Культура
«Земля моя, я весь отсюда»
15.10.2010 09:27
13 октября исполнилось 80 лет со дня рождения поэта-воронежца Алексея Прасолова, рано окончившего свой жизненный путь – на сорок втором году. Он хотел быть Поэтом. И стал им. Поэт, сказавший о времени - в себе.
Имя в литературе | Вчера исполнилось 80 лет со дня рождения замечательного русского поэта Алексея Прасолова, рано окончившего свой жизненный путь – на сорок втором году
Алексей Прасолов. Над газетной полосой. Россошь. 1967 год. Фото Петра Чалого. .
Из «Автобиографии»
«Родители мои крестьяне-середняки; в 1930 году они вступили в колхоз. Отец мой, Тимофей Григорьевич Прасолов, в 1931 году был призван в ряды Рабоче-крестьянской Красной Армии. Домой он не вернулся и остался на сверхсрочной службе. Мать, Вера Ивановна, вышла замуж за одно сельчанина Сергея Ивановича Гринёва. В годы войны отец погиб, отчим пропал без вести.
В 1938 году я поступил в первый класс Морозовской неполной средней школы-семилетки, окончил её в 1946 году. В 1947-м поступил в Россошанское педучилище; окончил его в 1951 году и поехал на работу в Первомайскую семилетнюю школу Новокалитвянского района в качестве учителя русского языка и литературы. На другой учебный год перешёл в Шекаловскую семилетнюю школу Россошанского района, проработал здесь до первого января 1953 года и уехал в редакцию воронежской областной молодёжной газеты «Молодой коммунар». До 27 августа 1955 года занимал там должность корректора.
Затем вернулся в Россошь и был принят на работу в редакцию районной газеты, где нахожусь и сейчас в должности заведующего отделом сельского хозяйства.
А. Прасолов, 3 января 1957 года».
«…Газетная работа в районе учила жизни и слову.
Стихи я начал писать в детстве, но серьёзное пришло позже.
Впервые напечатался во семнадцати лет. В последние годы мои стихи публиковались в «Новом мире», в «Юности», в «Доне», в «Сибирских огнях», в «Подъёме».
В 1966 году вышла в свет в Воронеже книга «День и ночь», в этом же году в Москве в издательстве «Молодая гвардия» выходит вторая – «Лирика».
А. Прасолов, 1 июля 1966 года».
Литературовед Инна Ростовцева:
«Каким был Алексей Прасолов?»- спросит читатель.
Отвечу словами Андрея Платонова: «Человек есть тот, кем он хочет быть, а не тот, кто живёт у всех на глазах».
Автор стихов хотел быть Поэтом в высшем смысле этого слова. И стал им».
Писатель и критик Владимир Гусев:
«..Миновали все бренности быта, и главное, что осталось от Алексея Прасолова, - одно это белое и возвышенное слово - поэт; оно первое и последнее, что при ходит в голову при упоминании его имени.
Поэт...
Для XX века немало».
Поэт, сказавший - о времени в себе. «Я славянин: моё счастье, что я не северный, что во мне, как в месте, где рождён, скрестились кровь Южной России, Малороссии... С детства - устный (от окружающих) Шевченко, школьные - Пушкин, Лермонтов (ставшие сразу нешкольными для меня), поэзия, по мере моего углубления - рембрандтовский мрак от Лермонтова (даже от глаз его на портрете и от букв его поэзии), идущий к нежному, но такому же (только больше) мрачному Блоку, к ночной душе - Тютчеву и дальше...» Но - Мастер, если он истинный, не повторяет Учителей. Он продолжает, развивая, классические традиции русской поэзии, которые берут начало в древ нем народном творчестве, в его богатейшей художественной образности. Что и просматривается явно даже в названиях книг Прасолова.
«День и ночь». В мифологии чаще это высшие бессмертные существа. Если День - божество света, то Ночь - божество мрака. Между благами света и тьмы, тепла и холода идет вечная, нескончаемая борьба за владычество над миром. «Кои два супостата пере пираются? - День и Ночь».
Итак, с рождения вошло
Мир в ощущении расколот:
От тела матери - тепло,
От рук отца - бездомный холод.
Кричу, не помнящий себя,
Меж двух начал, сурово слитых.
Что ж, разворачивай, судьба,
Новорождённой жизни свиток.
Факт чисто личной биографии? Не только. «Меж двух начал, сурово слитых» суждено жить человеку - любому и каждому. Осмысление жизненных противоречий и есть попытка разобраться в том: как же тебе быть, среди несоединимого? Однозначного ответа нет. Порой день и ночь покажутся двумя проявлениями в разном свете «одной и той же красоты». В народной фантазии иногда ведь тоже породнены свет и тьма, названы братом и сестрой. Как «запредельное постичь»? Думай, не отступай «ни на пядь перед бессмыслием постылым». И
- Не кляни разлучающей ночи,
Но расслышь вековечное в ней:
Только так на земле нам короче,
Только так нам на свете видней.
