. А в спектакле он стал одним из главных действующих лиц.
Конечно, отрицательного персонажа, да и вообще характерную роль, играть всегда интереснее – приходится походку необычную придумывать, может, шепелявость, горб… Я люблю, когда нужно переодеваться, пластику менять – и при этом наполнить образ неким серьезным внутренним содержанием. Это удалось в «Чонкине», «Театральном романсе», где я играл Яблокова, в «Женитьбе», где мне досталась роль Кочкарева. Кроме того, Херувим очень мне нравится в последнее время.
- Кстати, о Херувиме. С одной стороны, природа вашего персонажа откровенно демоническая, и в то же время демонизм сочетается с чем-то чаплинским.
Да, до поры-до времени все над ним смеются, и он тоже смеется… Вечно все роняет, вечно суетится, появляется на сцене в самый неподходящий момент. А потом, неожиданно для всех, оказывается убийцей. Однако, мне кажется, он – убийца не из-за корысти, а из-за безысходности. В последних спектаклях я все острее начал ощущать это. Во время финального своего монолога, после которого Херувим убивает Гуся, ощущаю, как на глазах появляются слезы.
- Вы уже упомянули о своей педагогической деятельности. Как пришли-то к этому своему занятию?
- Я никогда не учился педагогике. Когда еще был студентом института искусств, пришлось мне помогать одному первокурснику, которого могли отчислить и дали последний шанс, поручив подготовить сценку по рассказу А.П.Чехова «Пересолил». Я испытал такой кайф, когда почувствовал, что мне удается вылепить интересный образ, работая с другим человеком. В 1979 году пригласили меня ребята в 59-ю школу помочь с постановкой спектакля по трем чеховским рассказам. Я пришел, постепенно сформировалась театральная студия, затем работал со школьниками во многих местах. А последние десять лет веду творческую мастерскую театрального искусства в лицее №7 при ВГПУ.
Это спецкурс, по которому ребята даже сдают зачеты. Каждый год по десять-пятнадцать человек набираю. Выступаю и в качестве педагога, и в качестве режиссера. Среди моих учеников уже человек десять стали профессиональными актерами – среди тех, кто живет ныне в Воронеже, упомяну Наташу Шевченко. В 1996 году за один из спектаклей, «Единственный наследник» по пьесе Реньяра, мы стали лауреатами первого всероссийского конкурса детских любительских театров «Синяя птица». Практически ежегодно приглашают нас в Москву на фестиваль русских комедий – в ноябре, возможно, опять поедем.
- Насколько изменилась та аудитория, к которой вы обращаетесь как педагог?
- С годами я стал строже, придирчивее относиться к отбору ребят в мастерскую. Раньше, мне кажется, дети были намного интереснее – духовно богаче, открытее, раскрепощеннее. Не были загружены компьютерами, больше интересовались театром. С другой стороны – в Кольцовском театре билеты на все спектакли распроданы, и в зале очень много молодежи. Растет новое поколение зрителей, не привыкшее выключать во время спектакля сотовые телефоны, бродящее по залу кинотеатра во время сеанса - к ним нужен, вероятно, особый подход. Припоминаю, как к нам на спектакле привозили группы школьников, которые прежде не были в театре. Сначала, конечно, шумят, во весь голос разговаривают – но постепенно в зале становится тише, и в конце юные зрители устраивают бурную овацию!
• • • • •
…В эти дни в академическом театре драмы имени А.В. Кольцова идут репетиции нового спектакля. На сей раз режиссер Анатолий Иванов решил обратиться к гоголевскому «Ревизору». Валерий Потанин участвует в будущем спектакле. Ему доверена главная роль – та самая, с которой фактически начался его путь на сцену – возможно, уже в этом году мы увидим его в роли Хлестакова. Видимо, это судьба. О новом проекте Кольцовского театра, разумеется, рано еще говорить, отказался и герой этой статьи, заметив только, что постановка обещает быть очень интересной. Что ж, будем ждать.
Виталий Черников.
Фото Михаила Вязового.
© При перепечатке материалов сайта ссылка на Kommuna.ru или издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на Kommuna.ru обязательна.
