Культура
Встреча для вас. «Лунгу – случай уникальный»
09.04.2005 00:00
Ирина Лунгу, в недавнем прошлом солистка Воронежского театра оперы и балета, сегодня живет в Италии, поет в знаменитом театре Ла Скала. Хосе Каррерас, возглавлявший жюри одного из конкурсов, в котором Ирина, покорив всех, в очередной раз стала лауреатом, сказал: «Русская артистка поразительна – именно такая, какой должна быть настоящая оперная певица. Она обладает полным комплексом вокальных и...
Ирина Лунгу, в недавнем прошлом солистка Воронежского театра оперы и балета, сегодня живет в Италии, поет в знаменитом театре Ла Скала. Хосе Каррерас, возглавлявший жюри одного из конкурсов, в котором наша землячка, покорив всех, в очередной раз стала лауреатом, сказал: «Русская артистка поразительна – именно такая, какой должна быть настоящая оперная певица. Она обладает полным комплексом вокальных и сценических данных, и в этом смысле Лунгу – случай уникальный».
Недавно Ирина побывала в Воронеже, и с ней встретился наш корреспондент.
– Ирина, складывается такое впечатление, что известность не просто пришла к вам, а буквально обрушилась на вашу профессиональную жизнь, обозначив стремительный взлет карьеры и ее звездную дорожку на сцены европейских театров. Это случилось как раз после вашей победы на этом конкурсе?
– Конкурс «Вердиевские голоса», безусловно, один из престижных в Италии. Он проходит на родине Верди, в небольшом живописном городе Бусетто. Тогда я пела довольно сложную арию Мины из оперы «Арольдо» и действительно одержала победу в творческом состязании певцов. Как всякая удача, она, конечно, важна для меня, но эта была уже не первая. Если говорить о том, что стало поворотным событием и чье слово в самом начале стало решающим, то нужно назвать конкурс «Бельведер» в Вене. Но судьбоносным оказалось даже не столько лауреатство, сколько тут же последовавшее прослушивание у маэстро Мути, художественного руководителя и артистического директора Ла Скала. На таких прослушиваниях он отбирает лучших, понравившихся ему молодых певцов, и с теми тогда заключаются контракты, им выделяются стипендии на два года.
Что немаловажно, ты получаешь возможность жить в Европе, свободно перемещаясь, и, следовательно, петь во многих театрах, куда тебя приглашают. После «Бельведера» маэстро Мути предложил мне исполнить роль Анаи в опере Россини «Моисей и Фараон» – этой оперой открывался сезон 2003 года. И, конечно, было очень почетно спеть на открытии сезона в Ла Скала. Меня услышали в Италии сразу «в главной роли» – ведь в Ла Скала стремятся абсолютно все певцы, и любой считает за честь на любых условиях даже постоять на этой сцене – понятно, почему там царит такая жесткая конкуренция. И вскоре последовали предложения от других итальянских театров – я пела в театре имени Доницетти в Бергамо, в театре имени Беллини в Катани.
– А если вспомнить самое-самое начало вашей профессиональной жизни? Все-таки оно связано с Воронежским театром оперы и балета, с годами учебы в Воронежской академии искусств. Ведь вы, помнится, были зачислены в театральную труппу, когда учились еще на третьем курсе – случай довольно редкий.
– Конечно, все для меня начиналось здесь, в Воронеже. Но Воронеж не остался только первым этапом и тем временем, в котором я могу только вспоминать с благодарностью как пусть о недавнем, но уже прошлом. Часть моей творческой жизни пребывает именно здесь – и это не просто невидимые «ниточки», соединяющие меня с «истоками». Это крепкий творческий контакт с моим педагогом, заведующим кафедрой сольного пения, доцентом Воронежской государственной академии искусств Михаилом Ивановичем Подкопаевым. Считаю, что для любого артиста хороший педагог – большое счастье. Отношения с моим педагогом образовали зону абсолютного доверия, потому-то мне необходимы его участие, его советы.
Браться ли за ту или иную партию, уточнить какие-то вопросы интерпретации, даже найти иногда нужный клавир, – во всех делах мне помогает мой педагог, с которым я нахожусь постоянно «на проводе». И сейчас приехала спеть в оперном театре «Иоланту», но живу в Воронеже уже целый месяц, чтобы иметь возможность позаниматься с Михаилом Ивановичем. Ну и, кроме того, здесь мой дом, здесь меня ждут. И близкие – моя семья живет в Борисоглебске, и друзья, которые искренне за меня болеют душой.
