Культура
Время и мы. «Третьяковка» прокурора Третьякова
20.11.2003 00:00
Первый заместитель Воронежского областного прокурора Николай Третьяков создал на своей малой родине в селе Третьяки …картинную галерею. Местная «третьяковка», а также экспонаты будущего краеведческого музея, возведенный храм – все эти новации побудили областные власти к созданию в живописном селе на реке Хопер культурно-духовного центра. Ну а материальную основу комплекса закладывают Юго-Восточная железная дорога, воронежский завод по ремонту тепловозов имени Дзержинского и авиазавод. Но галерея – далеко не первое из богоугодных...
Первый заместитель Воронежского областного прокурора Николай Третьяков создал на своей малой родине, в селе Третьяки …картинную галерею. Местная «третьяковка», а также экспонаты будущего краеведческого музея, возведенный храм – все эти новации побудили областные власти к созданию в живописном селе на реке Хопер культурно – духовного центра. Ну а материальную основу комплекса закладывают Юго-Восточная железная дорога, завод по ремонту тепловозов имени Дзержинского и Воронежский авиационный завод.
Оказывается, «Третьяковская галерея» прокурора Третьякова – далеко не первое из его уже не прокурорских, а вполне светских и даже выше – богоугодных деяний. Первый заместитель облпрокурора рисует и дарит картины, совместно с фермерами братьями Ширяевыми построил церковь и вот недавно удивил еще раз, выпустив книгу «Село Третьяки», которая стала первой из серии «Российские приходы». Предваряя ее, митрополит Воронежский и Борисоглебский Сергий пишет: «Несомненно, эта книга многим поможет осмыслить свое прошлое, оценить нынешнее состояние».
Вот так же «оценил и осмыслил» бренность дней наших действующий прокурор: не покидая своего весьма высокого и ответственного поста, он взялся за перо и кисть. Сказать, что одно другому не мешает, значит упростить ситуацию, хотя местные власти все то, что происходит в селе Третьяки, называют «продуманной системой по предотвращению правонарушений среди молодежи». Прокурор Третьяков, отдавший более двух десятков лет борьбе с преступностью, также ратует за профилактику: «Лучше предупредить, чем посадить». Но в данном случае «третьяковка» – не просто часть « системы по предотвращению», скорее это – часть пути, того пути, который должно пройти как общество, так и каждый из нас. Если, конечно, мы хотим возродиться, а не погибнуть в хаосе бездуховности.
– В последние годы, – говорит Третьяков, – у меня болела мама, Нина Прохоровна, поэтому и зачастил в родные места. А возвращение в отчий дом – всегда повод для воспоминаний и размышлений.
Богатую пищу давали и «картинки с натуры». Вот сельские мальчишки гоняют в футбол, один из них – худенький пацаненок лет семи, босой, в драной фуфайке, из которой торчат клочья ваты: «Дядя, а ты всех судишь? К нам зайди. Папка замучил совсем. Есть нечего, а он – пьяный…»
– Конечно, зашел к отцу, – продолжает Третьяков, – пригрозил: посажу, мол…А дальше? Какой тут прокурор поможет…
Чем помочь землякам, как разбудить тех, чьи дети даже в мирное время живут холодно и голодно? Об этих, совсем не прокурорских проблемах думает в последние годы Николай Третьяков.
Эти мысли преломляются через историю родного села. Восстанавливая невидимые нити, связывающие поколения, он написал нечто большее, чем родословную.
«Читать архивные документы – значит возвращать прошлое, зажигать в душе поминальную свечу обо всех далеких, незнакомых и в то же время несказанно близких. Они такие же, как и мы, сегодняшние. Ходили по тем же дорогам, дышали воздухом Прихоперья, пахали землю, венчались и умирали, передавая нам, следующим поколениям, все, что им было дорого и любимо». Эта мысль уже не краеведа, а публициста объединяет книгу «Село Третьяки», в которой, кстати, кроме размышлений о связи поколений, есть немало интересных фактов.
