Культура
Заметки театрального критика. Равнение на худших?
24.12.2008 09:38
Организаторы гастролей в Воронеже различных театральных проектов явно взяли курс на художественность. Одна из зрительниц воскликнула: «Ах, ну почему я в Воронеже не могу увидеть хоть что-нибудь, равное этому!» Что ей ответить? Что в Воронеже нет Льва Додина? Что любить людей и сострадать им не модно? Хочется надеяться, что показанные этой осенью спектакли встряхнули и воронежские театры.
Уж и не знаю, что случилось с организаторами краткосрочных гастролей в нашем городе различных театральных проектов, но они явно взяли курс на художественность – во всех смыслах этого слова.
Вместо «Шестеро в одной кровати» или какой-нибудь, не дай Бог, «Свободной пары», торопливо сляпанной в каких-нибудь фанерных выгородках, нам привозят теперь и «Вишневый сад» Э.Някрошюса – одного из самых культовых современных режиссеров, и «Похождения Чичикова» М.Карбаускиса, и «Игроков» О.Меньшикова.
Разумеется, ставку, как и прежде, делают на сверхпопулярных артистов – Е.Миронова, С.Безрукова, К.Райкина, но теперь зритель хоть знает, что они не только в сериалах снимаются. Ну, а нам, критикам, так вообще майский день, именины сердца – изучай, спорь! Такой насыщенной и должна быть жизнь настоящего театрала. И сколь бы жадно ни читал описания в прессе, все равно важно увидеть своими глазами и составить собственное мнение.
Мы увидели современный театральный процесс в различных аспектах: дурную антрепризу, где нет ничего от ценностей театра, а используется только популярность имени, сложную метафорическую режиссуру и честную актерскую работу. Меня пленило упоение ролями, самим процессом игры, которое продемонстрировали Олег Меньшиков и Виктор Сухоруков в «Игроках». Моцартианская легкость существования на сцене Меньшикова ошеломляет и оставляет дивное послевкусие. Техники не видно совсем.
А скажем, Константин Райкин в «Контрабасе» демонстрирует виртуозную технику, без которой, конечно, невозможно находиться на сцене одному в течение двух часов. И это тоже прекрасно: четко по мысли, выстроено мизансценически, совершенно по переходам из одного состояния в другое. Мастерство кажется безграничным.
Но то, что было показано в последний день фестиваля спектаклей «Золотой маски», проходившем в нашем городе, превзошло все ожидания. Речь пойдет о спектакле «Московский хор» Малого драматического театра – театра Европы из Санкт-Петербурга.
В последнее время много приходится читать о том, что режиссерский театр, дескать, изжил себя, уродует классику сомнительными экспериментами, и вообще не пора ли вернуть театру его истинного хозяина – его Величество актера? Не знаю, не знаю. Если этот актер – Алиса Фрейндлих, Сергей Юрский или Михаил Козаков, то, возможно... Но таких у нас – наперечет. А воцарения среднего актера как-то побаиваешься: уж больно горазд он себя, любимого, показывать.
Когда я прочла пьесу Л.Петрушевской, то была в недоумении: опять этот словесный мусор, ущербные, несчастные герои, полная безнадежность жизни. Сколько можно?! И вот спектакль…
Поначалу все так же: вредная старушонка Лика изводит невестку придирками, демонстрируя зрителям огромные башмаки и шинель сына, которые она вынуждена надевать, так как ей якобы не покупают одежды, не лечат и не кормят. Невестка Эра, замученная бытом и любовными похождениями мужа Саши, из которых ей все время приходится его вытаскивать, а в этот последний раз, кажется, не получается. Внучка Оля, которой всего 17 лет, а она уже ждет ребенка.
В семье еще двое детей, рождением которых Эра старается спасти семью и удержать мужа. И вдобавок ко всему сюда же возвращаются из ссылки (время действия – 1957 год) сестра и племянница Лики. У них свои заморочки, и квартира становится похожей на сумасшедший дом.