– Но, похоже, вы уже перестроились на другой ритм и образ жизни. Быстро ли освоили итальянский?
– Ведь это не просто язык, на котором говорят в Италии, но это язык оперы, а опера – детище Италии. Сначала учила его по клавирам – опять же Михаил Иванович Подкопаев всегда настаивал на том, чтобы мы делали точные переводы оперных текстов, а потом язык уже очень быстро усвоился, поскольку я попала в среду его носителей. Да и в остальном, что касается устройства жизни в Европе, – все настолько отлажено, во многом гарантировано, что появляется особая легкость, открытость в своем ощущении профессии. И тогда обнаруживаешь в себе все новые и новые силы, возможности.
К тому же львиную часть моих проблем там, в Европе, решаю вообще не я – со мной работают агенты, импрессарио, которые помогают вести финансовые дела, оговаривают условия контрактов. Вокруг тебя вращается огромный механизм «делопроизводства» твой собственной артистической жизни. Сюда входят и реклама, и пресса, и радио. Взять хотя бы музыкальных критиков: их внимание к артистам, спектаклям огромно, как огромно число самих критиков, бывающих на премьерах. Иногда их взгляды, оценки настолько разнятся, что, кажется, они побывали на разных постановках, хотя пишут об одном.
– Ирина, сегодня ваша творческая жизнь уже переполнена событиями, городами, театрами, спектаклями. Но при таком стремительном темпе вы, молодая певица, должны постоянно набирать репертуар, фактически все время дебютировать. «Иоланта» в Воронеже под управлением дирижера, заслуженного деятеля искусств РФ Юрия Анисичкина – ведь тоже ваш дебют. Насколько вам удается справляться с таким темпом работы?
– Вполне естественно, что мой график оказался подчиненным темпу репертуарной политики театров, где я пою. В Ла Скала спектакли идут, разумеется, каждый день, режим работы театра очень жесткий. За год там проходит более десяти так называемых продукций. Это не просто новые спектакли, которые, будучи поставленными один раз, потом идут – чаще или реже – годами, потом еще восстанавливаются, как это в основном бывает в российских театрах. В Ла Скала после премьеры спектакль показывают раз десять – и все. За исключением, может быть, «Севильского цирюльника» или, скажем, «Золушки», которые составляют «золотой фонд» репертуара Ла Скала.
А так спектакли идут все время новые, причем для репетиций дается очень мало времени. Взять хотя бы «Уго – граф парижский» Доницетти – постановку этой трехчасовой оперы подготовили всего за двенадцать дней. В Италии принято, чтобы певцы выходили сразу на сценические и оркестровые репетиции уже с полностью выученным партиями. Никаких предварительных уроков с концертмейстером, которые, тем не менее, конечно же, нужны. И тогда приходится в частном порядке обращаться к пианистам.
– В театрах идут споры: что ставить? Для оперных же коллективов подобные споры наиболее острые, поскольку касаются исполнения современной музыки и предпочтений художественного руководства, чаще все-таки отстаивающего классические устои классического жанра оперы. Западные театры, как известно, в этом смысле находятся в авангарде репертуарной политики: как раз там и осваиваются новые оперные миры. А насколько сильна тенденция к сценическим и музыкальным экспериментам в Ла Скала, и приходилось ли вам петь современную музыку?
– Конечно, в Ла Скала идут современные спектакли. Сейчас, например, к постановке готовится опера Яначека «Катя Кабанова», написанная, кстати, по «Грозе» А.Н.Островского. А совсем недавно маэстро Мути осуществил постановку оперы Хиндемита «Святая Сюзанна». Но после недавних политических событий в стране изменилась и ситуация в театре, и Рикардо Мути вынужден был оставить пост главного артистического директора и художественного руководителя театра. Премьеру «Святой Сюзанны» тоже отложили. Если же говорить о репертуарных акцентах – то это все-таки итальянское бельканто.