К примеру, в «Метрической книге с. Третьяки Никольской церкви Новохоперского уезда (ныне Борисоглебский район) Воронежской губернии за 1896 год» Третьяков нашел запись о псаломщике церкви Михаиле Казьмине. Оказалось, что он – отец одного из первых художественных руководителей Государственного русского народного хора имени Пятницкого – Петра Михайловича Казьмина.
Маленький Петр пел в церкви Никольского храма, затем учился в Нежинском институте на словесном отделении. Он – автор популярной песни «Белым снегом» («Белым снегом, белым снегом ночь метельная дорожки замела, по которым, по которым я с тобой, любимый мой, прошла…») «В нашем селе, – пишет Третьяков, – песня «Белым снегом» – любимая из любимых, но никто и не подозревал, что она написана односельчанином…Как много мы еще не знаем о самих себе, как о многом и не подозреваем…»
По мнению Николая Третьякова его родное село падение и взлеты испытывало дважды (также, как и страна в целом). Землякам лучше всего жилось на рубеже ХIХ и ХХ веков, когда народ трудился на земле и не бежал за лучшей долей в чужие края: к началу прошлого века в Третьяках было 2 церкви,2 школы, действовали 3 паровые мельницы и 8 кирпичных заводов…
Второй взлет произошел в разгар застоя, когда председателем колхоза в Третьяках стал бывший летчик – фронтовик Иван Лепилин. При нем село славилось количеством машин, мотоциклов и прочей техники на душу населения. При нем построили клуб, школу, больницу, проложили дороги и протянули водопровод… Но в годы перестройки все, что наработали, пошло прахом. В пылу дискотеки, на которой выбирали шоу – «звезду»« местного разлива, сгорел даже Дом культуры вместе с музыкальным центром, подобных которому в области не было.
До революции годовой прирост населения в Третьяках составлял до 150 человек в год. В 1990 году здесь проживало 1502 человека, а по данным на 1 января 2004 года население сократилось до 1416 жителей. И это с учетом большого числа прибывших беженцев и переселенцев. «По уровню населения мы откатились на 200 лет назад», – делает вывод Николай Третьяков. Трижды прав был герой Булгакова – профессор Преображенский, заметивший о «разрухе в головах». Без царя в голове никаких перестроек не будет – только разруха.
«К сожалению, наши школьные архивы о судьбах земляков не сохранились. То, что собиралось по крупицам, выбросили на помойку…» – пишет в книге Николай Третьяков. Из тысячи мужиков, ушедших на фронт, на полях сражений осталось 525. Более полутысячи похоронок были оплаканы матерями, вдовами и сестрами. Не жизнь, а жуткий вой по селу и причитания. Кто вернулся, имели ранения. У многих -надломленные души.
– Из детских лет в памяти: в сельском клубе крутят документальный фильм о войне. Во весь экран парадным шагом идут фашисты. И на весь зрительный зал с задних рядов раздается душераздирающий крик: «Батарея, огонь! Огонь! Огонь!» Это продолжал «командовать» бывший капитан Красной Армии, командир противотанковой батареи Серега Гарный. Его знали в селе только по прозвищу. Он был полуспившийся, полусумасшедший человек. Когда он отдавал «команды», мороз пробирал! Будто сама война стояла за спиной. Практически все наши отцы были инвалидами. Мой отец был ранен в руку, у соседа дяди Феди были простреляны обе руки, танкист дядя Вася горел в танке и потому навсегда остался слепым. Другой дядя Вася и дядя Ваня ковыляли на протезах…На нашей улице Ольшанке таких инвалидов было одиннадцать. И они сами горько шутили – «футбольная команда».
После всего того, что открылось в архивах, в череде раздумий над книгой изменился и сам автор. Он все чаще брал в руки кисть, выезжая на этюды, а в дни отпусков собирал по крупицам архивные записи, исследовал места захоронений погибших родственников.