Художник Алексей Порай-Кошиц воздвиг на сцене типичную коммуналку, но не по горизонтали, а вытянув вертикально. Это неожиданное решение рождает поразительные мизансцены. Людям не хочется жить так, как они живут, они все время стремятся вверх. Хочется воспарить, а быт тянет вниз. Время от времени все действующие лица становятся участниками самодеятельного хора, разучивающего музыкальные произведения к предстоящему фестивалю молодежи и студентов. «Летите, голуби, летите, для вас нигде преграды нет…» - это и мечта, и издевка. Между прочим, звучит хор прекрасно, и только здесь герои едины в порыве к великому.
Когда страшная правда о невинно осужденных вышла наружу, то органы партийной пропаганды избрали своими героями и стали писать о тех, кого лагерь и ссылки не смогли сломить: Анастасию Цветаеву – сестру великой поэтессы, артиста Георгия Жженова, академика Дмитрия Лихачева, главного конструктора космических кораблей Сергея Королева и создателя теории пассионарности Льва Гумилева, сына двух великих поэтов ХХ века – Анны Ахматовой и Николая Гумилёва. Вот, мол, каковы наши советские люди – что с ними ни делай, только твёрже становятся. Словом, гвозди бы делать из этих людей…
Да, честь и слава тем, кто сумел выстоять в нечеловеческих условиях и сохранить достоинство. Но героев на свете мало. А были ещё миллионы тех, кто сломался, кто так и не смог вернуться к нормальной жизни. Именно такие люди – герои Петрушевской.
Стоит только взглянуть на грузную, тяжело переставляющую ноги Нету (не могла поверить, что в этой роли – некогда хрупкая и изящная Ирина Демич), стоит только послушать её речи, как ты понимаешь: эта женщина никогда не вернётся к нормальной жизни. Писала доносы «дорогому Иосифу Виссарионовичу», теперь пишет «дорогому Никите Сергеевичу». Казалось бы, получила по заслугам, доносчица. Но вот они с Ликой вспоминают свою семью, братьев, сестёр – поимённо, давая домашние определения каждому, - и тебя охватывает боль. Обычная русская семья – то ли небогатые дворяне, может, отец-офицер или священнослужитель, – не важно. Сколько они могли бы принести пользы стране, обучая детей, например, врачуя, трудясь на государственной службе! Но нет – в них видели только «врагов народа». И сажали, сажали, сажали… Кто от этого выиграл? Уж, во всяком случае, не страна.
И оттого, что нарушилась эта цепочка нормальной жизни, несчастны и дети, и внуки. В мелкий быт, ссоры и склоки погружены обе дочери Неты – Катя и Люба, уродливые, неженственные, постоянно обвиняющие всех вокруг. Ни у кого не складывается судьба. Наблюдать за этим и смешно, и горько. Но постепенно ты приходишь к сочувствию этим нескладным людям, проникаешься их бедами, досадуешь и огорчаешься. Всё происходит незаметно, весь актёрский ансамбль так точно работает, что ни прибавить, ни убавить. Но центром, пытающимся объединить всех, сложить в семью, выступает всё-таки Лика (потрясающая актёрская работа Татьяны Щуко). Понятно, что ничего не изменится, всё так и будет, но слёзы нежности, любви и сострадания выступают на глазах. В истории семьи – история страны.
Такой масштаб спектаклю мог придать только режиссёр. Им значится Игорь Коняев, но руководитель постановки всё-таки Лев Додин, знаменитый худрук МДТ, один из немногих оставшихся в театре представителей русской психологической школы, чтимой во всём мире, а у нас почему-то в последние годы оплёвываемой.
А не рановато ли мы хороним наше национальное достояние? У нас что, пачками выходят спектакли подобного масштаба? Да я со времён Георгия Товстоногова не видела такого спектакля! Для меня это теперь точка отсчёта, тот уровень, к которому надо стремиться, до которого ещё расти и расти!
