Культура
Зачем нам кино?
26.08.2008 09:37
Завтра, в День российского кино, страна отметит столетие отечественной киноиндустрии. Как свидетельствуют соцопросы, большая часть взрослого населения в кинотеатры не ходит. Как сделать так, чтобы количество зрителей увеличивалось, чтобы каждый находил «свой» фильм, – об этом и многом другом кинокритик и театровед Людмила Романова беседует со старейшим кинопрокатчиком Воронежа Ефимом Гоьльдбергом.
Завтра, в День российского кино, страна отметит столетие отечественной киноиндустрии.
Как свидетельствуют социологические опросы, большая часть взрослого населения в кино не ходит. И не только потому, что идущие на экранах фильмы в большинстве своем рассчитаны на молодежь, и даже не из-за стоимости билетов, хотя и это важно.
Сегодня очень трудно получить какую-либо информацию о фильме, особенно если картина действительно хорошая. Исключение последних лет – «Остров» Павла Лунгина, достаточно широко разрекламированный на телевидении. Он действительно не обманул зрительских ожиданий. Чего нельзя сказать о двух мощно поданных проектах первого канала – двух «Дозорах», которые сейчас вряд ли кто и вспомнит. Как о неслыханном достижении трубят о 10 миллионах зрителей «Иронии судьбы - 2». Фильм «Москва слезам не верит» посмотрели 82 миллиона – вот это цифра!
Как сделать так, чтобы количество потенциальных зрителей все время увеличивалось, и чтобы каждый зритель находил «свой» фильм, – об этом и многом другом беседует кинокритик и театровед Людмила Романова со старейшим ныне кинопрокатчиком Воронежа Ефимом ГОЛЬДБЕРГОМ.
- Завтра, в День российского кино, страна будет отмечать столетие отечественной киноиндустрии. Вы не забыли?
- Вообще-то, 27 августа изначально было Днем советского кино, потому что именно в этот день В.И.Ленин подписал указ о национализации русского кинематографа. Столетие русского кино – да, первый русский фильм «Понизовая вольница» был снят первым русским кинорежиссером Василием Гончаровым в 1908 году.
- Из этих ста лет больше половины вы, Ефим Исаакович, занимались продвижением фильмов к зрителям, то есть прокатом. Это ремесло или искусство?
- Хм… Когда я начинал, отечественных фильмов выпускалось так мало, что на афише писали аршинными буквами: «Новый художественный фильм». Он шел месяцами, его успевали смотреть бесчисленное количество раз, заучивали наизусть, а исполнители становились просто родными людьми. А свое дело я не отделял от образа жизни…
- Выпускались ли в это время зарубежные фильмы?
- А как же! Чем же было план выполнять? Разве вы не помните титры, предваряющие тогда их показ: «Этот фильм был взят в качестве трофея войсками Советской армии»? И «Петер», и «Девушка моей мечты», и «Мост Ватерлоо», и «Сети шпионажа», и много-много чего мы увидели после войны. Тогда же не было практически никаких форм работы с фильмами: повесил афишу и – считай денежки в кассе. А куда людям было ходить? Театры и рестораны далеко не все могли себе позволить. А кино – самое доступное развлечение.
И не забывайте: кино родилось как аттракцион, и как только интерес в мире к нему падал, кинодеятели сразу изобретали что-нибудь новенькое, чтобы вернуть людей в кинозалы. Первую треть срока своего существования кино было немым, затем пришли звук, цвет, стерео. И вот сейчас – новые высокие технологии, использование компьютера. Уже пришло и цифровое кино без пленки. Техника все время совершенствуется, а вот смысл… Ради чего мы ходим в кино?
- Ну, у каждого свои цели… Мне, например, кино как аттракцион неинтересно. В юности интересовали сюжеты и артисты, позже – личность режиссера: способен ли он открыть для меня что-то новое. Сейчас я воспринимаю фильм во всей совокупности его компонентов, которые включают и идею, и воплощение, и операторскую работу, и музыку, и костюмы, – словом, все, что подразумевает настоящее искусство.
- Ну, и много вы видите таких фильмов?
- Представьте себе, достаточно. Два-три шедевра появляются в мировом кинематографе каждый год. А сколько их было создано за всю историю кино! И благодаря видео мы сейчас можем посмотреть все, что душа пожелает. А можете ли вы сказать, что кино сформировало вас как личность?
- Думаю, что я рос и развивался по мере развития кино. Хотя не исключаю, что идеология играла большую роль в моей жизни – я ведь человек «того» времени. Поэтому «Броненосец Потемкин» и «Чапаев» – для меня по-прежнему вершины советского киноискусства.
- Но и мирового тоже! Вообще, лучшие советские ленты 30-х годов – они ведь по-хорошему наивны, вы не находите?
- Наивны? Вы не вкладываете в это понятие глупость?
- Нет-нет, именно наивность, простодушие, что ли… Как в фильме «Член правительства», когда героиня Веры Марецкой произносит: «Вот стою я перед вами, простая русская баба…» Или та же Марецкая в роли сельской учительницы – образ такого потрясающего обаяния! Сколько девушек после этого фильма поехали в село учительствовать – это ли не пример прямого воздействия искусства!