Следующий сборник Прасолова «Земля и зенит» вновь заставляет вспомнить самую любимую в славянской мифологии Мать-сыру землицу, к какой припадал, льнул человек во всякую пору своей жизни, радостную и несчастную. А ещё, конечно, Небо, без которого Земля не родит.
У поэта - это вселенная, мир его и наш. Да, от себя и от нашего имени он сказал: «Земля моя, я весь отсюда»; «И роднит нас одна ненасытность - та двойная знакомая страсть, что отчаянно кинет в зенит нас и вернет - чтоб к травинкам припасть». Первородная тяга ввысь, к звездам передаётся нам из поколения в поколение. Не отринь её сызмальства. Прими всей душой и пойми, что должен быть и ты «в живом потоке напряженным стеблем».
...иди, куда захочешь в мире.
А для меня он ни тесней,
ни шире,
- Земля кругом и мерзлая жива,
И вижу я под неподвижной
тучей,
Как зеленеет смело и колюче
Нежданная предзимняя трава.
Начальные слова молитвы стали названием очередной книги Алексея Прасолова – «Во имя твоё».
Во имя твоё, отец и мать, дитя и любимая, близкая душа - друг и просто человек, поэт старается «говорить сердцем», веруя в то, что слово - Бог. Его «сердце в шар земной стучится» с одной сокровенной мыслью – «может, люди немного станут к людям добрей». А добротой искони ставилась и держалась жизнь на Руси. Сохраним её в себе - не сгинем как народ, не сойдём в небытие истории… От понимающего собеседника Прасолов никогда не скрывал, как пишутся стихи.
«Закон творчества - шутя-всерьёз... напиши бездарно, по правь талантливо, отбери гениально!»
«Напишешь утром – кажется, здорово, в обед строки режут душу, как осколки стекла, отложишь на несколько дней – и только тогда взгляд устоится, и видишь, что есть на самом деле…»
Стихи у Прасолова на первый взгляд географически не означены. Но это впечатление обманчиво. Поэт он не «вселенский», а русский. Его напряженная мысль неразрывна с «землей и зенитом» - местом, где родился-вырос, где жил и работал. Как в картине большого художника присутствует узнаваемый, при вязанный к месту «кусочек» лика земного, так и запредельная даль у Прасолова открывается в роди мой стороне.
Станция зеленая
с названьем русским –
Россошь!
Крутые щеки яблок,
смеющихся с лотка.
Далёкая, ты молодо
под облака выносишь
Упругую певучесть
тепловозного гудка.
Отмеряем путь, каким странствовал-путешествовал Алексей Тимофеевич всю сознательную жизнь, нередко было - дважды на дню, - от по рога сельской маминой хатки к железнодорожной станции и обратно. Дорожка тропинкой километров в шесть-семь. Если не припозднишься, то скоротаешь её на пригородном поезде, первая остановка у поста-сторожки твоя. Пешком же - час с небольшим не быстрой ходьбы.
«В осколочной оспе вокзал» - именно таким увидел его в Россоши тревожным военным летом деревенский хлопчик. А домой отсюда - прямо и прямо, вдоль «чугунки», считай шпалы, пока не надоест. Споткнешься, забудешься у речного затона.
«Скелет моста ползучий поезд пронзает, загнанно дыша». По мосту переходишь и ты на другой берег. «Река - широкая как дума». Так кажется только здесь, где устроители земли не смогли «по знаку неразумной воли всеосушающе пройти». А где поработали слепые и грубые руки, там «пятерни корней обвисли у вербы на краю беды, и как извилина без мысли - речное русло без воды».
Тропа вёдет через лес, какой вдруг «расступится и дрог нет, поезд - тенью на откосах, - длинно вытянутый грохот на сверкающих колесах». Вроде к тебе «корни выползли ужами», «звериными ушами листья все насторожились. В заколдованную небыль птица канула немая, и ногой примятый стебель страх тихонько поднимает».
Не пугайся, переведи дух. Вот уже луг с травяным бездорожьем сенокосного долгого дня. Дымка древняя «средь скромно убранных равнин». Поле, на каком «легла за плугом борозда». А вдали снова речка, «налево - сосны над водой, направо - белый и в безлунности - высокий берег меловой, нахмурясь, накрепко задумался».
Автор: Петр Чалый
Источник: «Коммуна», № 150 (25581), 14.10.10г.