Одна зрительница, выходя из зала, воскликнула: «Ах, ну почему я в Воронеже не могу увидеть хоть что-нибудь, равное этому!»
Что ей ответить? Что в Воронеже нет Льва Додина? Что вряд ли все спектакли его театра – сплошь шедевры? Что сейчас не модно любить людей и сострадать им, а модно унижать и издеваться?
Когда привозили «Любовь втроём», воронежские артисты и режиссёры чувствовали себя уверенно: они всё-таки до подобного не опускались. С другой стороны, это развращало: если такое творят столичные артисты, почему мы должны отставать? Понимаете, да? Равнение не на лучших, а на худших. Время от времени и у нас возникал какой-нибудь «Утешитель вдов». Казалось бы, что тут опасного? Ведь это для кассы, а основу репертуара нашего театра драмы всё-таки составляет хорошая драматургия.
А опасность в том, что для исполнения подобных пьес не надо напрягаться, размышлять, искать какой-то эквивалент жизни. Работай уже найденными приёмами, то есть штампами, и зритель будет доволен, и тебе легче. А вот в Гоголе и Островском мы выдадим класс! Но беда-то в том, что эти приёмы переходят и в классику. Ведь поставил же заезжий режиссёр «Хозяйку гостиницы» Гольдони как «Любовь – не картошка!». И почему из всей современной драматургии Анатолий Иванов выбирает Надежду Птушкину, а не Людмилу Петрушевскую, чьи «Уроки музыки» когда-то так здорово поставил?
Правда, справедливости ради надо сказать, что два последних спектакля Анатолия Иванова – «Банкротъ» А.Н.Островского и «Утиная охота» А.Вампилова отличают интересное современное прочтение и тонкие, глубокие актёрские работы. Недаром же он ученик Анатолия Эфроса и исповедует русскую психологическую школу. Объявленные на новый сезон названия тоже как-то обнадёживают – «Собачье сердце» М.Булгакова и «Мёртвые души» Н.Гоголя. Хочется надеяться, что спектакли будут по крайней мере живые, а не музейные, наподобие тех, что привозил недавно Малый театр, чей художественный руководитель Юрий Соломин под сохранением традиций прославленного коллектива понимает, видимо, отсутствие вообще свежих идей.
Главный режиссер Воронежского академического театра драмы
имени А.Кольцова Анатолий Иванов. Фото Михаила Вязового.
Что же касается театра «территории нашей души» - то есть Камерного, – то, считая его по-прежнему самым режиссёрским среди всех театров Воронежа, не могу удержаться от упрёков и в его адрес.
Михаил Владимирович Бычков много ездит, много ставит в других городах и, конечно, в курсе всех течений и направлений современного театра. Несколько лет назад он увлёкся «новой драмой» и решил познакомить с нею воронежскую публику. Дело благое, нельзя же прогрессивному театру существовать без современной драматургии. Да вот ведь незадача: при добротном режиссёрском решении, интересных актёрских работах сами спектакли не оставляли такого глубокого впечатления, как, скажем, его же «Береника», «Маскарад», «Дядюшкин сон». Герои – мелкие, проблемы – незначительные.
Несколько спектаклей поставили в Камерном приглашённые питерские режиссёры – П.Шерешевский и Г.Цхирава – очень профессиональные люди. Но вот странность: ни один из героев поставленных ими спектаклей не вызывал эмоций: и в «Журавле» по Чехову, и в «Облом-off» по Гончарову (переработано М.Угаровым) блестящее актёрское мастерство Камиля Тукаева воспринималось как-то отстранённо, не было сострадания герою. Самой человечной фигурой «Облом-off» оказался слуга Захар в исполнении Анатолия Абдулаева, он был живым и вызывал горячее сочувствие.
Классика театра абсурда – «В ожидании Годо» С.Беккета и комедия классицизма «Скупой» Мольера - в постановке Цхиравы оказались безумно скучны, несмотря на все усилия актёров. И суть не в том, что Борис Алексеев в «Годо» таскает на себе тяжеленный шкаф, а все персонажи «Скупого» делают кульбиты – мы и не то еще видали, – а просто нет ответа на вопрос: «А зачем?» Какой новый смысл это придаёт классическим произведениям?