- А знаете, почему было возможно подобное воздействие? Люди, сделавшие эти фильмы, были убеждены в высоком предназначении искусства, в таком вот прямом воздействии. А картины военных лет? Ведь «Радуга» Марка Донского помогла открыть «второй фронт»! Когда американцы увидели, какие зверства творил фашизм с советскими людьми, общественное мнение помогло ускорить решение президента США Рузвельта.
- Кстати, именно Марка Донского итальянские неореалисты считали своим учителем…
- Мы любили итальянских неореалистов, потому что жизнь послевоенной Италии очень походила на нашу: та же бедность, битком набитые людьми квартиры, кухонные скандалы… Но неореализм – неоднородное течение: ведь из него выросло и авторское кино Феллини, и грандиозные исторические фрески Висконти, и антикоммуникабельный мир Антониони… И это уже было не простое, наивное кино…
- …А кино, с которым уже пришлось работать, чтобы приобщить к сложному миру как можно больше приверженцев. И тогда возник воронежский киноклуб «Друзья девятой музы» – первый в стране, в 1965 году.
- А мы вообще во многом были первыми, что касается форм работы со зрителями. Но чем я по-настоящему горжусь – так это показ фильмов по театральному принципу. В киноклубе всё-таки отборный, элитарный зритель, а тут в течение года по определённым дням каждый, кто хотел приобщиться к настоящему искусству, мог придти в кинотеатр и посмотреть то, что его интересовало.
Хотелось, чтобы таких зрителей было как можно больше… Но в 90-е годы рухнула вся наша отлаженная система проката, и зритель на какое-то время вообще исчез из кинотеатров. Менялась страна, менялась система ценностей, появилась рыночная экономика – и кино сегодня стали ценить только по доходу, который фильм может принести. Вы помните понятие «полочный фильм»? Ведь все знали, какой фильм положен на полку, хотя в газетах об этом не писали. 350 художественный фильмов было положено на полку политической цензурой!
Цензуры политической сегодня, слава богу, нет, зато появилась рыночная. Сейчас фильм, вызывающий сомнение в прибыльности, просто никто не купит, и его никто не увидит, если не выпустят на DVD. Вот недавно по ТВ прошёл с грандиозным успехом сериал «Ликвидация» Сергея Урсуляка. Все заговорили: кто такой? откуда взялся? Но Урсуляк снял до «Ликвидации» 15 фильмов! Вы видели хотя бы один?
- Да, я помню хорошо «Сочинение ко Дню Победы» и «Долгое прощание» по Владимиру Трифонову. Один – по телевидению, второй – на кассете, которую раздобыла с большим трудом.
- А как вы думаете, людям сейчас хочется обсуждать фильмы?
- Трудно сказать. Сейчас многие разучились выражать свои мысли, всеобщая «дебилизация» сделала своё дело.
- А как студенты воспринимают ваш предмет – историю кино?
- Для большинства из них история кино – терра инкогнито, многое воспринимается на уровне открытия. Правда, чем ближе к нашим дням – тем больше осведомлённости. Приятным сюрпризом для меня стала их любовь к советскому кино периода 60-х, особенно это касается творчества Андрея Тарковского, Эльдара Рязанова, Леонида Гайдая. В то же время им совершенно не известны такие художники, как Кира Муратова, Сергей Параджанов, Алексей Герман. Они знают Павла Чухрая, но им почти не известен Григорий Чухрай. Все эти перекосы я стараюсь устранить. Мой следующий вопрос, наверное, покажется вам странным. Есть ли что-то, о чём вы мечтаете?
- Мне около восьмидесяти, но ваш вопрос не кажется мне странным. Кино ведь рождает иллюзии. Да, я мечтаю о камерном, мест на 150-200, муниципальном кинотеатре павильонного типа. Желательно – недалеко от центра, где показывались бы те фильмы, которые в силу коммерческих интересов не доходят до зрителя. Ведь из девяти проданных кинотеатров, бывших некогда городской собственностью, только три показывают кино. Но вопрос: какое? Ответ: ориентированное только на прибыль. Вопросы духовного воспитания молодёжи владельцев не волнуют. Между тем, в нашем городе пока ещё есть люди, ценящие кино не только как развлечение. Вот для них то и нужен подобный кинотеатр – без боулинга, казино, без поп-корна и пива.
- А почему вы против этих «признаков цивилизации»?
- Да потому, что я говорю о кинотеатре, где упор делается на вторую часть – театр. Вы видели в наших театрах боулинги, казино, специальные приспособления в креслах для поп-корна? В кинотеатре же, о котором я мечтаю, можно будет не только посмотреть кино, но и поговорить «за жизнь, за искусство, за кинематограф».
- Ничего не скажешь, впечатляюще! Хорошая мечта!
На снимке: Воронежская область не раз становилась съемочной площадкой. В 1979 году народный артист СССР Евгений Матвеев (в центре) снимал у нас «Особо важное задание»
Фото Сергея Томасова.
