Культура

Воронеж глазами гостей. В городе Бунина и Платонова

Воронеж – самый литературный город России. В нем родились два русских гения - Иван Бунин и Андрей Платонов. Они никогда не встречались лично, и не известно, как они высказывались друг о друге, но вряд ли с симпатией - то были двое, обозначившие противоположные полюса русской прозы и души. Не так давно в родном городе им поставили памятники. Кажется, единственные во всей России. Во всяком случае, Платонову точно. Бунин изображен сидящим рядом с собакой. Наверное, потому, что написал «хорошо бы собаку купить» и «Сны Чанга». Есть, кстати, в...

Воронеж – самый литературный город России. В нем родились два русских гения - Иван Бунин и Андрей Платонов. Они никогда не встречались лично, и неизвестно, как они высказывались друг о друге, но вряд ли с симпатией - то были двое, обозначившие противоположные полюса русской прозы и души. Не так давно в родном городе им поставили памятники. Кажется, единственные во всей России. Во всяком случае, Платонову точно.

Бунин изображен сидящим рядом с собакой. Наверное, потому, что написал «хорошо бы собаку купить» и «Сны Чанга». Есть, кстати, в городе изваяние еще одной легендарной собаки, но стоящей отдельно от своего творца. Белый Бим, литературный герой, превзошедший славу писателя Гавриила Троепольского. Рассказывают, что совсем недавно по проспекту Революции, бывшей Большой Дворянской (а именно так, двояко, обозначаются улицы в городе) прогуливался с живой собакой сам Троепольский.

Платонов тоже шагает. Высокая сильная фигура. Пожалуй, даже слишком брутальная и несколько «соцреалистичная» для автора «Реки Потудань». На фоне памятника фотографируются влюбленные парочки. Платонов был младше Бунина почти на тридцать лет, а умер на три года раньше. Такой прижизненной славы, как Бунин, не имел, зато его слава посмертная может с бунинской поспорить. Но в земной жизни судьба более благоволила академику. Даже домик, где родился и жил до трех лет Иван Алексеевич, сохранился, а платоновский нет.

Поэтам суждено предсказывать свою смерть. Иногда невольно. В «Деревне» такие надписи было жутко читать, «нехороша смерть на рассвете ненастного осеннего дня, в старом уездном городе».

Бунин умер 8 ноября 1953 года в Париже. Город оказался другим, а вот число угадано почти точно. В те дни, когда я пишу эти строки, исполняется пятьдесят лет со дня кончины первого русского Нобелевского лауреата в области литературы.

Это очень справедливо, что Бунину присудили Нобелевскую премию. Но дать ее Платонову было бы смешно. Примерно так же, как вручить Толстому или Чехову. Платонов крупнее Нобелевской премии. Во всей русской литературе минувшего века нет равного ему. Когда-то Герцен заметил, что в ответ на явление Петра Россия ответила явлением Пушкина. Можно сказать, что на явление Ленина она ответила Платоновым, причем моментально. Но то, что Петр имел прямое отношение к Воронежу, не случайно. Это город, где завязался один из самых тугих узлов русской истории.

От знаменитой Ямской слободы, Платоновым описанной, почти ничего не осталось. Воронеж вообще был сильно разрушен во время Великой Отечественной. Но дух его присутствует в этой местности. Пару лет назад две англичанки приехали в Россию, чтобы увидеть Чевенгур. С ними долго не знали, что делать и как объяснить, что Чевенгур не есть реальный топоним (да и по-своему иностранки были правы - как это, Чевенгура не существует?!), а потом дали сопровождающих и отвезли к югу от города, показали степь, курганы, балки, овраги, и вдохновленные и счастливые они уехали, чтобы перевести платоновский роман стихами.

На прощание гостьи сказали, что английский язык их молоденьких переводчиц был безупречным. И в самом деле, нигде в России русские девушки не говорят по-английски с таким сочным, пенсильванским произношением, как в Воронеже. Прононс дается студенткам нелегко: на лето они уезжают в Америку, с утра до вечера и практически без выходных моют посуду в придорожных ресторанах, учат живую речь и зарабатывают ровно столько, сколько нужно отдать наживающимся на их труде фирмам-посредникам.

Из больших поэтов, помимо Кольцова и Никитина, принадлежащих девятнадцатому веку, в веке двадцатом в Воронеже жил Осип Мандельштам. Он сменил несколько адресов, самый известный из которых - старый дом на улице Энгельса, где Мандельштам поселился на втором этаже в квартире номер пятьдесят. До недавнего времени стены подъезда в мандельштамовском доме были исписаны его собственными стихами, а также строчками из Ахматовой, Гумилева, Пастернака, Волошина. Это не мистификация а-ля нехорошая квартира из «Мастера и Маргариты», так действительно было, и любой воронежец это подтвердит. После того как несколько лет назад в подъезде сделали ремонт, стихи стерли, и новые с тех пор не появлялись. Правильно это или нет, но по всей России за последние годы сделали такой ремонт, что желающих писать на стенах серьезные стихи не осталось. А когда-то вырезали ножиком по штукатурке: Пусти меня, отдай меня, Воронеж:
Уронишь ты меня иль проворонишь,
Ты выронишь меня или вернешь, -
Воронеж - блажь, Воронеж - ворон, нож... В Воронеже издается литературный журнал «Подъем». Его нынешний тираж составляет тысячу экземпляров. Будь моя воля, я подписал бы на него тысячу москвичей и тем укрепил бы дружбу между нашими городами. Но такой возможности у меня нет, и я могу лишь поклониться его сотрудникам за подвижнический труд.

Воронеж город не только литературный. В нем есть старинные храмы и действующий монастырь. В Покровском соборе покоятся мощи святителя Митрофана Воронежского. В стоящем неподалеку над обрывом Воскресенском храме можно увидеть изображение Митрофана, благословляющего Петра Первого, - наверное, единственное присутствие «царя-антихриста» в православном храме России. Правда, дальше притвора Петра не пустили и показан он со спины.

Воронеж неконсервативен. Очень многие женщины, и не только молодые, приходят в храм в брюках. Но обязательно в платочках. Этакий средний вариант между Россией и Парижем, где православные прихожанки в брюках и без платков с неудовольствием взирают на заходящих «советских» в платочках.

Воронеж на полпути. Живой, зеленый город, прекрасный даже, когда оголяется и готовится уснуть давшая миру Платонова и Бунина земля. Алексей Варламов.
«Литературная газета». Коллаж Елены Зверевой (газета «Коммуна»).