Но наибольшая опасность, на мой взгляд, кроется в том, что так называемая новая драма начинает подспудно влиять на решение спектаклей по классике. Первый сигнал у Бычкова был ещё в «12-й ночи» - огрубление и оглупление персонажей, стилистика молодёжной дискотеки, – как огорчительно это было для режиссёра, способного найти нестандартное решение и без этих уступок современным вкусам!
Процесс повторился в «Гедде Габлер», где ибсеновские персонажи начинают напоминать героев то ли братьев Пресняковых, то ли Дурненковых (как-то модно стало писать семейными парами). Конечно, Гедда не тот персонаж, чтобы вызывать сочувствие, но всё-таки фигура по-своему величественная. А в спектакле она мелка, как мелки и все остальные его персонажи. Сочувствовать снова некому.
И только в единственном бычковском спектакле последних лет – в «Калеке с острова Инишмаан» - есть такой герой. И даже не один. То ли драматургия Мак Донаха по всем параметрам превосходила нашу «новую драму», то ли режиссёр сам устал от засилья персонажей, ничего не дающих ни уму, ни сердцу.
Кольцовский и Камерный театры можно обсуждать, хвалить, критиковать, но нельзя не отдать должное: во главе их давно стоят авторитетные личности, со своей программой, своими пристрастиями, своими артистами, вполне способными решать сложные художественные задачи.
Хуже обстоят дела в других коллективах. Театр кукол уже пять лет не имеет художественного руководителя. Труппа растренирована, в уровне актёрских работ наблюдаются большие перепады, упала техника кукловождения. Какие уж тут достижения…
Творческий центр «Антреприза» задумывался вначале как экспериментальная площадка для дерзких самостоятельных работ. Таковые если и появлялись, то ли были недостаточно дерзкими, то ли до авангарда не дотягивали. И мало-помалу площадка превратилась в прокатную для непритязательных пьесок, более-менее успешно разыгрываемых артистами разных театров. Об образной режиссуре и сценографии говорить здесь не приходится: всё рассчитано на невзыскательный вкус. Тоже, в общем-то, обидно. Уж если берёшь кассовый «верняк», надо его так разыграть, чтобы комар носа не подточил. А это не менее трудно, чем поставить «Московский хор».
Наш ТЮЗ никакие ветры перемен не колышут. Он знает твёрдо: ТЮЗ - театр детский, в нём должны идти пьесы для трёх возрастов: малышей, подростков и молодёжи. Правда, подростки и молодёжь – дело хлопотное, кто их знает, что им сейчас надо, а вот малыши – верняк: и папа с мамой приведут, и учитель свой класс в зрительный зал загонит. Поэтому с репертуаром можно не заморачиваться: что шло 40 лет назад, то и сегодня сгодится. И в той же эстетике.
Чему же удивляться, когда вдруг появляется что-то непохожее, вроде трёх спектаклей, сделанных приглашённым из Борисоглебска Адгуром Кове. Спектаклей спорных, но живых, с настоящей режиссурой, с интересными актёрскими работами – а ему говорят: «Знаете, спектакли ваши какие-то не тюзовские, наш зритель этого не поймёт». Конечно, не поймёт, потому что воспитан на примитиве.
А ведь во многих городах России именно ТЮЗы – застрельщики всего нового, необычного, любимцы студенческой молодёжи.
Актер театра имени Е.Вахтангова Василий Лановой
и актриса Кольцовского театра Надежда Леонова. Из фотоархива газеты «Коммуна».
О многом заставили задуматься спектакли, показанные в Воронеже этой осенью. Хочется верить, что и наши театры они встряхнули. И как сказал в своём интервью, напечатанном в «Новой газете», Лев Додин, «не каждый театр может быть успешен, но каждый должен быть ответственен».