– В середине 90-х, – говорит Третьяков, – со мною стали происходить странные вещи. Ко мне стал являться погибший Иван, 18 – летний брат моей мамы. Нет, ни во сне и не наяву. Он жил в моем сознании, терзал мою совесть, чуть ли не до слез доводил своей беззащитностью и покинутостью. Нестерпимо жалко было паренька, так и не увидевшего в жизни ничего хорошего, брошенного всеми в чужом краю. Я однажды связался с моим другом из Орла, который прислал данные о месте его захоронения. Я взял свою маму и поехали мы с ней на машине искать высоту 258,3, юго-западнее поселка Калинина в Хотынском районе Орловской области. И мы его нашли – в селе Мощеном, Ивана перезахоронили из одинокой в братскую могилу.
…Мы говорим о духовном возрождении, часто говорим всуе и походя, как еще недавно публично ставил дежурные свечки в храме опухший от возлияний «гарант» Конституции. Раньше строили коммунизм, теперь также быстро и к сроку душевное благолепие…Третьякову не давали покоя подобные мысли, а также все то, что открылось в архивах.
– Рассуждения последних лет жизни писателя – фронтовика Виктора Астафьева, мною очень любимого, о войне, о цене Победы и простом русском человеке очень жесткие, – говорит он. – Но они воспринимались настороженно как мало патриотичные. Изучив архивные материалы о жизни отцов и дедов, начинаю понимать Астафьева…Какие только страдания и муки не вынес наш мужик и не отчаялся…
Мысль о строительстве храма в родном селе рождалась как акт покаяния перед погибшими и просто ушедшими земляками. Я видел один из тех неказистых сельских пейзажей, который способствует подобным планам. До сих пор сохранилось в поле за околицей Третьяков на высоком месте старое кладбище – десяток гнилых и ржавых крестов с неразборчивыми надписями. От многих могил остались малозаметные холмики, поросшие травой. Во время пахоты это место пока щадят трактора. Долго ли жить этому островку?
Первыми поддержали идею строительства храма местные фермеры братья Ширяевы. Со временем высокая идея объединила самых разных людей – промышленников, предпринимателей, художников. Кресты, воздвигнутые над храмом в селе Третьяки, изготовлены на авиационном заводе по инициативе гендиректора Вячеслава Саликова, благодаря радениям депутата областной Думы, заместителя начальника управления Юго-Восточной железной дороги Александра Бавыки, строители храма получили солидные средства. Потомственный железнодорожник – директор тепловозоремонтного завода имени Дзержинского Николай Верховых помогал средствами, а также изготовлением различных конструкций в цехах завода…
Во время празднования в Воронеже летом 2003 года дней славянской письменности владыка Сергий по благословению Патриарха Всея Руси Алексия II вручил Николаю Третьякову и братьям Ширяевым – Геннадию и Виктору – медали Сергия Радонежского.
Роспись иконостаса храма в Третьяках – первая масштабная работа художника Андрея Лосева. Именно этой работой молодой художник привлек к себе внимание – написанный им образ Спасителя несколько раз бывал на престижных выставках. Отец Андрея – Василий Тимофеевич Лосев – заслуженный художник России, родом из соседнего села Бирючий. Отец и сын – в числе первых дарителей работ для картинной галереи в Третьяках.
Среди дарителей – известные в стране художники – Вячеслав Знатков, портретист и педагог Евгений Щеглов, картины протоирея отца Стефана Домусчи выставлялись во Франции, Германии, на острове Мальта. Первым среди российских священников отец Стефан удостоен Международной премии «За подвижничество в культуре». Отбирал картины для сельской «третьяковки» преподаватель Воронежской академии искусств Евгений Щеглов: « Дети должны учиться познавать высоты искусства на лучших образцах. Поэтому – никакой халтуры, никаких случайных работ».
В итоге в местной «третьяковке» собраны картины художников, чьи произведения выставляются и в московской Третьяковской галерее. Всего в дар от Воронежского отделения Союза художников РФ в картинный фонд села Третьяки передано около 40 полотен. Среди них – пять картин основателя галереи – прокурора, а также писателя и художника Николая Третьякова.Алексей Павлов.
Воронежская область.
Фото Николая Стребкова.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