В огромном количестве здесь идут оперы Доницетти, Беллини, Верди. И я, испытывая интерес к музыке Хиндемита, тем более что это был совершенно новый для меня опыт, все-таки отдаю свое сердце, свои пристрастия классической опере. Истинное удовольствие было спеть в «Паризине» и «Анне Болейн» Доницетти (у нас в России подобные спектакли практически не ставят). Сейчас чувствую, что и разучиваю такую музыку быстрее и легче, каденции как будто сами собой «допеваются» – настолько все уже легло на голос, усвоились знакомые интонации.
Вокалист, наверное, всегда будет верен себе: как бы ни интересна и драматически ни сложна была его роль – он все равно прежде всего желает дать простор своей певческой природе, раскрыть ее возможности. Когда оперная партия позволяет исполнителю показать весь его арсенал – и диапазон, и технику, и глубину эмоций, – это настоящее событие в его творческой жизни. Из последних работ интересной для меня стала работа над партией Оксаны в «Черевичках» П.И.Чайковского, одной из сложных, масштабных в репертуаре сопрано. Премьера «Черевичек» прошла в Ла Скала в конце сентября с эксклюзивно русским исполнительским составом. Артистов для работы в «Черевичках» приглашал Мстислав Ростропович, он должен был и ставить спектакль, но над постановкой работал норвежский дирижер Арилд Реммерайт.
– Вы принадлежите к новой генерации молодых певцов, которые пользуются популярностью на Западе. А как могла бы сложиться ваша творческая жизнь в России?
– Трудно сказать… Фактически я здесь не успела по-настоящему закрепить свои творческие позиции – смогла только заявить о себе. Получила первый сценический опыт в Воронежском оперном театре: спела Лейлу в «Искателях жемчуга» и Марфу в «Царской невесте» и показалась на конкурсе Белла Воче в Москве в 2001 году, вскоре – на конкурсе Елены Образцовой в Санкт-Петербурге и на конкурсе имени П.И.Чайковского. Благодаря этим конкурсам я была отмечена профессионалами. Завязались прочные творческие контакты с Еленой Васильевной Образцовой, которая теперь приглашает меня на свои конкурсы выступать на открытиях в качестве гостя. С Владимиром Спиваковым в 2003 году я давала сольный концерт с «Виртуозами Москвы» в Пушкинском музее, с Сергеем Лейферкусом, знакомство с ним тоже переросло в дружбу и прочное профессиональное взаимопонимание. Кроме того, конкурсы закалили меня и воспитали чувство конкурентоспособности, которая так необходима артисту.
– Сейчас число ваших контрактов на Западе и в России увеличивается. Что это за проекты?
– Планы обширны, об иных и не буду заранее говорить из-за артистического суеверия. Но, надеюсь, что скоро все-таки состоится премьера оперы Хиндемита на сцене Ла Скала. В Ла Скала же заключен со мной контракт на участие в постановке «Дон Жуана» Моцарта. Пригласили меня петь «Иоланту» в Лиссабоне, Микаэллу в «Кармен» в Риме, Мими в «Богеме» в Лукке. Есть предложение спеть Татьяну в «Евгении Онегине» в Большом театре, но об этом предложении я пока думаю с долей сомнения. Со временем начинаю понимать слова великой Марии Каллас, которыми она напутствовала певцов: «выбирать и отказываться». Очень важно не приувеличивать и не преуменьшать свои силы, и для этого нужно особое чутье, понимание того, как распределить свою карьеру. Зовут вот на год и в Америку, где узнали меня тоже благодаря конкурсу в Лос-Анджелесе, но пока я не хочу уезжать из Европы.
Кроме того, очень люблю камерную музыку и планирую новые концерты. Хотелось бы продолжить то, что уже сделано мной в этой непростой, психологически тонкой сфере вокального искусства. Интересная программа, например, была в Швейцарии, где я пела русские романсы и итальянские арии, желая показать, насколько могут быть близки две разные музыкальные культуры; в необычной обстановке – при большом стечении людей, под открытым небом каждый год проходят мои концерты в Загребе, в Хорватии. А сейчас я приглашена для участия в правительственном концерте в Кремлевском Дворце съездов в Москве.Беседу вела
Анна ШАЛАГИНА.
© При перепечатке или цитировании материалов cайта ссылка на издания газетной группы «Коммуна» обязательна. При использовании материалов в интернете гиперссылка на www.kommuna.ru обязательна.
